Тебе вовек не быть ему женой.
Сестра твоя женою станет – Федра!
Спи! И во сне его отыщешь дом.
Во сне всегда все просто, по наитью…
… забудь того, кто был тобой ведом —
твоей живой, спасительною нитью…
4Антиопа
Забыть изгиб спины упрямого коня,
что знали много лет мои тугие бедра,
секиру, стрелы, лук – все войны без меня! —
и, поступи лишась стремительной и твердой,
стать женщиной твоей, и кошкой, и цветком,
ловить тебя тайком в намеке, в блике, в звуке,
любить язык любви… особым языком
со мною говорят твои большие руки…
и бережно носить в себе дитя твое,
бояться одного: чтоб не осиротело…
из прошлого принять смертельное копье
за то, что предпочла изгиб мужского тела…
5Федра
В мешок и в воду – подвиг доблестный!
Любить немножко – грех большой.
Вдох – один – не дышать чтоб более…
не любить, коль не мне позволено…
и не жить, чтоб не жить соблазнами…
расскажи: неужели разные?..
вдох – еще – слов таких не вымолвить…
у богов мне тебя не вымолить…
ночь моя – чащей, гущей – зарослью…
день идет за разбитой старостью…
молода… тело – горы, впадины…
грудь спела, будто виноградины…
жаден рот… к поцелуям падкая…
крадено – значит, счастье сладкое…
истомил… сладостна меж бедрами…
помани – залюблю до одури!..
… небосвод к ночи кровью залило…
не к добру нынче это зарево…
выдох из мира – участь пытанных…
птица? плод? что там, в ветках миртовых?
много правд на земле – нет истины…
не дышать без тебя…
единственный…
6Психее
Психея, душенька, к чему правдивый свет,
когда тьма и нежна к тебе, и так любовна?
К чертям все фонари и лампы эти все,
рождающие день и льющиеся ровно
на таинство любви – ее высокий бред,
на исповедь души (едва ли кто услышит).
К чему его лицо? Лица у мира нет —
дыханье есть. К груди прильни! Ты слышишь? Дышит!..
Для бабочки велик и непрогляден мир,
и хрупкое крыло его освоит вряд ли…
Струись в ночи змеей из всех поганых дыр,
чтоб не простить себе предательской той капли!
7Леда
Сонные воды… тихая заводь…
блики кувшинок… липнущий зной…
ей, обнаженной, с лебедем плавать…
чтоб Андромахи слышался вой…
Сладкою мукой, древнею тайной
в теле послушном неги волна…
юная Леда с ним не случайно…
десять лет длиться будет война…
Робость и ропот… руки вкруг шеи…
плен этой страсти вязок, как ил…
в нежное лоно – теплым елеем…
чтобы, пронзенный, рухнул Ахилл…
Шепот и шорох…
пламя и пена…
кто-то – в бою, а кто-то – на дне…
вечная песня мира – Елена —
вечную Трою сгубит в огне…
8Кассандра
От многой мудрости много скорби,
и умножающий знание умножает печаль.
Но мщение судеб пророкам:
Все знать – и ничего не мочь.
Я – иная. Я пророчу:
горе вам и горе мне!
Птицы, выклюйте мне очи:
Троя славная в огне!
Изведите, боги, брата.
Он – погибель, я – пророк!
Перед тем и ляжет Спарта,
в ком бежит любовный ток.
Он с Еленою в дороге —
шлите бурю кораблю!
О, убейте брата, боги,
или я его убью!
Знаю: Трое нет спасенья.
Слышу, слышу голоса…
О, лишите, боги, зренья!..
Море, в море – паруса.
Кони, копья – рой за роем —
нет воды и нет земли!
Перед теми ляжет Троя,
чьи сжигали корабли.
Расцветает зло и жутко
пурпурный цветок – огонь.
Им, лишившимся рассудка,
деревянный нужен конь!..
… И душа, придя в сознанье,
успокоится едва ль…
Не давайте, боги, знанье
умножающей печаль…
9Елене
О юноша, любить – как это мало.
Хоть жжет напев уста тебе – забудь,
что ты запел. Проходит все на свете.
Вернись, Елена, пока не поздно.
Еще твой муж не стучался в дом.
Не покидают так подло гнезда,
не все так плохо в краю родном.
Любила руки, знавала ласки,
и тело помнит: из двух в одно —
в тот душный омут и в плен тот вязкий —
все глубже, глуше – на дно, на дно…
… на дно оврага, той жадной ямы,
что переходит в троянский ров —
дар Афродиты… и смерть Приама —
один из брачных тебе даров.
Мир, не видавший кровавых зарев,
едва ли всполох тебе простит,
разъявший небо, и запах гари,
и этот горький любви мотив,
прах легендарных своих героев…
Любовь в сравненье с бедой – каприз…
Вернись, Елена! Спаси ты Трою,
коль не спасает ее Парис…
10Ифигения
Ветер, ветер —
На всем божьем свете!
Прийти для ветра в этот алчный мир —
соленою слезой, щепоткой пыли —
чтоб паруса – вздувались, греки – плыли
и славили божественный эфир.
Для сквозняка явиться. Чтоб испить
свой день последний, солонее соли, —
вина пьяней последний день на воле —
чтоб парусам – вздуваться, грекам – плыть.
Забыть отца, и мать, и речь, и дом
для диких скал обветренной Тавриды
и в жрице ненасытной Артемиды
не узнавать себя уже потом…
Рассеяться – как ветер по лесам…
Елена – грекам, ветер – парусам…
11Лаодамия
Все так же, так же в морскую синь
Глаза трагических героинь.
В моей крови – твоя река.
Мой мир оглох без слов и песен.
И, превратившись в память, тесен
стал этот мир. Издалека
гляжу на сорок кораблей —
бессмертие в Эгейском море…
На гибель верную – о горе! —
когда-то стала я твоей!..
На краткий миг – на три часа —
явить твой стан давно не гибкий…
О мужество, что горше пытки, —
взглянуть в незрячие глаза!..
Танцуй, пылающий цветок!
Лоза сухою стала веткой.
И так случается нередко,
когда заглохнет кровоток.
Греми, тяжелая река,
стреми невидимые воды,
где ни прощенья, ни свободы
не обещают берега…
12Андромаха. Мольба о крыльях
Но в полдень, в час наитяжелый снова
взбурлило море и на тот же берег
дельфина выбросило – он был мертв
и окровавлен.
В горницах ли, в гробницах —
мне все равно, где быть.
Жизнь умерла в глазницах
вместе с простым – «любить».
Красную вижу Трою
даже в кромешной мгле.
Пусть и меня зароют
в мертвой моей земле.
Руки навек вкруг шеи —
их не разнять врагу…
Только одно умею:
верною быть могу.
Облако дождик носит,
яблоня носит плод…
Что же никто не спросит,
как мой сынок растет?
Нежная, глажу, глажу
Гектора – пусть уснет…
Не изменила даже
мужнин прекрасный рот
смерть, что во мне пустыней…
тихого упокой…
Руки мои пустые —
надобы никакой…
В горницах ли, в гробницах…
в муках тем птицам биться —
в Троях своих, в Путивлях —
в вечной мольбе о крыльях.
13Брисеида. Плач по Ахиллу
Я с тобой до ржавых глин…
помни жаркие ладони,
ночи, синевы бездонней…
я – одна и ты – один…
Мне не знать иных имен —
лишь твое, что ветер носит,
рот мой немо произносит…
это имя – вне времен…
Жалоба бездомных губ,
одичалых и голодных,
пьяных от тебя, свободных…
как губам ты этим люб!..
В крик изодрана гортань…