— Принято. Еду. Известить детектива Делию Пибоди. Встречу ее на месте.
— Ну что ж, ты хоть позавтракать успела, — заметил Рорк, когда она сунула коммуникатор в карман, и легонько скользнул пальцем по маленькой ямочке у нее на подбородке.
— Да, но последней кружки кофе мне уже не пить. Хотя, с другой стороны, неопознанной пока женщине с Двадцать третьей улицы в Вест-Сайде тоже больше кофе не пить.
Улицы были забиты машинами. «Весна, — думала Ева, с трудом прокладывая себе путь в густом потоке, — это время нарциссов и первых туристов». Она пробилась к Седьмой авеню и там смогла перевести дух на целых десять кварталов. Опустив стекло, она вдыхала напоенный запахами города воздух, а легкий ветерок овевал ее лицо и трепал короткие каштановые волосы.
От уличных лотков несло дымком, запахом яичницы из восстановленного белка и бурдой, именуемой «кофе», из-под отбойных молотков, которыми команда дорожных рабочих атаковала огороженную часть тротуара, летела тонкая каменная пыль. Грохот этих отбойных молотков, симфония автомобильных гудков, встретившая ее при подъезде к новому затору, топот пешеходов, торопливо пересекавших перекресток, — все это была понятная ей городская музыка.
Ева следила, как уличные торговцы — с лицензией или без, это еще надо было посмотреть — расставляли свои столы в надежде заинтересовать ранних приезжих из пригорода или туристов. Вдруг им захочется перекусить на ходу? Теплые зимние шарфы и перчатки на передвижных прилавках сменились бейсболками и трикотажными майками. Продавцы зеленных лавок выставляли на тротуар ящики с овощами и фруктами, радующими глаз и вызывающими аппетит.
Трансвестит ростом чуть ли не в шесть с половиной футов ковылял мимо на высоченных каблуках-шпильках. Он подошел к одному из фруктовых ящиков и, откинув назад гриву золотистых волос, взял в руки дыню и бережно сжал ее, пробуя на спелость. Тут в кресле с моторчиком подкатила крошечная старушка, явно перешагнувшая столетний рубеж. Выбирая фрукты, трансвестит и старушка принялись дружески болтать.
«Надо любить Нью-Йорк, — подумала Ева, — или держаться от него подальше».
Так, продвигаясь в потоке машин, она наконец добралась до Челси.
У дома номер 525 она остановила машину во втором ряду, включила сигнал «На дежурстве» и, не обращая внимания на ругань и неприличные жесты, которыми провожали ее жители любимого города, оказавшиеся по соседству, вылезла из машины. «В Нью-Йорке не то что жить — умереть спокойно не дадут», — подумала Ева.
Она прикрепила свой полицейский жетон к лацкану жакета, извлекла из багажника полевой набор и подошла к патрульному, дежурившему у парадного.
— Что тут у нас?
— Тело в подвале, женщина, на вид около тридцати. Удостоверения нет, драгоценностей нет, сумки нет, вообще ничего нет. Одета полностью, так что вряд ли это на сексуальной почве. — С этими словами патрульный провел Еву внутрь. — Один из жильцов с сыном нашли ее, когда спустились забрать из шкафчика мальчонкин велик. Парень был наказан или что-то в этом роде. Ладно, это к делу отношения не имеет. В общем, они сообщили. Мужчина говорит, вроде бы она тут живет или где-то по соседству. Вроде бы видел ее раньше, но он не уверен. Он спешил увести оттуда сына и не успел ее разглядеть.
Они спустились по железной лестнице. Подковки полицейских башмаков громко лязгали по металлу.
— Оружия я не заметил, но у нее ожоги вот здесь, — патрульный похлопал себя пальцами по сонной артерии. — Похоже, ее вырубили электрошокером.
— Пошлите двух патрульных опрашивать соседей, — распорядилась Ева. — Кто что видел, когда и где. Позаботьтесь, чтобы жильца и его сына охраняли. Имена?
— Бирнбаум Терренс. Мальчонку зовут Джей. Мы их охраняем в квартире шестьсот два.
Ева кивнула двум офицерам, охранявшим место обнаружения трупа, и включила свою камеру.
— Лейтенант Ева Даллас на месте в пять двадцать пять. Вест-Сайд, Двадцать третья улица. Моя напарница на подходе. Узнайте, есть ли в здании суперинтендант или управляющий. Если есть, я хочу его видеть.
Первым делом Ева осмотрела помещение. Цементный пол, глубокие металлические шкафы, трубы под потолком, паутина. Ни окон, ни дверей. Камер наблюдения нет.
— Мне понадобятся все диски с камер наблюдения на входе и на лестнице. И найдите мне управляющего.
«Заманил ее сюда, — думала Ева, открывая полевой набор и вынимая баллон с изолирующим составом. — Или заставил силой. Может, она спустилась сюда за чем-то, и он на нее напал. Безвыходная ситуация».
Она осмотрела тело с того места, где стояла, покрывая руки и башмаки изолирующим аэрозолем. Стройная, но не хрупкая. Голова повернута в другую сторону от Евы, светлые волосы закрывали лицо. Волосы блестящие, чисто вымытые, одежда хорошего качества.
«Не уличная женщина, — сказала себе Ева, разглядывая единственную видную ей руку. — Только не с таким отличным маникюром, не с таким шампунем, не с такими одежками».
— Жертва лежит на левом боку, спиной к лестнице. Видимых отпечатков на цементном полу нет. Пол выглядит чистым. Бирнбаум двигал тело?
— Он говорит, что нет. Он говорит, что подошел, проверил пульс на запястье. Говорит, что рука была холодная, пульса не было. Он все понял и поспешил увести сына.
Ева обошла тело, присела на корточки. Какое-то неясное предчувствие точило ее, в мозгу загудел сигнал тревоги, желудок свело спазмом. Она откинула светлые волосы с лица жертвы. На мгновение, на одно мучительное мгновение ее пронзило ледяным холодом.
— Черт побери! Черт побери! Она из наших.
Патрульный, оставшийся с ней, шагнул вперед.
— Она — коп?
— Да. Колтрейн Амариллис. А ну-ка живо прокачайте мне адрес. Детектив Колтрейн, разрази меня гром!
«Моррис, — подумала Ева. — Чтоб мне сгореть».
— Она жила здесь, лейтенант. Квартира четыреста пять в этом доме.
Ева проверила отпечатки пальцев, потому что этого требовала процедура. Надо было все сделать по протоколу. Тошнотворное опасение переросло в холодное бешенство.
— Убитая опознана как детектив Колтрейн Амариллис, Департамент полиции и безопасности Нью-Йорка. Проживала по данному адресу, квартира четыреста пять. — Ева приподняла полу легкого жакета. — Где твое оружие, Колтрейн? Где твое чертово оружие? Они тебя убили твоим же оружием? Твоим же собственным оружием? Они пустили его в ход против тебя? Оборонительных ранений не видно, одежда вроде бы в порядке. На теле нет следов насилия, если не считать ожога от электрошокера. Он ткнул тебе в горло твое же оружие, верно? На полную мощность.
До Евы донесся топот ног на лестнице. Подняв голову, она увидела свою напарницу.
Пибоди выглядела по-весеннему свежей и цветущей. Темные волосы, завивающиеся на шее, смягчали ее острое лицо. На ней был розовый блейзер и розовые кеды. При других обстоятельствах Ева уничтожила бы ее язвительными замечаниями за такой выбор цвета.
— Как это по-дружески — вызвать нас практически к началу смены, — усмехнулась Пибоди. — Так, кто тут у нас?
— Это Колтрейн, Пибоди.
— Кто? — Пибоди подошла, взглянула вниз, и румянец у нее на щеках сменился пепельной бледностью. — О мой бог! О боже, Моррис… О, нет!
— При ней нет оружия. Возможно, убита ее же собственным оружием. Если оно здесь, мы должны его найти.
— Даллас!
В глазах у Пибоди стояли слезы. Ева прекрасно понимала свою напарницу, у нее самой слезы стояли в горле. Но она покачала головой.
— Не сейчас. На это еще будет время, но позже. Офицер, возьмите сопровождающего и проверьте ее квартиру, убедитесь, что там чисто. И дайте мне знать. Живо!
— Слушаюсь.
Ева расслышала в голосе полицейского не слезы, а закипающий гнев. Гнев, который уже глухо ворочался и в ее груди.
— Даллас, Даллас, как же мы ему скажем?
— Обработай место. Мы потом об этом подумаем. А пока нас работа ждет. Здесь и сейчас. — Впрочем, ответа у Евы все равно не было. — Ищи оружие, кобуру, все, что могло принадлежать ей. Отработай это место, Пибоди. А я займусь телом.
Руки у нее не дрожали, когда она взяла из набора измерители и приступила к работе. Работа выморозила из головы страшный вопрос. Вопрос о том, как она скажет главному судмедэксперту, как скажет своему другу, что женщина, зажигавшая звезды в его глазах, мертва.
— Время смерти двадцать три сорок.
Сделав все, что могла сделать, Ева выпрямилась.
— Что-нибудь есть? — спросила она у Пибоди.
— Нет. Все эти шкафы… Если бы убийца хотел оставить оружие и спрятать его здесь, места полно.
— Ладно, бросим на это экспертов. — Ева потерла переносицу. — Надо поговорить с мужчиной, который ее нашел, и с его сыном, надо осмотреть ее квартиру. Мы не можем везти ее в морг, пока не известим Морриса. Я не допущу, чтобы он узнал, увидев ее на столе.
— О боже, нет, конечно!
— Дай мне подумать. — Ева уставилась на стену. — Узнай, в какую смену он работает. Мы не вызовем перевозку, пока…
— Патрульные уже знают, что убит полицейский, Даллас. Сейчас пойдут слухи. Коп. Женщина. Этот адрес. Да пусть хотя бы этот район. Если Моррис услышит…
— Черт. Да, ты права. Все верно. Оставляю тебя за старшую. Патрульные охраняют Терренса Бирнбаума и его сына в квартире шестьсот два. Первым делом поговори с ними. Не давай никому увозить ее отсюда, Пибоди.
— Не дам. — Пибоди прочитала текст на экране своего карманного компьютера. — Одно хорошо: Моррис работает с полудня до восьми. Он еще не приехал в морг.
— Я поеду к нему. Я ему скажу.
— Господи, Даллас. — Голос Пибоди задрожал. — Господи!
— Если закончишь в шестьсот второй до моего возвращения, начинай осмотр ее квартиры. Частым гребнем, Пибоди. — «Этапы, — напомнила себе Ева. — Нельзя пропускать этапы. Надо действовать последовательно». — Позвони электронщикам, но дай мне время отъехать. Все ее блоки связи, все данные. Патрульные ищут управляющего. Конфискуй диски с камер наблюдения.
— Даллас, — мягко заговорила Пибоди. — Я знаю, что делать. Ты сама меня учила, что надо делать. Я все сделаю. Можешь мне доверять.