Это должно быть их первой и главной заботой.
Чтобы добиться результата, чтобы научиться хотеть, нужно приняться за это с решительностью и постоянством. Нужно упражнять свою волю без отдыха, без устали, применять ее к собственному совершенствованию, и во всем жизненным актам.
Цель в том, чтоб сделать из себя человека с характером, владеющего собой, способного направлять свою жизнь, регулировать свои действия, быть кузнецом своего собственного счастья и счастья других, с пользой и честью служить своей родине.
Если ты решил достигнуть этой цели, читающий меня юноша, помни о первых словах этой главы:
– Умей хотеть!
Глава II. Долг
Я предполагаю, что это первое и необходимое условие выполнено: человек властен над собой.
Его воля, утвержденная, развитая упражнением, укрепленная – создала характер.
К чему применит он себя? Чего будет желать?
Он захочет со всей своей энергией делать то, что хорошо и разумно, что диктуют ему разум и совесть.
– Делай то, что ты должен… теперь, когда ты умеешь хотеть.
Воля – только инструмент, инструмент необходимый, важнейший, но ценный только по тому, что он может производить.
Что будет он производить? Добро, т. е. то, что должно быть сделано, то, что есть долг.
Исполнять свой долг. – Есть ли что-либо прекраснее этих слов, что-либо благороднее их содержания?
Это выражение звучит строго: чувствуется, что оно исполнено важного спокойствия, смелости и, в случае надобности, самопожертвования.
Кажется, что нельзя объяснить, комментировать его, не ослабляя его в то же время, не лишая некоторой части его спокойного героизма.
К тому же, невозможно точно определить, что такое долг. Мы находим это сознание в себе самих, и никакие определения ничего к нему не прибавят.
Сказать вместе со Школой, что долг есть «то, к чему обязывает закон или совесть», или что это «категорический императив разума, принцип действия, основанный на моральном законе», – значит ничего не прибавить к тому, что уже одно слово «долг» выражает ясно и возвышенно.
Идея о долге вложена в душу человека.
Она так же естественна, так же слилась с ним, с самой глубиной его сущности, как чувство любви.
Человек добра, человек с характером, всегда готов исполнить свой долг.
Однако принято говорить, что во многих обстоятельствах легче исполнить свой долг, чем сделать противоположное. Часто это правда.
Следовательно, нужно учиться различать свой долг. Частично он вписан в законы. Что касается остального, его диктуют разум и совесть.
Обязанности, предписываемые законом, есть долг элементарный, существенный, выполнение которого необходимо для существования общества.
Не убий; не бери у другого того, что принадлежит ему; почитай отца и мать своих; дай им пропитание, если оно им нужно; будучи супругом, ты должен дать своей жене верность, помощь и поддержку; будучи отцом, ты должен кормить, содержать и воспитывать своих детей…
Таковы, между прочим, и в качестве примеров, правила, предписываемые человеку законом. Сообразоваться с ними, значит совершать простой акт честности.
Мораль предписывает более многочисленные, более возвышенные обязанности, которых закон не знает. Они не внесены в свод законов, как легальные обязанности, и не могли бы ими быть.
Однако и моральные правила могут быть формулированы. Существует кодекс долга, точный, установленный и положения его всегда должны быть в нашем уме, дабы руководить нашим поведением без колебаний, без вечно возобновляемых споров с самими собой. Исключительные случаи, требующие внимательного обсуждения разума и решения совести, еще слишком часты и многочисленны, чтобы не подчиняться, в обычных обстоятельствах, общим правилам, установленным заранее и остающимся неизменными.
Эти правила представляют собой нормальную основу жизни. Они должны быть общими для целого народа, если он хочет иметь свое место и играть свою роль в человечестве, если он хочет идти в будущее твердым шагом, создать себе славную судьбу.
Никому не принадлежит представлять эти правила в форме какого-либо «кредо»; они выявляются, ясные и твердые, из рассмотрения частных обязанностей человека.
Каковы препятствия, с которыми сталкивается душа человеческая в представлении об обязанностях или в их приемлемости? Другими словами, что в нас самих борется с долгом?
Это, во-первых, выгода, личный интерес, доведенный до эгоизма. Часто, это также чувства, в частности, страсть. Кроме того – лень и трусость.
Выгода есть враг долга, чаще всего встречающийся и самый опасный. Его руководства в принимаемых решениях должен более всего остерегаться человек добра, с сильной волей.
Дело не в том, что личный интерес должен быть изгнан из числа стимулов наших действий. Это было бы абсурдно и к тому же невозможно. Естественно и законно, чтобы мы заботились о своей выгоде. Это и потребность и необходимость. Но личный интерес не может служить правилом морали. Когда ему противится долг, между ними двумя нельзя колебаться: нужно избрать долг.
Мораль личной выгоды, даже правильно понятой, в высшем смысле слова, данном ему Эпикуром, есть мораль недостаточная, опасная, гибельная для приявших ее обществ. Для творения блага личного и блага общественного существует только мораль долга.
Думать, что работаешь с пользой для себя, когда считаешься только с личной выгодой, не ограничивая ее справедливостью, не подчиняя ее долгу, есть грубая ошибка.
Великий человек добра, которым был сэр Джон Люббок (впоследствии лорд Авебюри) писал:
«Вы ничего не прибавите к своему счастью, пренебрегая долгом или обходя его».
И, принимая на свой счет слова Уордсворда, английский поэт семейного очага говорит также:
«Признак человека благоразумного, как и человека добродетельного – не вступать в рассуждения с недостойными опасениями.
Куда зовет долг – он идет доверчиво;
Если того требует долг, он борется с тысячью опасностей
И, с верой в своего Бога, побеждает их все».
Итак, личный интерес, в своей двоякой форме, полезной и приятной, если в наших действиях он не противоречит разуму, всегда будет подчинен долгу.
Так же должно быть и по отношению к чувству и к страсти.
Они также являются возможными врагами долга.
Чувства, даже самые великодушные, не могут быть верным руководителем; они не должны стать хозяевами наших дел; их должно подчинять влиянию разума, который борется с ними и отвергает их, если они противны принятым нами моральным правилам, если они идут против верховного закона о долге.
Ему подчинена должна быть и страсть, страсть особенно.
Это движение души, часто сильное и безрассудное, может воспротивиться нашим моральным обязанностям. Человек воли покоряет его, подчиняет его разуму.
Борьба между страстями и долгом – вещь слишком обычная, чтобы настаивать на ней: она наполняет историю, романы, театр. Она есть и была во все времена и во всех странах.
Человек с характером – хозяин над своими страстями; человек слабый – игрушка в их руках.
У последнего долг уступает страсти, и лишь только того хотят обстоятельства, он идет к моральному унижению и к материальным катастрофам.
Чтобы взять наиболее важные случаи, посмотрите, что довело мало-помалу до полного падения человека, покинувшего свой очаг, жену, детей, чтоб идти жить с какой-нибудь недостойной женщиной; банкира или делового человека, бежавшего за границу, оставив за собой пустую кассу и пустой кошелек своих клиентов, людей, доверившихся ему. Поищите, и вы наверное найдете какую-нибудь низкую страсть, которой он предался, забыв все, благоразумие и осторожность, забыв свой долг или бежав от него.
Вне этих жалких и трагических фактов, есть тысячи других, где человек жестоко наказан за то, что нарушил свой долг и уступил своей страсти.
Впрочем, не из-за верного, неизбежного наказания следует поступать иначе. Нужно следовать долгу, потому что это долг. Нет другой причины, которая была бы выше или равной этой.
Нужно повиноваться долгу, несмотря на выгоду, на чувство, на страсть; нужно повиноваться ему, даже если это требует больших усилий и жертвы.
На самом деле, лень и трусость – не меньшие препятствия в исполнении своего долга.
Чаще всего, выполнение своего долга, долга положительного, требует действия, акта. Требуемое для этого усилие смущает слабые умы и тела. Зачем действовать, говорит себе человек, когда так легко и сладко оставаться в покое? Делать или не делать? Не делать – настолько легче.
Если воля не борется, не приказывает, тогда побеждает лень, тогда уступает долг.
Человек с закаленным характером не знает лени; а если дает себе чувствовать усталость, то и тогда он не предается ей. Он покраснел бы, если б не выполнил своего долга, даже в мелких вещах, в минуту упадка физической или моральной энергии.
Еще менее можно ожидать от него акта трусости. Это вещь невозможная для настоящего мужчины. Трусость и ложь, это самое унизительное в жизни.
А между тем, трусость не редка в жизни. Быть может, трусость так же часто, как эгоизм, отклоняет от долга. Если, в известных случаях, выполнение долга сопряжено с опасностью, то это не причина, чтобы отступить, – напротив. Нужно выполнять свой долг решительно, смело, каковы бы ни были последствия. Представляющаяся опасность только усиливает благородство акта и придает ему больше красоты.
Пожертвовать жизнью своему долгу – вот что нужно уметь сделать без колебаний и сожаления. Часто отдают свою жизнь дешево, если не совсем даром. Пустая неосторожность, болезнь, которую можно было бы благоразумно предотвратить, – прекращают наши дни без всякой пользы. Люди умирают бесполезно, глупо, бессмысленно.
И мы согласились бы отступить, мы с ужасом или горечью взирали бы на минуту смерти, если бы эта жертва оплачивалась такой высокой ценой: сознанием выполненного долга?
На Дальнем Востоке я несколько раз чувствовал перед собой смерть: я исполнял свои функции, я выполнял свой долг. Вокруг себя я видел то же спокойствие у всех, у кого не размякла душа.