Я прикусила губу и покачала головой, хотя она не могла видеть моего движения.
— Не сейчас, — проговорила я мягко. — И спасибо тебе за то, что ты заставила меня улыбнуться. Но знаешь, Ким, может сейчас ОЧЕНЬ ХРЕНОВАЯ ИДЕЯ это именно то, в чем я так нуждаюсь. — Я не смогла сдержать печаль в моём голосе, когда говорила последние слова. Кимберли никогда не позволяла мне падать духом, но сейчас я была по-настоящему напугана.
— Я все понимаю, Кира, тебе не нужно объяснять мне, — проговорила спокойно Ким, в ее голосе я явственно чувствовала понимание. — И, к сожалению, понимаю, что ты не будешь использовать никакие деловые связи твоего отца, что могли бы помочь тебе. Поэтому, скорее всего, тебе придётся первое время поработать официанткой, чтобы хоть чуток разобраться в себе и в том, что тебе делать дальше.
Я вздохнула, не сумев удержаться от лёгкой шутки.
— Может и так, но ты что, и правда хочешь, чтобы я находилась рядом с местом, где готовят еду?
— Ты правильно подметила, подружка. — Я услышала ещё одну улыбку в ее голосе. — Но что бы ты ни решила, мы навсегда останемся Кирой и Кимми Кэтс, ведь так? Вместе навсегда. Команда, — проговорила она, напоминая мне название нашей группы, которую мы придумали, когда нам было по двенадцать. Тогда мы решили, что заработаем немного наличных, если будем петь на улице. Незадолго до этого, мы посмотрели по телевизору программу о том, что дети в Африке голодают, а мой папа не дал бы мне денег, чтобы я могла переслать им, поэтому мы придумали свой способ заработать. В конце концов, мы были пойманы, когда пытались ускользнуть из дома в очень непристойных костюмчиках, которые я смастерила специально для нас с Кимми из бумаги и ленточек. Когда мой отец поймал нас, он наказал меня, закрыв дома на целый месяц. А мама Кимми, которая работала у нас горничной и проживала тут же, дала мне двадцать два доллара, сказав, что ей нужна помощь, чтобы кормить, ухаживать и обучать Котсо. С того момента, у меня не было особых проблем, чтобы заработать деньги своими силами.
— Всегда, — ответила я. — Я тебя очень люблю, Кимми Кэт.
— Я тоже очень люблю тебя, Кира. Мне нужно бежать, эти мальчишки совсем разбесились, пока мы разговаривали. — Я слышала крики, смех Леви и Мики, которые раздавались на заднем плане, а также топот маленьких ножек. — Мальчики, ну-ка прекратите бегать! И кричать! — прокричала Кимберли, убрав телефон в сторону на секунду. — С тобой будет все в порядке сегодня? Правда?
— Да, конечно. Я в полном порядке. Думаю, что попытаюсь найти и снять дешёвый номер в Напе, и затем прогуляюсь по набережной, что поможет быть мне немного ближе к бабушке. — Я даже и не думала об этом утром, когда наспех собирала свои сумки и спустилась, сбегая по пожарной лестнице из моей квартиры, за которую заплатил отец, в то время как он колотил в дверь и отчаянно ругался. Сейчас все мои пожитки лежали в багажнике и вроде даже все было не так плохо, как казалось, потому что у меня были какие никакие наличные и может не очень хорошая, но все-таки идея, что делать дальше.
И среди всех моих знаменитых ХРЕНОВЫХ ИДЕЙ, эта скорее всего могла взять приз за идиотизм.
Нет, естественно, я хорошо все взвешу, прежде чем принять окончательное решение. И может, я даже сделаю список «за» и «против», который отлично поможет увидеть все в нужном свете. Эту идею требовалось хорошо обдумать.
Кимберли тяжело вздохнула.
— Пусть ее душа покоится в мире. Твоя бабуля была восхитительной женщиной…
— Да, определённо, — согласилась я. — Поцелуй от меня мальчиков. Я наберу тебя завтра.
— Хорошо. Тогда и поговорим. И знаешь, Кира, я рада, что ты вернулась. Я очень скучала по тебе.
— И я скучала. До скорого, Кимберли.
Я нажала отбой и ещё несколько мгновений просто сидела в машине. Затем опять взяла телефон, чтобы посмотреть и попытаться найти в интернете номер в отеле, который был бы мне по карману.
Глава 2
Грейсон
— Насос невозможно починить, сэр, мы должны его заменить.
Я выругался себе под нос и убрал гаечный ключ обратно в ящик с инструментами, поднимаясь на ноги. Хосе был прав. Я вытер рукой пот со лба и кивнул ему, опираясь на ещё одну бесполезную часть оборудования, которая должна была быть заменена или нуждалась в починке.
Хосе посмотрел на меня взглядом полным сочувствия.
— Я починил дробилку гребнеотделителя. Теперь как новая.
— Ну что ж, хоть какие-то хорошие новости, — ответил я, поднимая ящик с инструментами, который принёс с собой. Одна хорошая новость добавилась к целому списку плохих. Но все же, мне нужно довольствоваться тем, что есть.
— Спасибо, Хосе. Я пойду, освежусь.
Хосе кивнул.
— Есть какие-нибудь новости из банка, сэр?
Я остановился, но не обернулся.
— Они отказали в займе.
Когда Хосе не ответил, я продолжил идти. Практически ощущал всем телом, как его расстроенный взгляд прожигал мне спину. Я поклялся самому себе, что смогу спасти от разорения семейный виноградник, и ничего на свете для меня не будет важнее этой цели, но у Хосе есть семья, которую нужно содержать. И самому младшему члену семьи исполнилась всего неделя от роду. И если не справлюсь, я не единственный, кто лишится работы.
«Если бы Вы были более состоятельным человеком».
Я стиснул челюсть от слов, что настолько ранили меня, они подразумевали больше, чем просто замечание о моём финансовом состоянии. Они напоминали мне, что я никогда не добивался чего-то большего.
«Если бы Вы были более состоятельным человеком...»
И в правду, если бы...
С моими многочисленными «если» и четырьмя двадцатипятицентовиками в кармане, я мог только приобрести себе что-нибудь в однодолларовом меню в Макдональдсе.
Я повторял за всю свою жизнь «что, если бы» так много раз, что просто сбился со счёта. Это было болезненной и бесполезной тратой времени.
И мне едва ли нужна была ещё одна причина, по которой я буду себя презирать.
Я задвинул эти мысли подальше. Я прибывал в опасной близости от чувства жалости к себе, и прекрасно знал по собственному опыту, что это была глубока яма, попав в которую не просто выбраться. Вместо этого я приложил все усилия, чтобы скользнуть в отстраненное состояние, оно помогало удерживать отчаяние на расстоянии. Я внутренне дал себе разрешение продолжать работу, которая должна была выполняться.
В конце концов, я напомнил себе, что мой отец посчитал меня достойным. И я поклялся самому себе, что не подведу его на этот раз.
Полуденное солнце стояло высоко, когда я вышел на улицу, в воздухе витал тяжёлый аромат роз, что когда-то посадила моя мачеха, где-то вблизи раздавалось ленивое жужжание пчелы. Я остановился, чтобы оглядеть многочисленные ряды винограда, созревающего на лозах, и чувство гордости наполняло и распирало мою грудь. Это, скорее всего, будет отличный урожай. Я был абсолютно уверен в этом. Это, чёрт возьми, должен быть отличный урожай. И именно это предавало мне сил двигаться дальше и не отчаиваться, даже несмотря на то, что возможно моё оборудование не будет готово к осени, и я не смогу использовать плоды винограда. Я распродал практически все ценные вещи из дома, чтобы у меня была возможность посадить этот урожай…
Пару минут спустя я зашёл в дом, роскошный каменный особняк, который был построен моим отцом и обставлен под старину, соответственно вкусам прошлых лет. Когда-нибудь он будет достопримечательностью, но ему требовалось столько же ремонта, сколько и оборудованию для виноделия. Ремонта, на который у меня совершенно не было денег.
— Насос полностью не исправлен, починить невозможно.
Я стиснул зубы, когда Уолтер, семейный дворецкий, который может починить все, что угодно в нашем особняке, поприветствовал меня такими словами.
— Похоже на то, — кратко ответил я.
— Я сделал развернутую таблицу, в которой перечислил все оборудование, которое нуждается в ремонте и обозначил цветом по степени важности.
Замечательно. Только этого мне и не хватало — визуального подтверждения моей безнадёжной ситуации.
Я остановился в вестибюле у стола, просматривая почту.
— Теперь ты исполняешь обязанности моего секретаря, Уолтер?
— Ну, кто-то должен, сэр. Управлять этим поместьем одному — это тяжкий труд.
— Можно мне поинтересоваться, Уолтер?
— Конечно, сэр.
— Ты, что, пришёл ко мне со списком идей, как починить или заменить оборудование, которое выделено цветом?
Уолтер покачал головой.
— Нет, сэр, у меня нет никаких идей, за исключением тех, что приходили Вам на ум. Но, я надеюсь, этот список будет полезен.
— Никоим образом, Уолтер. — Проговорил я, направляясь к главной лестнице. — И, кстати, я говорил тебе миллион раз, давай обойдемся без этих «сэр» и «Вы». Ты знаешь меня с того времени, когда я был ещё ребенком. Не стоит даже упоминать, что я вряд ли заслуживаю это уважительное отношение.
Уолтер стоил трёх меня. И он отлично знал это. Но, несмотря на это, я также прекрасно знал, что он не выйдет за рамки профессионального отношения. Уолтер Попплуэл был родом из Англии и служил нашей семье уже более тридцати лет, став ее неотъемлемой частью.
Уолтер прочистил горло, откашливаясь:
— И, кстати, Вас кое-кто ожидает, сэр.
Я развернулся:
— Кто?
— Некто, — Уолтер прочистил горло вновь, — кто ищет работу.
Я закатил глаза, смотря в потолок.
Боже.
— Ладно, сейчас избавлюсь от него. Ну, что за идиот может искать работу здесь?!
Уолтер указал мне рукой в сторону кухни, где раздавался голос его жены, которая работала у нас экономкой, Шарлотта с кем-то обменивалась шутками и смеялась.
Когда я вошёл в кухню, я увидел мужчину, который сидел за массивным деревянным столом, и полная чашка с печеньем стояла перед ним. Когда он увидел меня, молниеносно подскочил на ноги, задевая и опрокидывая тарелку на плиточный пол, где она разлетелась на миллионы кусочков.