В 1976 году фотография плащаницы была исследована при помощи анализатора изображений типа V-8. Выяснилось, что на снимке закодирована некая трехмерная информация. Это оказалось прекрасного качества рельефное изображение человеческого тела, которое невозможно воссоздать при помощи рисунка. Изменение волокон ткани, создавшей это изображение, свидетельствовало о том, что имел место процесс технологического обжига. Подобное могло произойти только при изготовлении барельефа в печи с высокой температурой, когда раскаленной формой изображение было нанесено на ткань. Это была широко распространенная в Средние века практика — изготовление барельефных изображений покойников, которые устанавливались на могильной плите. Леонардо да Винчи, несомненно, обладал соответствующими навыками и умениями, поскольку считался талантливым ваятелем.
Существует также и другой убедительный аргумент, свидетельствующий в пользу того, что плащаница была создана при помощи так называемой камеры-обскуры — ящика с затемнением, в котором помещалась выпуклая линза, или апертура. Изображение внешнего предмета проецировалось на экран, находившийся внутри такой камеры. В творческом наследии Леонардо имеются рисунки такой камеры. Художник был хорошо знаком с необходимыми для работы такого устройства химикатами, такими, например, как нитрат серебра. Разбирался он и в вопросах, связанных с оптическими приборами. Данное предположение объясняет то, почему изображение тела на задней стороне плащаницы несколько выше, чем на передней. Требуется лишь небольшая разница в расстоянии между предметом и камерой, чтобы достичь такой разницы в размерах.
Эта проблема, а также тот факт, что многочисленные поколения паломников почитают плащаницу священной реликвией, запечатлевшей нетленное изображение лика Иисуса Христа, не догадываясь даже, что это может быть автопортрет Леонардо, наверняка позабавила бы великого художника. Плащаница скорее всего является величайшей загадкой, которую он оставил в наследство человечеству.
Леонардо находился в близких, дружеских отношениях с королем Франциском I, о чем свидетельствует рисунок, на котором Леонардо изобразил себя умирающим на его руках. Франциск происходил из Савойской династии и был связан узами брака с кланом Медичи. Таким образом, Леонардо да Винчи вполне мог получить заказ на создание такого произведения, как Туринская плащаница. Не следует также сбрасывать со счетов и то преимущество, что для той эпохи Леонардо нетрадиционно относился к религии. Он не боялся обвинений в богохульстве за столь кощунственное, с точки зрения правоверных католиков, деяние, как фальсификация лика Иисуса Христа. Будучи ученым и притом гомосексуалистом, Леонардо в глазах клерикалов уже давно считался еретиком. Он не понимал, почему нельзя работать по воскресеньям, и не считал это грехом. Мы ни разу не встретим упоминание Бога на тринадцати тысячах страниц его записных книжек. Однако особенно Леонардо возмущала торговля святыми мощами, на чем в его эпоху делались целые состояния. Леонардо был человеком обаятельным, красивым, остроумным, пользовавшимся любовью окружающих. О его чувстве юмора говорит тот факт, что он снискал шутливое звание «устрашителя пап». Например, он как-то раз сообщил папе, скорее всего это был Лев X, в миру Джованни Медичи, что у него в шкатулке сидит дракон. Почувствовав, что в достаточной степени запугал святейшего, Леонардо открыл шкатулку, из которой выскочила ящерица, выкрашенная серебристой краской, с приделанными к спинке крылышками. Короче говоря, мистификация с Туринской плащаницей вполне могла иметь место, поскольку это вполне отвечало склонности художника к святотатственным розыгрышам.
Следы от гвоздей на ладонях, запечатленные на Туринской плащанице, расположены точно в том месте, где они и должны быть у человека, распятого на кресте. Казненных распинали именно таким образом, потому что иначе — в отличие от традиционных изображений казни Христа — они не удержались бы на кресте. Даже если предположить, что плащаница — подделка, ее создатель тем не менее был хорошо знаком с тем, как осуществляется казнь на кресте. Вполне вероятно, что Леонардо мог расположить на кресте имевшиеся в его распоряжении тела покойников и получить представление о том, как был распят Спаситель.
ГЛАВА ВТОРАЯПриорат Сиона. Великие магистры и семейство Плантаров
В «КОДЕ ДА ВИНЧИ» РОБЕРТ ЛЭНГДОН РАСШИФРОВЫВАЕТ БУКВЫ «P.S.», ВЫГРАВИРОВАННЫЕ НА КЛЮЧЕ ОТ ЯЧЕЙКИ ДЕПОЗИТАРНОГО БАНКА, КАК «ПРИОРАТ СИОНА». ЭТА АББРЕВИАТУРА ТАКЖЕ ФИГУРИРУЕТ В ДОКУМЕНТАХ, КОТОРЫЕ БЕРАНЖЕ СОНЬЕР — О НЕМ РАССКАЗЫВАЕТСЯ В ГЛАВЕ ЧЕТВЕРТОЙ — ОБНАРУЖИЛ В ЦЕРКВИ РЕНН-ЛЕ-ШАТО И НА НАДГРОБИИ МАРИ ДЕ БЛАНШФОР, НЕКОГДА НАХОДИВШЕМСЯ НА ЦЕРКОВНОМ КЛАДБИЩЕ.
Герб Приората Сиона
Тема Приората Сиона незримой нитью проходит через всю сюжетную канву «Кода да Винчи». Хотя до встречи с Робертом Лэнгдоном Софи ничего не знала об этой организации, однако вся ее жизнь подчинялась Приорату. Тем самым она оказывается в точно такой же ситуации, что и читатели «Кода да Винчи», которые, будучи воспитаны в христианском духе, почти ничего не знали о реальных исторических силах, стоявших за христианством. Энн Эванс, исследователь, чьими услугами Майкл Бейджент, Ричард Ли и Генри Линкольн пользовались при работе над своей книгой о Приорате «Мессианское наследие», обладала тридцатипятилетним практическим опытом, однако никогда прежде не сталкивалась с таким препятствиями, как при проведении данного расследования. Неопределенный характер так называемого свидетельства создает туманную атмосферу, которая придает деятельности Приората еще большую загадочность. А та часть истины, которая доступна нашему пониманию, является, несомненно, достаточно мрачной.
Большая часть фактических документальных свидетельств существования Приората Сиона хранится в залах Национальной библиотеки в Париже, где доступ к ним, по словам ряда исследователей, довольно затруднен. Подобные заявления, как правило, подразумевают, что по крайней мере некоторые из представителей администрации Национальной библиотеки Франции неким образом связаны с Приоратом Сиона или сотрудничают с ним. Начиная с 1950-х годов Приорат время от времени подбрасывает общественности соблазнительные крохи сенсационной информации о своей истории.
Особый интерес для Бейджента, Ли и Линкольна, работавших над своей знаменитой книгой «Святая кровь, Священный Грааль» (1982 г.), рассказывавшей о королевской династии Меровингов, представляли два документа, хранящиеся в Национальной библиотеке Франции. Первый — это загадочные «Тайные досье» — подборка с первого взгляда разрозненных, никак не связанных друг с другом документов, которые время от времени то добавлялись в фонды библиотеки, то изымались из них. Второй — брошюра под названием «Красный змей», написанная, по всей видимости, Жаном Кокто, поскольку стиль ее очень напоминает стиль знаменитого режиссера и поэта. Она содержит генеалогическое древо Меровингов, план церкви Эглиз де Сен-Сюльпис и тринадцать стихотворений, посвященных знакам зодиака (включавшим в себя тринадцатый знак — Змееносца). Предполагаемые авторы обоих комплектов документов (в общей сложности четыре человека) умерли при невыясненных обстоятельствах.
Считается, что Приорат Сиона уходит корнями в далекое прошлое и возник как далекий наследник герметического, или гностического, общества, возглавляемого древнеегипетским мистиком Ормусом примерно в 46 году нашей эры. В 1188 году Приорат Сиона стал называть себя «Ормус» вместо своего прежнего названия «Орден Сиона». Его участники в то время называли себя «Орденом истины розы и креста», что дает основания полагать, что Приорат Сиона первоначально был розенкрейцерским орденом.
Эта организация заявила о себе лишь в эпоху Средневековья. Аббатство Орваль в Стене (некогда именовавшемся выразительным словом «Сатаникум»), расположенное в Арденнах на севере Франции, было основано в 1070 году группой монахов из Калабрии. Их возглавлял меровингский «принц Урсус» (согласно слухам, внук Дагоберта II Сигиберт VI). Именно эти монахи и заложили основу Ордена Сиона, в который они в 1099 году вошли вместе с участниками ордена тамплиеров Готфрида Бульонского. 1099 год стал годом захвата крестоносцами Иерусалима. Готфрид Бульонский был не только герцогом Лотарингии. Он являлся потомком Дагоберта II, то есть наследником династии Меровингов (см. главу третью настоящей книги). Стене был одной из двух столиц династии Меровингов. Именно в соседнем с ним священном лесу Вевр король Дагоберт II 23 декабря 679 года был убит во время охоты. Как пишет в своем романе Дэн Браун, он спал под деревом и был убит ударом кинжала в глаз. Существует предположение, что его лишили жизни по приказу Пипина Толстого, майордома королевского дворца.
Судя по всему, главной целью Приората Сиона всегда была реставрация власти Меровингов, династия которых после смерти Дагоберта II лишилась права на королевскую власть в Европе. В результате различных политических альянсов и династических браков династия стала включать в себя представителей таких августейших семей, как Бланшфор, Жизор, Сен-Клер, Монтескье, Монпеза, Лузиньян, Плантар и Габсбурги-Лотаринги. Архивы того далекого времени свидетельствуют о том, что штаб-квартирой ордена был монастырь Нотр-Дам дю Мон де Сион, находившийся южнее Иерусалима. Он был прекрасно укреплен и возведен на развалинах бывшей византийской базилики. Согласно статье, опубликованной в 1990 году на страницах журнала «Библикал аркеолоджи» («Библейская археология»), гора Сион была также своего рода штаб-квартирой секты иерусалимских эбионитов. Члены этой секты верили в то, что духовным основателем христианской церкви был брат Иисуса Иаков, а не апостол Павел.
Что вызывает определенные сомнения, так это утверждение о том, что, по словам героя «Кода да Винчи» Роберта Лэнгдона, «у Приората Сиона накоплено немало документальных свидетельств их приверженности культу священной женственности». Кроме того, устами Лэнгдона Браун утверждает, что Приорат почитал Марию Магдалину, веря в то, что она была супругой Иисуса Христа и воплощением женского начала. Трейси Тваймен в журнале «Месть Дагоберта» пишет следующее: