— Нилов? Массажист?
— Вы его знаете?
— Да, приходилось встречаться, — ответила я. — Его вообще сложно не заметить. Представительный мужчина.
Белозерский провел ладонью по волосам и выжидающе посмотрел на меня. Потом спросил:
— Я видел, тут была жена Александра — Наталья. Где она? Ее отвезли домой?
— Да, я попросила, чтобы Шевцов и Нилов отвезли ее, — сказала я. — Она моя близкая подруга. К сожалению, у меня не было возможности отвезти ее домой лично.
Зазвонил сотовый телефон вице-президента клуба. Белозерский приложил трубку к уху и почему-то поднялся из-за стола.
— Да… да, все понял, Борис Андреевич. Да, еду, Гутьеррес у вас? Понятно. Буду через полчаса.
Он убрал сотовый и проговорил:
— Звонил президент клуба. Вызывает меня и тренера клуба в гостиницу, где остановился представитель «Барселоны» Гутьеррес. Какой-то важный разговор. По всей видимости, о Шевцове. Правда, странно, что он не вызывает его самого. Так что, к сожалению, у меня нет времени говорить с вами. Давайте продолжим беседу завтра. Вот номер моего сотового, можете звонить прямо на него. А сейчас прошу меня извинить, господа, — дела. Дела.
Он выглядел серьезно обеспокоенным. Наверно, подозрения Белозерского о том, что многомиллионная сделка с испанским клубом может сорваться, начали оправдываться.
Клубу «Арсенал» в самом деле не была выгодна смерть одного из ведущих своих футболистов. Само предположение о том, что клубу вообще такое может быть выгодно, звучит абсурдно и цинично. Но предполагать подобное, не исключать такое все-таки приходилось.
Белозерский вышел из-за стола, но вдруг остановился. Наверно, о чем-то вспомнил.
— Конечно, сейчас не самое время говорить об этом, — глухо выговорил он, — но можете при удобном случае передать Наташе, что клуб ее не забудет. Конечно, все расходы на похороны «Арсенал» возьмет на себя.
— Михаил Николаевич, — произнесла я, — я хотела бы встретиться с главным тренером вашей команды, а также с некоторыми футболистами. В том числе — с Шевцовым и массажистом Ниловым. Ведь они были близкими друзьями Александра, не так ли?
— Я устрою вам эти встречи, — сказал Белозерский. — Позвоните мне. До свиданья.
— Футбол — это большой и грязный бизнес, — сказал мне майор Толмачев, когда мы спускались вниз по лестнице. — И Питер не исключение. Тот же президент «Арсенала», Борис Горелов, и тот же главный тренер, Коренев, отгрохали себе коттеджи за городом и живут в двухуровневых квартирах общей площадью чуть ли не по триста — четыреста метров. На том же Шевцове они делают дикие бабки. У нас куда ни ткни — везде Шевцов. В журналах, на рекламных плакатах, по телевидению в рекламных роликах. Я бы не удивился, если бы убили Андрея… тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить…
Я вспомнила насмешливые слова Натальи, сказанные только позавчера, но с тех пор уже успевшие стать жуткой явью: «…что было бы, если бы у тебя нарисовалось расследование, как говорится, на футбольную тему, а ты про футбол ничего и не знаешь, кроме того, что мяч круглый, поле зеленое и что есть такой знаменитый Марадона».
— Руководству клуба в самом деле невыгодна смерть Самсонова, — продолжал Толмачев, — глупо их подозревать. Вот уже и с испанцами проблемы.
— Но у заказчиков, несомненно, была рука именно здесь, в офисе, — сказала я. — Странно только, что убили Самсонова в самом неудобном и самом опасном месте. А потом еще нарочно послали лопухов-бандитов, которые нарвались по полной программе: двое мертвы, одного поймали.
— А вы, коллега, ловко с ними разделались, — одобрительно сказал Толмачев.
— Как учили.
— Приезжайте завтра к нам в управление, — проговорил он. — Будем кумекать. Вас не подвезти?
— Нет, спасибо, я на машине.
— А, ну ладно. Спокойной ночи.
Он сел в служебную «Волгу» и уехал. И только тут я вспомнила, что мне предстоит ехать на квартиру к Наташе Самсоновой на угнанной машине, которая, вероятно, уже поступила в розыск.
Я нервно рассмеялась, напугав какую-то обнявшуюся парочку, и села в салон угнанной «БМВ».
Глава 6 ПОСИДЕЛКИ
В окнах квартиры Самсоновых горел свет.
Конечно же, там горел свет, причем во всех окнах. И наверно, там была не только Наташа, но и ее провожатые — Андрей Шевцов и массажист Даня Нилов по прозвищу Крокодил. Конечно же, Наташа не могла спать и не могла оставаться одна в пустой квартире.
Я решительно хлопнула дверцей многострадальной «БМВ» и поднялась на восьмой этаж. Пешком — лифт уже благополучно отключили.
Хорошо еще, что у меня были ключи. А то трезвонить в такое время — это лишний раз хлестать и по без того издерганным нервам всех присутствующих в квартире.
Как я и ожидала, Нилов и Шевцов были здесь. Причем если массажист еще как-то держался и даже пытался утешать Наташку, то Андрей уже давно сорвался с катушек и налегал на спиртное так, как, вероятно, не делал этого никогда в жизни. Его лицо, бледное, нет, белое как мел, выглядело каким-то неживым, хотя темные глаза лихорадочно сверкали, а губы были ярко-красными, словно он их накрасил.
Мне приходилось видеть такие лица, пьяные и трезвые, отчаянно гримасничающие или же вовсе застывшие, подобно маске. Люди с такими лицами были снедаемы острым, ни на секунду не отпускающим, мозжащим, дергающим, как особо изощренная зубная боль, страхом.
Как вот сейчас Андрей Шевцов.
Я вошла в комнату и остановилась напротив кресла, в котором неподвижно сидела Наташа. Она медленно подняла на меня глаза и спросила:
— Ну что?
— Результаты экспертизы обещали к утру. Задержанного мной бандита, Зимина, допрашивают. По всем остальным пробивают досье в базе данных. Тот, который был у них главарем, человек известный. Некто Блохин. Серебристый «мерс», на котором приехали те скоты, поставлен в розыск, — скупо ответила я, прекрасно понимая, что чем меньше слов — тем меньше эмоций со стороны Наташи.
— Но их найдут? — выговорил Нилов, и его пальцы, лежащие на плечах Наташи Самсоновой и делающие успокоительный массаж, чуть дрогнули.
— Есть все основания так думать, — ответила я и устало махнула рукой. Что и говорить, отпуск начался при самых радужных предзнаменованиях!
— Он в морге? — спросила Наташа. — Я должна поехать к нему.
И она попыталась было встать, но Нилов удержал ее. Я покачала головой и решительно произнесла:
— Никуда ты, Самсонова, не поедешь. На сегодня концерт окончен. Хватит гробить себя. Ты не должна так к себе относиться. Саша бы не позволил.
— Но Саша…
— А теперь за Сашу говорю я! — перебила я, повысив голос, но тут же поспешно сбавила обороты и, отстранив Даню и обняв Наташку, пробормотала ей на ухо: — Ну не надо, Натуля. Жизнь на этом не кончилась. Ты молодая, красивая. На все… на все воля божья. Успокойся, выпей чего-нибудь покрепче и попытайся уснуть. Ну же… ты же у меня сильная.
Наташка замотала головой, что-то бормоча, и мне удалось расслышать:
— Я не хочу пить… я не хочу спать.
Шевцов приблизил ко мне свое лицо, в котором все так же не было ни кровинки, и выговорил, запинаясь:
— Это самое… выпьешь… немного?
— Выпью, — сказала я. — Наливай. Что это такое?
— Водка, — просто ответил Андрей.
— Мне тоже, пожалуйста, — хрипло сказала с кресла Наташа, убирая с плеч мои руки. — Надо и внутри помассировать. Так, Крокодил Даня?
Жуткое это было зрелище. Среди ночи, в залитой светом квартире, в тишине пили люди. Пили, не запивая и не закусывая. Стараясь не смотреть друг на друга.
На своем веку я повидала всякое, в том числе и проявления глубокого человеческого горя. Но сейчас эта сцена подействовала на меня каким-то особенным, завораживающим образом. И я не знала, чего пугаться больше: лихорадочного ли блеска Наташкиных глаз, угрюмого толстого лица Данилы Нилова или же затравленного, остановившегося взгляда Андрея Шевцова.
Все друг друга стоят.
Наташка напилась быстро. Наверно, потому, что просто хотела напиться. Даня транспортировал ее в спальню, да сам же там и заснул. Прямо на коврике — до дивана или хотя бы кресла не дотянул.
— Он вообще пить не умеет, — сказал Шевцов, не поднимая на меня взгляда. — Опрокинет стаканчик… причем себе на рукав — и в отключку.
Сам же Шевцов был очень пьян. Хотя на его речи это не особенно отражалось. Страх, который пронизывал его, теперь сменился тупой оцепенелостью, какой-то вялой, покорной анемичностью. Как будто нет ему дела ни до чего происходящего.
— Вот что, Андрей, — сказала я, — мне нужно с тобой поговорить.
— О чем? — Он поднял на меня стеклянные глаза и глупо засмеялся. — Если о том, чтобы покувыркаться, то это не ко мне… я сейчас н-ни на что не го-ден. Кстати, Дани… Ни-лов тоже не годен.
— Да нет, я не об этом, — сказала я. — Просто Михаил Николаевич Белозерский сказал мне, что в последнее время за тобой кто-то следил. Честно говоря, я сегодня наблюдала за тобой и решила, что ты чего-то сильно опасаешься. Возможно, тех самых людей, которых подозреваешь в убийстве своего друга Самсонова.
Бессмысленный булькающий смех замер на губах футболиста, как склеился. Он подался мне навстречу, сделал левой рукой какой-то непонятный жест, а потом выговорил:
— Я ничего не… ничего не знаю, поняла ты меня, нет? Ни-че-го.
— Примерно то же самое я слышала от Зимина, того самого гражданина, которого я задержала в офисе, — сказала я. — Только он, в отличие от тебя, еще и врача требовал. Нет, Андрей, я вовсе не хочу сказать, что ты имеешь прямое отношение к смерти Самсонова, — быстро добавила я, видя, как он оскорбленно дернулся. — Просто есть мысль, что метили вовсе не в Самсонова, а в тебя. И что тебе надо остерегаться. Поэтому я спрашиваю: кого ты подозреваешь в слежке за собой?
Лицо Шевцова дрогнуло. В этот момент мне показалось, что он вот-вот может расплакаться. В конце концов, он сейчас не столько суперфутболист и потенциальная звезда, задерганный известностью и вниманием к своей персоне, теперь еще и придавленный смертью друга и накачавший себя по этому поводу водкой. Испуганный мальчик.