Когда боги уходят — страница 1 из 4

Кирилл АлейниковКОГДА БОГИ УХОДЯТ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРАШутливое начало совсем не веселой истории

Книга, которую вы держите в руках — необычная книга. Она — не просто аккуратный параллелепипед с красочной обложкой, внутри которого притаились буквы. Она — не плод воображения автора, который осмелился подписаться под рукописью своим именем. Она — окно.

Именно так я бы назвал эту книгу, которая круто изменила всю мою жизнь. (Забегая вперед, скажу, что не только мою жизнь изменила книга, которую вы держите в руках.)

И ещё я должен сделать одно столь же важное, сколь и нелепое замечание: книга писалась сама.

Вы можете спросить, как так? Книга не может писаться сама, у неё всегда есть автор или даже авторы… Но в данном случае я был автором лишь постольку поскольку.

Четыре абзаца выше, которые я едва выдавил из себя, до сих пор пораженный событиями романа, ничего не говорят читателю, только что открывшему первую страницу. Поэтому я начну по порядку.

Итак. Во-первых, скажу сразу, что, так как я живу в двадцать первом веке и время от времени посвящаю себя писательскому делу, то пользуюсь в этом самом писательском деле современными достижениями человеческого разума, то бишь компьютером, интернетом и так далее. Мерно стуча пальцами по белым клавишам, иногда задумываясь на мгновение, а иногда и на долгие минуты, часы или даже дни, я стараюсь писать. Получается это у меня или нет — судить издательству и, коль скоро оно решит опубликовать моё творение, читателю. Но сказать я сейчас хочу не это.

Пожалуй, роман «Когда боги уходят» начался не с пролога и даже не с этого предисловия, а много-много раньше. Когда? Я и сам не знаю, но вместе с вами попробую в этом разобраться.

19 ноября 2003 года я включил свой старенький компьютер, запустил текстовый процессор и на белой поверхности чистого виртуального листа написал слово «ПРОЛОГ». Что должно следовать дальше, я не знал, но догадывался: что-то следовать всё-таки должно. Как всегда, я положился на своё абстрактное мышление, бурную фантазию и более или менее понятную манеру излагать мысли. Положился и стал ждать, когда же придёт это, вдохновеньем зовущееся. В мозгу между его полушариями и отдельными извилинами стали проскакивать искры, постепенно превращаясь в осознанную фразу «КОГДА БОГИ УХОДЯТ». Фраза мне понравилась, потому что была весьма неопределенной, таинственной, загадочной, с оттенком религиозности и отождествления высших материй и человека. Во всяком случае, такой она мне показалась в первый раз.

Я понял, что это будет названием произведения. Романа.

И ещё мне стало понятно, что в этом романе разговор так или иначе будет идти о богах и о том, что случается, когда они уходят. Промелькнула тень сомнения — а не изменить ли мне название романа, ведь мои познания в религии, что в одной, что в другой, что в пятой, что в пятидесятой, довольно далеки от даже посредственных, как ни стыдно в этом признаваться. Промелькнула и исчезла.

Теперь я задумался, что за мир нужно создать (или клонировать, что проще), какими тварями населить, какие свойства дать. Душа рвалась в космические просторы, к гигантским звездолетам, планетным дестроерам и катаклизмам вселенских масштабов, но воображение вместо холодных звезд и вечной пустоты вакуума нарисовало совсем другую картину: весеннее солнышко, поливающее теплыми лучами уже набравшуюся сил первую траву месяца асара; веселое журчание ключа, бьющего из вышедших в незапамятные времена Великого Миротрясения наружу горных пород; шутливое, дразнящее пение пестрых потакриков; опьяняющий запах кавровых цветов, изобилующих на опушке древнего, величественного леса Тола…

…Одним словом, как на фотобумаге проявляется сделанная накануне фотография, так в моем воображении проявлялся мир, похожий не на звездную оперу о грядущих потрясениях, не на урбанистическое творение о суровых буднях и даже не на историческое произведение о беззаботном прошлом. Проявлялся мир, некогда увиденный и описанный Джоном Толкиеном.

Мир фэнтези.

Мир сверкающих доспехов и рыцарских турниров, мир удивительной магии и волшебства, мир страшных драконов и добрых эльфов, кровожадных орков и ужасных троллей. Короче, как было сказано выше — фэнтези.

Сначала я пришёл в замешательство, ведь душа по-прежнему тоскливо смотрела на черную бездну космоса; но потом понял — не простой мир мне пригрезился, ой непростой…

И решил оставить всё как есть. Пусть будут рыцари и маги, орки и драконы. Чем они хуже боевых крейсеров?

Курсор соскочил на две строки вниз и отпечатал на виртуальном листе виртуальные буквы. Появились первые слова, которые слились в первое предложение. Открылся новый абзац; закончился первый лист. Мигающая палочка курсора продолжала следить по экрану кириллическими символами, а на ось мироздания наматывались всё новые и новые петли, в которых была заключена судьба фэнтазийного мира.

Когда пролог был, как мне показалось, завершен, я сохранил все изменения в файле, закрыл процессор и выключил компьютер. Уже и не помню, почему и зачем, но я в тот момент решил повременить с писаниной. На следующий день, придя с работы, я поужинал, позволил себе четверть часа понежиться в кресле с сигаретой и чашкой кофе, а потом вновь открыл едва начатый давеча роман. Каково же было моё удивление, когда я увидел, что после пролога идет первая глава!..

Грешным делом я подумал, что, пока я был на работе, кто-то включил мой компьютер и зачем-то написал главу. Мне это показалось довольно странным, ведь я живу один. Вторая мысль завопила о пробравшихся в квартиру ворах-домушниках, и под её тоскливо-жуткий визг я окинул взглядом кабинет и даже поспешил выбежать в коридор (зачем, правда, я туда выбежал, до сих пор не помню). Однако, как вы можете догадаться, никаких воров, само собой, я не обнаружил. Не обнаружил и их следов, что, кстати говоря, совсем не означало, что воров в квартире действительно не было.

В общем и частном, промаявшись несколько минут в муках раздумий, я пришел к вполне логичному выводу: вчера я написал не только пролог, но и первую главу, просто по своей природной рассеянности теперь не могу этого вспомнить. Согласитесь, трудно представить себе проворного воришку, залезшего в чужую квартиру, когда он вместо того, чтобы начать детальное изучение шкафов, комодов, матрасов и подушек на предмет наличия в оных вожделенных денежных сбережений первым делом с ехидной улыбкой на небритом лице жмет кнопку Power на корпусе компьютера. И ладно бы хоть он стал искать там какие-то секретные материалы (могу заверить читателей, что материалов секретнее едва эротической картинки на рабочем столе жесткий диск моего Пентиума не видел), так нет же! Криминальный элемент, хитро ухмыляясь, находит и открывает текстовый файл с именем «Когда боги уходят. doc», очевидно, перечитывает пролог и принимается кроить первую главу! И, спешу сказать, неплохо скроил (на мой неискушенный взгляд, конечно же)!

Невесело хихикнув, я попытался отгородиться от всех дурацкий домыслов, освежил в памяти содержание пролога и, как обуянный страстью пианист в преддверие последнего аккорда, занес пальцы над клавиатурой.

Тут-то и началась вся та мистика, которая сковала моё существо в ледяные лапы страха на добрые три месяца…

Я немного опешил, когда щелканье клавиш результата не принесло. Я хочу сказать, видимого результата — буквы на мониторе не появились. Я попробовал снова, но пальцы и в этот раз отбили холостую очередь. Тогда я снова попробовал, а потом ещё и ещё раз. К счастью, природа наградила меня не только трудолюбием, но и упорством, и, вспомнив об этом даре, я попробовал ещё раз.

Естественно, и в этот последний раз ничего не произошло.

Пришла законная мысль, что клавиатура непостижимым для меня образом сломалась. Может быть, вывел её из строя домовой, которому я уже давно не жертвовал хлеба, а может и упомянутый вор-домушник, кто знает. Однако, я тщательно проверил надежность соединения между клавиатурой и системным блоком, на всякий случай несколько раз несильно ударил первую и благоговейно сдул пыль с последнего. Но эти усилия не увенчались успехом.

Тогда я просто сел в рабочее кресло, печально-разочарованно вздохнул и стал прикидывать, сколько сейчас стоит новая клавиатура. Как раз на днях я видел в магазине чудесное творение рук человеческих, для них же и предназначенное — клавиатуру с таким большим количеством кнопочек, что сразу появлялось желание нажать их все одновременно. Такой чудо-клавиатурой можно и в интернете лазить, и мультимедийными плеерами управлять, и включать-выключать всё на свете (даже, наверное, свет в кладовке)! И вот я предался сладостным мечтаниям о предстоящей покупке, напрочь забыв об иных суетах мирских…

В реальность меня вернул мигающий курсор. Всё это время он спокойно стоял, открыв новый абзац, но вдруг сорвался с места и понесся слева направо, оставляя шлейф черных букв. Я было обрадовался — клавиатура заработала! — но, приглядевшись, понял: происходит нечто необъяснимое! Курсор перескакивал на следующие строчки и пис*л. ПИСАЛ! Я остолбенело читал, едва поспевая за ним, и узнавал в проявляющихся предложениях мир, которым грезил сутки назад.

Так началась история книги, которая писала себя сама. Вряд ли найдется хоть один человек на всем белом свете, который поверит моим словам… Впрочем, я забылся — один человек все же есть.

Но об этом позже.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯАРМАННИС

ПРОЛОГТочно снег на голову

Высоко в небе, голубом и чистом, желтым пятном блестело весеннее солнышко, поливающее теплыми лучами уже набравшуюся сил первую траву месяца асара. Веселое журчание ключа, бьющего из вышедших в незапамятные времена Великого Миротрясения наружу горных пород наполняло лениво колышущийся воздух звоном тысяч серебряных колокольчиков. Шутливое, дразнящее пение пестрых потакриков, беззаботно шныряющих в кронах деревьев, добавляло умиления в идиллическую картину весеннего расцвета природы, а опьяняющий запах кавровых цветов, изобилующих на опушке древнего, величественного леса Тола, напоминал о детстве…

В ещё невысокой траве что-то пошевелилось, чихнуло и застонало. Затем над цветочной опушкой поднялась человеческая голова.

Потакрики, не переставая чирикать, наблюдали, как человек с трудом поднялся на ноги, отряхнул несуществующую грязь с одежды и стал оглядываться. Он неуверенно посмотрел на Тол, поднимающийся стеной до высоты птичьего полета, затем он оглядел опушку и всмотрелся вдаль. С холма, на котором сейчас стоял этот человек, можно было разглядеть деревушку милях в трёх.

Едва человек сделал шаг в сторону деревни, как теплый воздух донес до его ушей странные звуки, непохожие на всё, что удавалось слышать этому человеку. Однако подсознание безошибочно расшифровало эти звуки, сказав, что приближаются всадники.

Юноша (человек на опушке был именно юношей) заколебался. Он не помнил, как здесь оказался и что вообще происходит, поэтому не горел желанием встретиться с людьми. Однако же, непонимание ситуации заставило его пробежать несколько шагов вперед, пока он не ступил на пыльную, давно не видевшую дождя дорогу.

Тем временем звук приближался, и вот меж стволов деревьев Тола, как из ворот, на холм выехали три всадника. Почему-то их вид немного смутил юношу, но он в тот миг не смог бы сказать, почему именно. Всадники подъехали и остановились. Они были одеты в плотные рубахи из темно-коричневой кожи с металлическими заклепками, в широкие штаны и высокие черные сапоги. У двоих в руках были короткие копья, а третий держал на седле короткий меч.

— Кто ты такой и откуда? — поинтересовался тот, что был с мечом. Хмурый взгляд его смоляных глаз не обещал ничего веселенького.

— Я, — начал было юноша, но осекся, потому что не смог вспомнить своего имени. — Я…

— Он, должно быть, вышел из Тола, — махнул рукой второй всадник. — Там ведь частенько память у людей пропадает.

— Ну так кто ты и откуда? — повторил вопрос всадник с мечом.

— Я не помню, — признался юноша. В его голове царил полный хаос оттого, что он действительно не помнил ни своего имени, ни того, откуда он, ни того, зачем оказался в Толе. И ещё ему казалось странным происходящее. До невероятности странным. Почему-то вид всадников натолкнул его на мысль, что они сами уже давным-давно потерялись.

— Ладно, — устало вздохнул обладатель меча и указал рукой в сторону видневшегося неподалеку селения. — Двигай за нами до города, а там разберемся.

Юноша ещё раз с сомнением посмотрел на «город». Скорее он назвал бы его деревней, может быть не такой уж и маленькой, но деревней. Понятие «город» в его лексиконе означало нечто другое.

Лошади чинно зашагали по дороге, неся на своих спинах людей. Юноше ничего не оставалось делать, как пойти следом.

— А где я нахожусь? — спросил он после нескольких минут безмолвной ходьбы. Молчание в данной ситуации казалось ему не очень уместным.

— Керинейская провинция, — ответил всадник с мечом. Наверное, он был главным в троице. — Впереди — город Ламар.

— Керинейская провинция? — переспросил юноша. — А это в какой стране?

— Варлесская империя. Я удивлен, что твоя память так сильно пострадала.

— Да уж, сильно, — проворчал юноша себе под нос. Ни город, ни провинция, ни даже страна ничего ему не говорили. Более того, складывалось впечатление, что совсем недавно — наверное, до того как отшибло память — такой страны вообще не существовало.

— А на каком языке вы говорите? — поинтересовался юноша, надеясь, что хотя бы это о чем-нибудь да напомнит.

— На средиземном, ясное дело, — ответил всадник, ехавший слева.

— Похоже, те сволочи, обосновавшиеся в Толе, набираются сил, — сказал своим приятелям всадник справа. — Ещё неделю назад люди, потерявшие память, могли вспомнить хотя бы свое имя.

— Чертовы маги, — сплюнул ехавший посередине.

— Говорят, они больше на троглодитов похожи, — заметил всадник слева. — Такие же невысокие, зеленые, с длинными ручищами. Только глаза размером с чашки.

— Откуда в Киренее взяться троглодитам? — удивился средний всадник.

— Ну, мало ли… Прорыли подземный ход, например.

Юноша шагал позади лошадей и ничего не понимал в разговоре наездников.

— Определенно, они — не троглодиты, — заверил друзей главный всадник. — Те людей едят, а эти лишь издеваются над ними.

После этих слов они втроем тихо засмеялись, стараясь не показать этого юноше. Однако юноша заметил неловкие попытки скрыть веселье и даже догадался, что оно как-то связано с его персоной.

— Что же, интересно знать, такого смешного могло произойти со мной в лесу? — недовольно спросил он.

— О, возможно, ничего страшного и не произошло, сударь! — обернулся и воскликнул левый всадник. — Я даже уверен, что не произошло!

— Предположим, что всё-таки произошло, — не отставал юноша. — Так что же?

Троица наездников немного смутилась — это было видно по их ссутулившимся плечам. Слово взял главный:

— Год назад в лесу объявились странные типы, которые… э-э-э… отлавливают одиноких прохожих и… м-м-м… входят с ними в необычный, так сказать, насильственный контакт.

Они дружно заржали, на этот раз даже не попытавшись закрыться от юноши. Похоже, происходящее сильно их забавило.

— Не хотите ли вы сказать, что эти странные типы заставили меня заниматься с ними любовью? — вспылил юноша, резко встав посреди дороги.

Последовал новый взрыв смеха, после чего, продолжая нервно хихикать и вытирать слезящиеся глаза, главный всадник кое-как проговорил:

— Ну, если это можно назвать любовью…

И снова они дружно заржали, оглашая раскинувшийся вокруг пестро-зеленый луг гортанными звуками искреннего смеха. Юноша рассерженно глядел им вслед, пока всадники не удалились на сотню шагов. Кем бы они ни были, но они не имеют никакого права насмехаться над человеком, попавшим в такое затруднительное положение как потеря памяти. К тому же, кто знает, что произошло там, в лесу… Впрочем, наверняка там ничего не произошло. Во всяком случае, ничего смешного.

Остыв, юноша продолжил следовать за всадниками, держась от них, однако, подальше, чтобы не давать им лишнего повода для веселья. Минут через десять он, наконец, вступил в город.

По левую руку, плотно прижавшись друг к другу, теснились маленькие, видавшие виды лачуги, огороженные сильно прореженными заборчиками, за которыми угадывались грядки и всякие насаждения. По правую руку было то же самое.

Зато впереди юноша заметил две высокие башни с красными черепичными крышами, несколько каменных домов не в пример лучше лачуг и обширную площадь, посреди которой стоял круглый фонтан с бассейном и… виселица.

Главный из всадников развернул своего коня и крикнул юноше:

— Побудь пока здесь. Мы доложим о тебе.

Троица пришпорила коней и скрылась за поворотом на одну из улиц, расходящихся от площади как спицы колеса.

Сглотнув подступивший к горлу ком от вида виселицы, юноша сделал над собой усилие и попытался осмотреться. Людей вокруг было немного, и почти никто не обращал на незнакомца внимание. Мужчина в черной пожухлой фуфайке беседовал у бассейна с каким-то скорчившимся старцем, опирающимся на сучковатый посох; объемная дама в длинном платье с воистину необъятной юбкой вела через площадь двух маленьких детишек, которые явно не слушались её, потому что постоянно получали подзатыльники; несколько людей стояли на другой стороне площади подле какого-то заведения с пыльной вывеской и шумно разговаривали; стайка мелких собак с лаем пронеслась за улепетывающей от них курицей, а за собаками нёсся здоровенный петух с ярко красным хохолком.

В общем, предстала картина древнего провинциального городка Европы или даже Нового Света, подумал юноша и тут же охнул. Наконец-то память начинает к нему возвращаться, ведь он только что вспомнил о Европе, о Новом Свете! И почему сей город кажется ему древним?

Ответить на собственный вопрос он не успел: на плечо ему легла чья-то рука.

Обернувшись, юноша увидел невысокого человека с большим животом. На сальном лице человека особенно сильно выделялся картофелеобразный нос с большой бородавкой на самом кончике и живые, бегающие туда-сюда глаза. За спиной у него маячили ещё две подобные фигуры.

— Добрый день, сударь! Извините, если напугал вас, — затараторил человек. — Я Гарни, хозяин этого трактира. — Он указал рукой на ближайшую дверь, над которой висела вывеска, подтверждающая, что за дверью действительно трактир, и хозяин его — Гарни. — Я вижу, вы не местный, поэтому решился пригласить вас в своё заведение. Поверьте, сударь, оно — самое лучшее в Ламаре!

С этими словами трактирщик взял юношу под руку и стал увлекать к двери.

— Постойте-постойте, — опешил от такой близости юноша. — Я жду здесь троих всадников! Они нашли меня у леса и привели сюда, сказали, чтобы я ждал, пока они доложат.

— У леса? — остановился трактирщик. — Вы, случаем, не из Тола?

— Да, оттуда, — обрадовался юноша, надеясь, что теперь сомнительного вида троица оставит его в покое.

— И вы потеряли память? — снова спросил трактирщик.

— Да. Совершенно ничего не помню, — наигранно-печально нахмурился юноша.

— Но тогда вам просто необходимо посетить мой трактир! — всплеснул руками трактирщик. — Вы — не первый человек, который приходит в город с потерей памяти, и, помяните мое слово, будете не первым, кого я вылечу от этого весьма неудобного недуга!

Трактирщик снова подхватил юношу под руку и стал увлекать к двери в заведение. Слабо сопротивляясь, юноша всё же подчинился упорству этого толстого человека и оказался в трактире.

Внутри было так, как он и ожидал. Сквозь грязные окна, коих имелось целых два, пробивались слабые лучи света с улицы, которые не могли разогнать полутьмы, окутавшей, казалось, всё внутреннее пространство. Четыре массивных длинных стола громоздились поперек входа, снабженные для удобства посетителей такими же массивными и длинными лавками. В дальнем конце зала было что-то, напоминающее стойку бара, а за ней на двух полках стояли глиняные и стеклянные сосуды самых разных форм и цветов. Со стропил свешивались три чашеобразных люстры, потушенные в дневное время.

Посетителей внутри не было.

— Может быть, это и не столичный ресторан, но, поверьте мне на слово, вино у нас ничуть не хуже! — хозяин трактира наконец отцепился от рукава юноши и захлопотал за стойкой, чем-то звеня и булькая.

— Кстати, — как бы невзначай обронил юноша.

— Что, извините? — высунулась лысоватая голова трактирщика.

— Я не уверен, что смогу расплатиться, — осторожно произнёс юноша. Он ждал, что теперь хозяин питейного заведения сделается хмурым и даже злым, попросит наглого клиента покинуть трактир и больше никогда сюда не возвращаться, ели не хочет неприятностей на свою голову, однако…

— Что вы, что вы! — замахал руками трактирщик. — Вам не нужно платить! Всё за счет заведения, так сказать. Просто я бы вас попросил, если вам, конечно, сие не затруднительно, говорить всем, кого вы встретите, чтобы шли лечиться от недуга ко мне. Лишняя реклама никому ещё не вредила…

— От какого недуга?

— Ну как же — от потери памяти, естественно! Вы ведь говорили, что пришли из Тола и потеряли память?

— Да, к сожалению, — буркнул юноша.

— О, это временное явление! — искренне воскликнул трактирщик. Он ловко выскочил из-за стойки, держа в руках здоровенную кружку. — Прошу вас, сударь! Отведайте лучшего вина, какое только может себе позволить скромный трактирщик из Ламара.

Юноша подозрительно принюхался. Запах показался ему очень знакомым. Тогда он поднёс деревянную кружку к губам и сделал небольшой глоток. Прохладная, чуть пузырящаяся жидкость приятно опустилась в желудок и защекотала его.

— Это же пиво! — улыбнулся юноша, всем своим видом показывая, что доволен напитком. — Это не вино, а самое нестоящее пиво. Там, откуда я родом, вино имеет совсем другой вкус, а такой напиток мы называем пивом.

Чего не ожидал юноша, так это того, что трактирщик обидится на его слова. Более того, он казался оскорбленным до глубины души. Опустив руки, которые до этого без конца теребили подол замасленного передника, он холодно сказал:

— Если сударь изволил одно из лучших вин Киренейской провинции назвать пивом, значит, очевидно, ему виднее. Однако, я категорически не согласен с вашим заявлением.

Юноша не понял, почему обиделся трактирщик. Чтобы, не дай бог, опять не сказать ничего лишнего, он стал осторожно повторять всё то, что довёл до сведения толстяка ранее. А в подтверждение своих слов периодически делал большие глотки и строил на лице блаженное выражение.

— Вы не думайте, я не хотел вас чем-то оскорбить! Вы действительно дали мне отличное вино, и я не собираюсь спорить, что оно одно из лучших в провинции и даже во всей стране. Просто вы называете это вином, потому что, наверное, никогда не пробовали настоящего пива, а я пробовал. И скажу вам честно, это — превосходное пиво!

Трактирщик теперь показался изумленным. Он во все глаза смотрел на юношу и внимательно слушал повествование о пиве. Не выдержав, он спросил:

— Вы пробовали пиво?

— Конечно! — воскликнул юноша. — Более того, считаю его одним из своих любимых напитков!

— Уэ-э, — согласился с ним трактирщик. — Никогда бы не подумал, что есть на свете люди, которым нравится пиво.

Настала очередь юноши абсолютно не понимать ситуации. Он ещё раз внутренне повторил весь диалог с трактирщиком и не нашел никакой зацепки.

— Но ведь есть на свете люди, которым нравится это вино? — скорее просто сказал, нежели спросил он.

— Конечно! Да весь Ламар пьёт его каждый вечер!

— Ну а это вино и есть самое настоящее пиво! — заключил юноша, надеясь, что подобная фраза наконец-то внесет смысл в странный спор.

Трактирщик, вопреки ожиданиям, уловить смысла так и не смог. Более того, он ещё сильнее надулся и теперь скрестил руки на груди, показывая этим, что «категорически не согласен».

— Не понимаю вас, сударь, — сказал он раздраженно. — То вы называете это вино отличным, то говорите что оно — самое настоящее пиво. Вы определитесь, пожалуйста, чтобы я мог впредь знать, подходит ли мое заведение для туристов и годен ли я ещё на то, чтобы угождать им.

Юноша махнул рукой.

— Похоже, мы говорим с вами о разных вещах, — проворчал он, но, всё ещё не потеряв надежду, спросил. — Разве вы никогда не пробовали пиво?

— Что вы! — с видом полного отвращения сказал трактирщик. — Никогда не пробовал и не собираюсь ближайшие триста веков!

Юноша пожал плечами. Теперь он ясно понял, что разговор шёл об абсолютно разных вещах. Дабы загладить свою вину перед радушным трактирщиком, он осушил стакан, поставил его на стол и радостно сказал:

— Как бы там ни было, это превосходное вино! Я говорю серьезно! — поспешил он добавить, заметив злое выражение на сальном лице трактирщика. — Если вы не против, то я не отказался бы повторить.

Трактирщику, похоже, такой исход скользкого разговора показался вполне приемлемым. С видом победителя он удалился за стойку и через минуту вернулся с наполненной до краев кружкой.

— Право, сударь, вы очень странный человек, — сказал он, усевшись напротив юноши. — Вы помните, как вас зовут?

— К сожалению, нет, — опечалился юноша.

— Но для удобства разговора не могли бы вы выбрать себе какое-нибудь имя? — и поклонился. — Меня зовут Гарни. Извините, что не представился раньше — эти разговоры о пиве…

— Вы представлялись, — поправил его юноша.

— Что? Ах, точно! — трактирщик хлопнул себя по лбу. — Прошу прощения за свою куриную память.

За спиной юноши кто-то нетерпеливо кашлянул. Это были те два типа, о которых он успел забыть.

— Кстати, — трактирщик подскочил, выпрямился во весь свой небольшой рост и указал на них. — Это Ральф и Фавор. Ральф мой сын, а Фавор — его кузен.

Похожие на самого Гарни Ральф и Фавор галантно, как им, должно быть, показалось, раскланялись и расцвели в улыбках.

Юноша вежливо кивнул им и сказал:

— Рад познакомиться. Что касается моего имени, то зовите меня… ну хотя бы Андрей.

— Андрей? — переспросил трактирщик. — Какое странное имя вы себе выбрали. Никогда не слышал такого. Может быть, вы имели ввиду Астрей?

— Или Олвей? — подал голос розовощекий Ральф.

— Харлей? — тут же поспешил за ним Фавор.

— Да нет, я имел ввиду имя Андрей, — возразил юноша.

— Ну что ж, — согласился трактирщик. — Это тоже имя. Вы сказали первое, что пришло в голову, не так ли?

— Именно так, — кивнул Андрей.

— Тогда, скорее всего, это и есть ваше настоящее имя, — уверенно заявил Гарни.

— Вы так думаете? — засомневался юноша. Он действительно назвал первое имя, которое пришло в голову, но ещё не успел отнести его на свой счет. Странно всё таки: когда теряешь память и не помнишь, как тебя зовут, то выбираешь первое имя, пришедшее в голову.

— Да я почти уверен в этом! — трактирщик казался довольным. — Те бедные люди, которых я вылечил до вас, тоже не могли кое-что вспомнить, и тогда я предлагал им говорить или описывать то, что придет на ум прежде всего. В девяти из десяти случаев они говорили о реальных вещах!

— А сколько их было до меня? — спросил Андрей, сделав ещё один большой глоток пива, которое здесь называлось почему-то вином.

Трактирщик что-то прикинул в уме, провел счет пальцев на обеих руках и с улыбкой ответил:

— Шестнадцать.

— Семнадцать, — поправил его Ральф, улыбнувшись ещё шире отца.

— Двадцать? — попытался уточнить Фавор и просто-таки превратился в один сплошной, растянутый от уха до уха рот.

— Как бы там ни было, — на секунду нахмурился Гарни, — но всем эти людям помог я. Ну и мое вино, конечно же! Я ведь вам уже говорил, что оно лучшее во всей Киренее?

— Говорили, — согласился Андрей. — Но вы лучше скажите, почему эти люди теряли память? Что происходит у вас в лесах?

— О, это кошмарная история! — воскликнул Гарни. — Всё началось с того, что год назад в Тол (это лес к северо-западу отсюда, но вы, наверное, уже знаете)… так вот, началось с того, что год назад в Тол прямо с неба посреди бела дня что-то упало.

— Метеорит? — предположил юноша.

— Что такое метеорит? — удивился трактирщик.

— Ну, это такой большой камень, который летает в космосе и может упасть на землю, — как мог проще объяснил Андрей.

— А что такое космос? — опять не понял трактирщик.

— Наверное, это как небо, только очень большое и безграничное, — попытался описать космос Андрей.

Трактирщик сдвинул густые брови и подозрительно посмотрел на юношу. Наверное, он подумал, что над ним насмехаются. Опять.

— Не думаю, что камни могут без причины летать в небе, — сопроводил он свой взгляд словами.

— Наверное, причина есть, раз они летают, — сказал Андрей.

Гарни с минуту тяжко думал — это было заметно по шевелящимся ушам.

— Вы можете быть правы, сударь, — наконец согласился он. — Если камни летают, значит, это кому-нибудь нужно… Но, что бы ни упало в лес, там после этого начали происходить странные вещи.

— Страшные, — округлил глаза Ральф.

— Вещи? — не понял Фавор.

Не обращая внимания на сына и кузена, трактирщик продолжил:

— К примеру, в Толе стали пропадать люди. Пойдет кто-нибудь в лес по грибы или по ягоды, а может и просто на охоту, да не возвращается. Много человек там уже сгинуло.

— Может быть, их дикие животные съели?

— Да откуда им там взяться! Крупнее барсуков в Толе отродясь ничего не водилось. Как же тогда объяснить, что некоторые всё ж возвращаются, но без памяти?

— Не знаю, — пожал плечами Андрей.

— И я не знаю, — вздохнул трактирщик. — Но есть предположение, что там завелись черти или даже троглодиты.

Юноша вспомнил, как всадники, с которыми он пришел в Ламар, тоже говорили о творящихся в лесу странностях и, в частности, упоминали троглодитов.

— А кто такие троглодиты? — спросил он у Гарни. Память отказывалась самостоятельно подобрать ответ, выдавая лишь скучное сообщение: «Троглодиты не существуют».

— Это такие твари, которые живут под землёй и иногда выбираются на поверхность, чтобы полакомиться человечиной, — сморщился трактирщик.

— Я думал, что людоедством занимаются вурдалаки, — задумчиво произнес Андрей.

— Вурдалаки предпочитают мертвых людей, — с видом знатока сказал Гарни. — Но даже если в Толе бесчинствуют вурдалаки, они не похожи сами на себя.

— Наверное, у них глаза слишком большие, да? — Андрей вспомнил, что один из всадников говорил как раз о «глазах размером с чашки».

— Вы всё вспомнили! — завопил трактирщик, хлопая в ладоши.

— Он всё вспомнил! — вторил ему Ральф, искренне радуясь вместе с отцом.

— А вспомнил ли? — меланхолично поднял бровь Фавор, оставаясь недвижимым.

— Вы меня не так поняли, — поспешил успокоить раздухарившихся аборигенов Андрей. — Я знаю, что у них большие глаза, потому что мне это говорили люди, проводившие меня до города.

— Ах, всего лишь? — удивился Гарни, медленно прекращая ликовать. Наконец он взял себя в руки. — Вы правы насчет глаз — они действительно слишком большие, чтобы принадлежать вурдалакам. А у троглодитов глаз вообще нет.

— Почему бы вам не собраться всем городом и не прочесать лес? — предложил Андрей. — Тогда вы наверняка найдете причину таинственных происшествий.

— Войска герцога Керинейского уже делали это, но безрезультатно, к сожалению. Тол оказался чист.

В этот момент двери трактира распахнулись. Гарни быстро встал и отвесил вежливый поклон почти до самой земли. Поклон предназначался высокому, жилистому на вид мужчине в черном кожаном доспехе и шляпе с широкими полами. Бросив мимолетный взгляд на хозяина заведения и его родственников, мужчина быстро подошел к Андрею.

— Мои люди доставили вас в Ламар? — спросил он, не утруждаясь сохранять должную интонацию вопроса.

— Д-да, — неуверенно ответил Андрей.

— Тогда следуйте за мной, — сказал мужчина и развернулся на каблуках к выходу. По его бедру щелкнул короткий меч.

— Простите, но кто вы такой? — возмутился юноша манерам незнакомца. — И с какой стати я должен следовать за вами?

— Я куратор этого города, — уже отворяя дверь, ответил мужчина, после чего соизволил всё-таки остановиться и посмотреть на Андрея. — Не советую вам, молодой человек, сопротивляться, потому что вы арестованы.

— Арестован? За что? — недоумение Андрея стало наполняться липким предчувствием чего-то нехорошего. Этому также способствовало и то, что за грязными окнами трактира он заметил вооруженных людей.

* * *

Теперь я вынужден сделать кое-какую оговорку.

Как я уже говорил в предисловии, пролог был единственной частью книги, которую я писал сам. Сохранив файл, я оставил роман в покое до следующего дня, а когда вновь открыл его, чтобы продолжить повествование о судьбе Андрея (во всяком случае, тогда я думал, что Андрей и есть главный персонаж книги), то обнаружил, что более не властен над книгой. Можно, конечно, попытаться сказать, что я был не властен над компьютером, однако компьютер работал нормально. Я имею в виду то, что все программы, установленные на нём, функционировали, как и прежде. Даже текстовый процессор. Но стоило мне запустить файл «Когда боги уходят. doc», и я уже не мог что-либо сделать.

За то время, пока компьютер мирно стоял в отключенном состоянии в тихой пустоте кабинета, текстовый файл увеличился на несколько килобайт, соответствующих размеру первой главы. Как это произошло, я и сейчас не знаю, но к тому времени, как я сел за стол, придвинул поближе клавиатуру и решил написать первую главу, она уже была написана!

Стиль, которым она была написана, соответствует моему, поэтому я решил, что… Но об этом я уже говорил.

Итак, вы можете мне не верить, но первая глава этой книги, как и все прочие главы, появилась сама, из ниоткуда, из пересечения миров, из черт знает чего…

Я перестал владеть ситуацией, как должен ей владеть писатель. Я стал лишь сторонним наблюдателем, читателем повествования, но уже не создателем.

ГЛАВА IЗатерянный во времени

Андрей на всякий случай решил не спорить. В мозгу всплыла фраза «всё сказанное вами будет использовано против вас в суде», которая добавила ноток страха в сметенной душе.

На улице стояли несколько человек, по внешнему виду которых юноша догадался, что они солдаты. Они все были одеты в серые кожаные рубахи, наколенники и точно такие же невысокие сапоги. Головы прикрывали вязаные шапочки, что-то смутно напоминающие. Каждый солдат держал в руках длинное копье с железным наконечником, а на поясе имел короткий палаш.

Мужчина, назвавшийся куратором города, пошел по улице прочь от трактира, и Андрею не оставалось больше ничего, как следовать за ним, окруженным не отходящими ни на шаг конвоирами.

Минут через пятнадцать молчаливой ходьбы процессия остановилась у невысокого здания с гербом над парадным входом. На гербе был изображен червяк, пожирающий человека (так, во всяком случае, увидел это Андрей). Куратор отворил дверь и зашел внутрь, юноша зашел следующим. Стражники остались снаружи.

— Ну-с, молодой человек, рассказывайте, что с вами приключилось, кто вы такой, куда направлялись и зачем.

Андрею показалось, что вся та важность и строгость, с которой мужчина недавно чуть ли не вломился в трактир, растаяла как первый снег. Он прошел за массивный стол, заваленный какими-то свертками и бумажками, и устало опустился в красивое резное кресло, снабженное мягкими спинкой и сидением. Вообще, вся обстановка помещения, в котором оказался Андрей, напомнила ему ещё одну фразу из прошлой жизни: «милицейский участок». Что означала эта фраза, юноша не совсем понимал.

— Извините, а можно сначала узнать, как вас зовут? — решил задать вопрос Андрей.

— Конечно! Я Маркус Бальтон, куратор Ламара. Если вам неизвестно понятие слова «куратор», то я объясню: оно означает, что я отвечаю за безопасность всего этого города в целом и каждого его жителя в частности.

Андрей удовлетворенно кивнул.

— К сожалению, я пока не могу назвать своего имени по причине потери памяти, — покачал он сокрушенно головой. — Но хотел бы, чтобы вы покамест звали меня Андреем.

Куратор внимательно слушал юношу, не отводя от него цепкого взгляда.

— Что со мной приключилось, куда я шел и зачем — также не помню.

Как бы в подтверждение своих слов Андрей развел руками и грустно улыбнулся.

Бальтон немного подумал, покрутил пальцами длинное страусиное перо, которым, скорее всего, пользовался как пишущим инструментом, а затем выдохнул:

— Мои люди сказали, что нашли вас на опушке Тола. Это так?

— Если лес к северу отсюда называют Толом, то так, — согласился юноша.

— Однако, этот факт сам по себе не означает, что вы были в самом лесу и, соответственно, теряли память, — заключил куратор, отбросив в сторону надоевшее перо.

— Конечно, не означает. — Андрей был вынужден признать это. — Но память я действительно потерял.

— Вы можете это доказать? — лениво поинтересовался Бальтон.

На этот раз Андрей не вытерпел. Он глубоко вздохнул, гневно уставился на усатое лицо куратора и, постепенно изменяя тональность голоса от низкого до высокого, вспылил:

— И как же, вы думаете, я могу это доказать, а? Да если б моя память была нетронута, я уже давно дал бы себе ответ на то, что и какого рогатого черта здесь происходит!

— И что же происходит? — как бы между делом спросил куратор, совершенно не обращая внимания на повышенный тон арестованного.

— Что происходит? — наигранно весело спародировал Андрей, и голос его подскочил до фальцета. — Что происходит? Ободранные ковбои, рассуждающие о магах и троглодитах как о вчерашнем хоккейном матче; древний, задрипанный городишко пятивековой давности; трактирщик и его родственнички-дауны, не знающие, что такое пиво; солдаты с мечами и пиками — вот что происходит! Или вы считаете, что я не имею права возмущаться?

По-прежнему не обращая внимания на кричащую речь юноши, Бальтон спокойно сказал:

— Возможно, и имеете, сударь, но я бы не советовал вам понапрасну тратить время и нервы на бесполезное выражение своих эмоций.

— Да? А на что мне тогда их потратить? Может, вы хотите мне предложить просто рассмеяться и воспринять всё как затянувшуюся, но, о-боже-какую-расчудесную шутку?

Бальтон подался вперед.

— Вы воспринимаете действительность как веселую шутку?

— Нет, — рявкнул Андрей. — Я воспринимаю её как злобное издевательство!

— А почему же, если не секрет?

— Да я вам только что это объяснил! — Андрей совершенно искренне хлопнул себя по коленям. — Всё вокруг попахивает стариной, прошлым, если хотите! Ретро-шутка, вашу мать!..

— Насколько же далеким прошлым? — Куратор пропустил ругательство мимо ушей. Его правая бровь после слов собеседника медленно поползла вверх.

— Ну, вам виднее, коль согласились принять участие в этом издевательстве. — Юноша держался из последних сил, чтобы просто не встать и не схватить куратора, а потом долго и упорно его трясти, покуда он не сознается, что, мол, да, милок, пошутили, не шуми.

Бальтон снова откинулся назад и надолго задумался. Андрею стало немного совестно, что он повысил голос на незнакомого человека, но когда вновь вспомнил, в какой ситуации сейчас барахтается, настроение вошло «в норму».

— Значит, Андрей, вы утверждаете, что оказались в прошлом? — Тон Бальтона указывал на то, что куратор ничуть не насмехается и, более того, заинтересован в разрешении ситуации не меньше чем сам пострадавший.

— Во-первых, товарищ куратор, я не утверждаю, что попал в прошлое, потому как не верю в подобную чепуху. А во-вторых, я убежден, что это — не настоящее прошлое, а — повторюсь — чья-то глупая, нелепая, тупая и абсолютно выходящая за рамки моего чувства юмора шутка.

— Теперь слушай меня, сынок! — посуровел Бальтон. — Во-первых, я тебе не товарищ. Во всяком случае, на данный момент. А во-вторых, мне доложили, что ты относился к реальности довольно спокойно, пока хлебал вино в трактире Гарни.

— Тогда я даже не был уверен, как меня зовут! — возмутился Андрей.

— А теперь, выходит, уверен?

— Да!

— И как же тебя зовут?

— А-н-д-р-е-й, — произнес по буквам Андрей, буквально багровея от злости. Определенно, ему не нравилось происходящее, и он хотел как можно скорее положить ему конец.

— Ты начинаешь выздоравливать, — заметил куратор.

— Уж знайте! И вообще, по какому поводу вы меня арестовали?

— Слишком вы странный, молодой человек. Теряли вы память или нет, но можете вполне оказаться шпионом.

— Шпионом! Чьим? Американским?!

— Это у вас надо спрашивать, на кого работаете. Но согласитесь, ваша внешность не очень отвечает современной моде: плащ из кожи, которой мне не приходилось видеть раньше; штаны, жилет, обувь — из вовсе непонятной ткани. Прическа, которую вы носите, популярна только среди военных людей. Но самое главное — это ваша цепочка. Либо вы у кого-то её украли, либо являетесь богатым человеком.

— О боже! — воскликнул юноша. — Вы часом не в сумасшедший дом меня упечь хотите?

— Честно — нет, — успокоил куратор. — Но вы согласны с моими словами о том, что выглядите весьма неординарно?

— Я удивлен, что вы никогда не видели джинсов и замши, — полностью теряя связь с реальностью, сказал Андрей. — И цепочка моя — самая простая. Она не так уж и дорого стоит. Могу место подсказать.

— Не надо, — отмахнулся куратор. — Лучше подскажите, почему на ней висит символ крестоносцев.

— Это символ не крестоносцев, а христианства! — возмутился Андрей. Он не очень-то сильно верил в бога и сейчас защищал не его честь; он был потрясен, что кто-то не знает столь простых вещей. — Впрочем, я забыл — у вас же прошлое! Наверное, как раз время Крестового похода?

— Он был шесть с лишним веков назад, — сообщил куратор.

— Конечно же, шесть веков назад! И я вам пытаюсь уже битый час втолковать, что мне надоела эта идиотская шутка! — Андрей не был силен в истории, поэтому не понял, что куратор говорит не о том Крестовом походе, который в свое время вели охочие до чужих богатств вертихвосты под прикрытием церкви. — Как только я приду в норму, то вам и вашим дружкам, — кивнул юноша в сторону двери, подразумевая оставшихся снаружи солдат, — а так же всем, кто был замешан в этом деле, придётся серьезно отвечать!

— За что отвечать?

— За дурацкие шутки!

Бальтон хмыкнул. По его внешнему виду нельзя было сказать, что он боится какого бы то ни было наказания. Вместо того, чтобы тут же упасть на колени и начать просить прощения — как, по предположению Андрея, и должны развиваться дальнейшие события, — он опять надолго задумался, хмуря брови.

Наконец, он сказал:

— Несколько лет назад в Ламаре жил старик по имени Валиус. Его считали сумасшедшим, потому что он постоянно что-то талдычил о конце света, о смещении граней мира и прочих сумасбродных вещах. В числе оных были и басни относительно перемещения во времени. Говоря откровенно, я в слова Валиуса не верил, но и не считал их беспочвенными. Но теперь, когда весь мир стал съезжать с катушек, думается, я вынужден изменить свои взгляды.

При этих словах Андрей почувствовал, как окончательно теряет нить разговора. Он уже не понимал, что хочет от куратора, и что куратор хочет он него. Не найдя более подходящей фразы, он неуверенно спросил:

— Э-э, о чем вы говорите?

Бальтон вместо ответа скосил взгляд на двери и что есть духу рявкнул:

— Стража!

Тут же внутрь стремительно ворвались четыре солдата с оголенными мечами. Бальтон кисло сморщился и остановил их поднятием руки.

— Я знаю, что Гарни здесь — он никогда не упустит возможности лишний раз погреть уши у моих дверей. Велите ему принести вина, да побыстрее.

Зорко окинув глазами внутреннее пространство, стражники убедились, что их начальнику ничто не угрожает и один за другим вышли на улицу выполнять приказ.

— Послушайте, молодой человек, — начал куратор, когда дверь за солдатами захлопнулась. — Расскажите мне ещё раз, как вы ощущаете окружающее, но попытайтесь при этом не впадать в истерику и не кидаться безосновательными обвинениями и необоснованными угрозами.

Андрей потер рукой переносицу, собрался с мыслями и чувствами и дрожащим голосом сказал:

— Всё вокруг выглядит так, как выглядело, наверное, лет шестьсот назад. Я не силен в истории и не могу сказать, прав ли насчет шести веков, — поспешил он добавить.

Внезапно он так дернулся, что заставил содрогнуться и куратора, который подозрительно сузил глаза.

— Постойте! — вскричал Андрей. — Я… кажется, я… Вспомнил!

— Что вы вспомнили? — Взгляд Бальтона всё ещё был напряженным.

— Я вспомнил, что было до потери памяти!

— Так расскажите мне, не томите душу!

Андрей собрался с мыслями.

— Я живу в стране с названием Россия, в городе Новосибирске. Когда я ехал на работу в своей машине и остановился у светофора, то… это и произошло!

— Произошло что?

— Ну как же! Я потерял сознание, а когда очнулся, то выяснилось, что ещё и память.

— Вы сказали, что ехали в карете и остановились у магического источника? — переспросил куратор, желая кое-что для себя уяснить.

Андрей посмотрел на него так, как если бы на месте куратора сидела большая горилла, которая от нечего делать вдруг запела голосом Киркорова.

— На машине. У светофора, — повторил он отрывисто.

Бальтон часто закивал головой.

— Да-да, я просто хотел услышать это ещё раз.

Он вынул из ящика стола чистый лист бумаги, обмакнул страусиное перо в чернильницу и принялся что-то писать. Андрей попытался разглядеть, что пишет куратор, но ничего не разобрал в витиеватом почерке.

— Похоже, я понял, что произошло с вами на самом деле, — оторвался на мгновение куратор. — Удивлен, что вы до сих пор этого не поняли.

— И что же это? — Андрей был вынужден признать, что не понимал ничего абсолютно. Но теперь, после разговора с Маркусом Бальтоном, а особенно после того, как тот достал из стола лист бумаги и что-то там написал, к юноше неприятной поступью начало подкрадываться понимание.

— Никто не подшучивал над вами, и уж тем более никто не желал вам зла. Произошло нечто, выходящее за рамки моего сознания.

Андрей весь сжался и мелко задрожал. Тихо, едва слышно он произнес:

— Я оказался в прошлом!..

— Теперь до вас дошло, — облегченно вздохнул куратор, однако в его глазах было соболезнование.

— Это невозможно, — так же тихо добавил Андрей.

— Увы, — отозвался Бальтон. — Раньше я тоже так думал.

Наступило тяжелое молчание, которое нарушали только большие мухи, деловито жужжащие у трёх высоких окон. Куратор какое-то время смотрел на разбитого юношу, уставившегося в одну точку, находящуюся где-то под столом, а потом продолжил писать. К звукам в помещении добавился скрип пера.

От громкого стука, с которым открылась входная дверь, любой нормальный человек подпрыгнул бы на месте, но Андрей, казалось, даже не услышал его. Внутрь ввалился радостный Гарни с раскрасневшимся лицом (наверное, от бега) и медным подносом в руках, на котором стояли два высоких кувшина.

Сзади осторожно прокрались Ральф и Фавор, не отходящие от трактирщика ни на шаг.

— Извините, господин куратор, задержался, — затараторил Гарни. — По вашему заказу принес вам… А что здесь случилось?

Трактирщик с интересом и некоторым сожалением уставился на Андрея, который сейчас выглядел как мраморная статуя. Его руки безвольно болтались между широко раздвинутыми ногами, а глаза продолжали тупо смотреть в никуда.

— Что случилось? — деловито поинтересовался Ральф, выглянув из-за отца.

— Что? — требовательно спросил Фавор, очевидно, ожидая немедленных объяснений.

— Вам пока не следует этого знать, — сурово сказал Бальтон, и троица пришедших сделала быстрый шаг назад. — Спасибо за вино, Гарни. Поставь его на стол и убирайся.

— Конечно-конечно, — пролепетал трактирщик. Он проворно уместил поднос среди свитков и с поклоном попятился к выходу.

Уже перед тем как покинуть помещение, Гарни спросил:

— К сударю вернулась память?

— Память? — удивился Ральф. Наверное, он забыл, что означает это слово.

— Вернулась, — вздохнул Фавор, точно зная, что говорит верно.

Куратор поднял гневный взгляд на трактирщика и его родственников, и те поспешили удалиться.

— Андрей, выпей немного вина, — предложил он. — Поможет.

Юноша взял кувшин, наполовину осушил его, пролив изрядную долю жидкости на себя, и нейтральным тоном сказал:

— Это пиво.

— Ну, у каждого свои вкусы, — пожал плечами куратор. — Кому-то нравится…

— Что теперь со мной будет? — голосом обреченного на сметную казнь спросил Андрей, не обращаясь, впрочем, к Бальтону.

— Я должен сообщить о тебе мэру города, а ты пока посидишь здесь под присмотром моих людей.

— Я не об этом, — отозвался Андрей. — Как мне теперь жить?

Куратор не стал отвечать, потому что не знал ответа. Но отчего-то ему почудилось, будто затерянный во времени молодой человек не только найдет себе призвание в новой обстановке, не только многому научится и многое увидит, но станет легендой.

Легендой, которая потом будет передаваться из уст в уста по всему миру.

И, возможно, не одному.

* * *

И опять я вынужден сделать короткое отступление.

К созданию первой главы, которую вы только что прочитали, я, как говорилось, отношения не имел. Но дело в том, что если она появилась, пока компьютер был выключен (я уверен, что не писал первой главы), то всё последующее появлялось не только, когда питание на жесткий диск не подавалось. Глава вторая и идущие за ней возникали буквально у меня на глазах. Я был лишь сторонним наблюдателем, не в силах как-то вмешаться в процесс.

Представьте себе, вы сидите за компьютером, на котором работает текстовая программа. Вы сидите и смотрите, как курсор ползёт по экрану и «печатает» слова. Самостоятельно. Ваши пальцы не прикасаются к клавиатуре, более того, вы даже можете отсоединить клавиатуру от системного блока — это ничего не изменит.

Позже я пытался понять, что же сломалось в компьютере (тогда я ещё надеялся, что произошла какая-то поломка или сбой, потому что не верил ни в какие сверхъестественные силы, способные подчинить себе электронику) и даже приглашал знающих людей. Но оказалось, что компьютер в хорошем состоянии и неисправностей не имеет.

Мне пришлось поверить в сверхъестественное.

А вам придётся поверить в мои слова.

ГЛАВА IIЗатерянный не только во времени

Куратор ушел уже давно. Андрею не оставалось ничего, как лениво просматривать всяческие свитки, снабженные тряпичными тесемками, да разглядывать необычные предметы интерьера, свойственные средневековью.

Особое внимание юноши привлек большой щит, висевший на стене позади кресла Бальтона. Он был старым — об этом говорили несколько сколов по краям и многочисленные борозды, оставленные, несомненно, вражеским оружием в минувших битвах. На серебряном фоне щита была нарисована его копия, содержащая внутри ту же самую эмблему, которую Андрей заметил над входом в дом куратора. Там, над крыльцом, эмблема была вырезана из дерева, при этом вырезана довольно посредственно, так что сказать наверняка, что хотел изобразить плотник, не удавалось. Андрей, к примеру, увидел на изображенной картине большого червяка, заглатывающего маленького человечка. На щите, вне всяких сомнений, присутствовал тот же самый герб или эмблема, но качество рисунка было не в пример лучше. Теперь стало ясно, что червяк на самом деле был большим драконом, нависшим в опасной близости над рыцарем. Рыцарь, прикрываясь своим щитом, вонзил длинный меч в драконово лоно.

Андрей подумал, что удар мечом сразит ящера — рыцаря можно поздравить с победой. Но… мертвый дракон с широко открытой зубастой пастью всем своим весом рухнет на отважного рыцаря и наверняка прибьет его насмерть. С победой можно поздравить и дракона.

Юношу не покидала тревожная мысль, как же он будет жить в таком древнем и таком чуждом мире. Чем будет заниматься. После первых истерических моментов, когда пришло понимание всей глубины создавшейся ситуации, настал черед спокойного, трезвого, логического мышления.

Во-первых, обстановка. Вокруг раскинулось древнее королевство, где люди не видели ничего необычнее колеса. (Троглодиты и вурдалаки — не в счет, так как общеизвестно, что они лишь плод фантазии.) Королевства бывают разные: большие и маленькие, сильные и слабые, с большим количеством врагов и мощной армией или же с отсутствием и врагов, и армии. За то время, которое Андрей успел провести в Киренейской провинции, он узнал, что она — часть некоей империи. Империя, это, конечно, хорошо — большая страна, сильная армия и так далее. Плохо то, что никак не хотели приходить воспоминания касаемо наличия каких-то империй в четырнадцатом или пятнадцатом веках.

Во-вторых, недостатки нынешнего положения. Андрей не знает наверняка, в какой части света находится. Можно предположить, что это средневековая Европа, потому что подобных государств не было в других местах. Главный недостаток в том, что Андрей абсолютно не адаптирован для существования в эпоху рыцарей, он не знает ни нравов, ни правовой системы, ни даже самых общих тенденций в обществе. Всё это может принести серьезные проблемы в дальнейшем.

В-третьих, преимущества. Всё-таки Андрей — человек из будущего. Он многое знает, многое умеет; можно использовать это как-нибудь. К тому же, если постараться вспомнить историю средних веков, которую юноша изучал когда-то в школе, то это поможет быстрее понять политическую ситуацию на карте мира и избегать стран, втянутых в военные конфликты.

В-четвертых, странности. Пожалуй, это самое главное.

Странностей накопилось уже более чем достаточно. Андрей выстроил цепочку в хронологическом порядке: спокойные разговоры о мифологических существах, точно они взаправду существуют; абсолютное сходство языка средневековых аборигенов с русским начала третьего тысячелетия (однако, в письме такое сходство отсутствовало); странное название государства — Варлесская империя — не напоминает никаких исторических фактов.

Андрей решил, что для более точного понимания своего положения должен непременно спросить у куратора, когда тот вернется, какое сейчас время. Скорее всего, они отсчитывают его от рождества христова, как и весь прочий мир. К тому же, не мешало бы посмотреть на политическую и географическую карты.

Точно выжидая, пока о нем вспомнят, куратор Маркус Бальтон отворил входную дверь и статной, твердой походкой прошел к юноше.

— Я доложил о вас, молодой человек. Мэр очень заинтересовался тем положением, в котором вы оказались, и хочет побеседовать с вами.

— Когда? — Андрей не был уверен, что готов беседовать с мэром. Пусть даже этот мэр возглавляет такую дыру как Ламар.

— Сегодня вечером. Он пригласил вас к себе на ужин.

Юноша почувствовал, как при упоминании слова «ужин» в его желудке что-то ворчливо заурчало. За весь день он не ел ничего кроме нескольких кружек пива.

— Ужин — это, конечно, хорошо, — согласился Андрей. — Но о чем я буду разговаривать с мэром?

— О том же, о чем разговаривали со мной, — пояснил куратор.

— Но разве вы не пересказали ему нашу беседу?

— В общих чертах, — кивнул куратор. — Мэр хочет собственнолично побеседовать с вами. Кстати сказать, он очень заинтересован вашей историей и горит желанием поскорее с вами познакомиться.

— Я рад, конечно, своей растущей популярности, — попытался пошутить Андрей. — Но меня тревожит одна мысль.

— Какая же?

— Мэр наверняка попросит меня рассказать о будущем.

— Наверняка, — согласился Бальтон.

— И в связи с этим, не появится ли у меня шанса оказаться на той виселице, которую я видел рядом с фонтаном, как, хм, еретику какому-нибудь?

— О, не беспокойтесь об этом, — горячо заверил Андрея куратор, для пущего убеждения положив ему на плечо руку. — Мэр Манкин отличается высокой терпимостью.

Слова Бальтона мало успокоили Андрея, но вселили в него надежду, что всё не так уж и плохо в мире, где мэры городов не преследуют людей с нестандартными позиционными взглядами на жизнь. Вспомнив про вопросы, которые хотел задать, юноша поинтересовался:

— Скажите, господин куратор, у вас есть политическая карта?

Такой вопрос несколько ошеломил Бальтона, но он не показал виду.

— У меня была такая карта, но после недавнего объединения отдельных земель в Варлесскую империю она стала бесполезной, поэтому я сжег её. А новую ещё не привезли.

— Плохо, — заметил Андрей. — Но это не всё. Я хотел бы так же поинтересоваться, какой сейчас год от рождества христова?

— Чьего рождества? — не понял куратор.

— Христова, — повторил Андрей, пока ещё не подозревающий никакого подвоха.

— Я не знаю, кто такой Христ, поэтому скажу просто: идет третий год девятого века двадцать седьмого тысячелетия от создания мира.

В этот раз они не стали передвигаться по городу пешком, а воспользовались каретой. Десять минут езды, и вот уже куратор ведет юношу по широкой аллее к двухэтажному особняку, облицованному светло-желтым камнем. Особняк стоял у окраины Ламара и принадлежал, конечно же, мэру этого города — сэру Рамсу Манкину.

Пройдя через разбитый вокруг особняка парк, Андрей и Бальтон по широкой лестнице вошли в высокие, украшенные серебристыми цветами двери.

В банкетном зале их ждали. Андрей ожидал увидеть многочисленный народ — местную богему, в окружении роскоши, блесток и ароматов дорогого парфюма. Вместо этого за не очень длинным-то, к слову, столом сидели всего пять человек.

Троих юноша уже знал — это был трактирщик и его родственники, невесть как оказавшиеся на приеме. Сидящий во главе стола полный старик с седыми усами был, скорее всего, самим мэром. По правую руку от него Андрей заметил девушку, любопытно разглядывающую прибывших.

— Добрый вечер, господа! — старик вежливо склонил голову, отчего его белые усы заметно колыхнулись. — Располагайтесь, где вам будет удобно.

Андрей отметил, что особого выбора места не было — у стола, отодвинутые от него на некоторое расстояние, стояли лишь два стула. Церемонно поклонившись в ответ, Бальтон воспользовался приглашением и сел на один из свободных стульев. Андрей неловко повторил движения куратора и занял второй стул.

— Сэр Манкин, — обратился Бальтон к мэру. — Этого молодого человека зовут Андрей. Именно о нём я рассказывал вам сегодня.

Андрею показалось, что не очень вежливо не только представлять человека в сидячем положении, но и представляться самому. Поэтому, едва сев, он быстро вскочил, смущенно пробормотал что-то вроде «оч-прят-свам-позакться», чем вызвал легкую улыбку на губах девушки.

Мэр несколько минут изучал смущенного парня взглядом, иногда кивал головой, будто бы соглашаясь сам с собою, но, наконец, прервав общее учтивое молчание, сказал:

— Я Рамс Манкин, городской голова.

Андрей захотел вновь встать, чтобы ещё раз выразить свое почтение старцу, но заметил, как куратор одними глазами посоветовал ему оставаться в прежнем положении.

А мэр начал представлять людей, сидящих вместе с ним за столом.

— Это моя дочь Надя, — указал он на девушку, которая якобы смущенно опустила глаза, и щеки её налились едва заметным румянцем.

Андрей мысленно прикинул возраст Манкина и его дочери и пришел к выводу, что девушка годится скорее во внучки, нежели в дочери мэру — ей на вид было не больше семнадцати, а ему — не меньше шестидесяти пяти.

— Полагаю, с господином Гарни и его родней вы уже знакомы?

Андрей кивнул, соглашаясь. Трактирщик сидел и сиял радостью. Очевидно, его не так уж и часто приглашали на ужин в особняк городского головы, и ради такого случая он даже оставил свой грязный, замасленный передник, заменив его чем-то вроде жилета.

Вновь наступило долгое молчание, в котором Андрей чувствовал себя очень неуютно — все взгляды пересеклись на нём. Наверное, ему полагалось в этом месте что-то сказать, но он не знал, с чего начать.

К счастью, на помощь пришел Бальтон.

— Молодой человек ещё не совсем освоился в новой обстановке, — объяснил он молчание Андрея. — Я уверен, что в течение ужина он возьмет себя в руки и поведает много интересных историй.

Юноша согласно кивнул, проглотив подступивший отчего-то ком.

Сэр Манкин понял намек куратора и хлопнул в ладоши. Тут же откуда ни возьмись вокруг стола закружились в быстром хороводе какие-то люди в белых сарафанах, и стол словно по волшебству наполнился ароматными блюдами. В глиняных бокалах заплескалась жидкость, по запаху похожая на вино — настоящее вино, а не пиво.

Сэр Манкин поднял свой бокал.

— Если то, что рассказал мне о вас господин куратор — правда, то я от всего сердца желаю вам удачи, — сказал мэр и выжидающе глянул на Андрея.

Наверное, эти слова нужно воспринимать как тост, подумал юноша и поспешно ухватился за свой бокал. Традиционно подняв вино, присутствующие выпили.

Прошло какое-то время, в течение которого все, за исключением Андрея и, может быть, Нади, были заняты поглощением пищи. Редкие реплики, которыми кидались то мэр, то куратор, то — изредка и с трепетом — трактирщик, были не наделены каким бы то ни было смыслом, чтобы уделять им внимание. Юноша не мог есть не потому, что ему не хотелось. Просто он чувствовал себя чертовски неловко в настолько чужой и настолько далекой от него компании. Но, чтобы не обижать хозяев и не привлекать к себе лишнее внимание, он старательно изображал жевание и глотание.

— Итак, я думаю, пришло время немного поговорить, — сказал мэр, отшвырнув вилку с тремя зубцами.

Снова Андрей стал центром интереса всех присутствующих. Он, опасливо озираясь, прекратил кривляние с едой, отодвинул полную тарелку и промокнул губы салфеткой. Когда молчание стало вовсе неудобным, он тихо спросил:

— Э-э… к-хм… Что бы вы хотели услышать?

— Расскажи о своей родине, — посоветовал сэр Манкин.

Андрей призадумался.

— Ну, э… Я живу… жил в большой стране под названием Россия. В большом городе Новосибирске. Сейчас там зима, впрочем, не так уж и холодно.

Это было всё, что смог рассказать юноша о родине. Больше попросту ничего в голову не лезло.

— А где находится твоя страна? — спросил мэр.

— На планете Земля. — Если уж и отвечать на подобный вопрос, то отвечать именно так.

— Планете? — Выражение лица Манкина стало озабоченным. — Выходит, ты живешь на круглом мире?

— Ну да!.. — Настал черед Андрея выглядеть озабоченным. — А ваш мир — он, что же, не круглый?

— Естественно, нет! — засмеялся мэр. — Как бы мы жили на круглом?

— Люди и звери скатились бы с него, — подхватил Гарни, — и свалились прямо в космос!

— В космос! — радостно воскликнул Ральф, раскрасневшись от волнения.

— Все! — подытожил Фавор.

Андрей растерянно глянул в сторону куратора, но сэр Бальтон, похоже, придерживался того же мнения.

— Вы считаете, что эта планета… этот мир — плоский?

— Именно! Разве ж это не очевидно?

— Но, — откашлялся Андрей, — кто-нибудь хоть раз видел край?

— Нет, — ответил мэр. — Это попросту невозможно, молодой человек.

— Если мир плоский, то есть в виде диска или блина — кто-то должен был хоть раз увидеть его кромку! — упорствовал юноша.

— Никто никогда этого не видел и не увидит, — подал голос Бальтон. — Арманнис не позволит.

— Арманнис? — переспросил Андрей.

— Да, таково имя нашего мира.

Разили по бокалу вина.

— И все же, можно доказать, что Арманнис — это шар, — спокойно сказал Андрей.

— Как? — Трактирщик поперхнулся. Для него слова, сказанные юношей, были сродни ереси.

— Почему? — округлил глаза Ральф, поглощенный перемалыванием салата.

— Зачем? — меланхолично спросил Фавор.

Андрей принял деловую позу, выдержал театральную паузу, а затем протянул:

— Ну, для этого нужно подняться на достаточную высоту. Вы увидите, что горизонт примет форму дуги.

— И что же? — не уловил мысли мэр.

— Это доказывает шарообразность!

— А как вы предлагаете достичь нужной высоты? — осведомился Бальтон. — В Ламаре, да и, пожалуй, в других городах нет особо высоких строений. Даже с главных башен замков, ручаюсь, такой эффект не наблюдается.

— Постройте планер, — предложил юноша. — Или воздушный шар.

— Абсолютно не понимаю, о чем вы толкуете, — нахмурился Манкин. — Не могли бы вы объяснить поподробнее?

— Конечно!

Андрей попросил листок бумаги и пишущий инструмент. Слуги мэра быстро выполнили просьбу, и вскоре по столу зашелестел наспех набросанный чертеж планера, а рядом с ним — воздушного шара.

Присутствующие поцокали языками, покивали головами, помахали руками, а потом разговор перешел в другое русло. Андрея попросили рассказывать о Земле что угодно — лишь бы интересно было. Юноша, произвольно выбирая темы, вкратце поведал о супермаркетах, Марианской впадине, глазированных сырках, автомате Калашникова, Голливуде, скором поезде, макаронах по-флотски, кокаиновых плантациях, Париже, солнцезащитных очках, финансовых кризисах, сомбреро, спутниковом телевидении, острове Пасха, династии Цинь, наручных часах, проблеме лишнего веса, заселении Северной Америки, Борисе Березовском, солнечных пятнах, химической промышленности, лох-несском чудовище и портвейне. Присутствующие слушали его, раскрыв рты, изредка вставляя восклицания вроде «Ой!», «Ух ты!» или «Дела!». Но особенно их поразило замечание юноши о современной женской моде, оголенных ножках, прозрачных маечках, трусиках-уздечках (нечаянно ляпнув про них, Андрею пришлось битый час объяснять, что же это такое — трусики-уздечки) и так далее. Надя, налившись румянцем, робко поглядывала на рассказчика из-под густых ресниц.

— Земля оказалась не хуже Арманниса, — сказал Бальтон, когда Андрей закончил и взял бокал, чтобы смочить пересохшее горло. — Конечно, есть у нас и достоинства…

— И недостатки! — некорректно перебил Гарни, пораженный рассказом (в особенности его частью про женскую моду, так как прочее едва себе представлял даже поверхностно) больше всех.

— В достатке! — согласился с ним Ральф, нанизывая на вилку кусочки мяса.

— Мясо! — Фавор схватил свою вилку и немедля урвал себе пару крупных кусков.

Беседа продолжалась ещё долго, пока, к несказанной радости Андрея, мэр не посоветовал закругляться.

— Вы, молодой человек, эту ночь можете провести в моём доме, — вежливо пригласил Манкин в конце ужина. — А завтра, мне кажется, вам лучше съездить до Валиуса.

— Спасибо за приглашение, — поклонился Андрей. — А кто этот Валиус?

— Старик. Немного ненормальный старик, который в своё время днями напролет вещал о вселенских катастрофах и прочей ненормальщине.

— Почему вы решили, что мне стоит увидеть его? — Андрей не горел желанием встречаться с сумасшедшим.

— Предчувствие, — ответил мэр неопределенно, пожав при этом плечами.

Сон не шел.

Андрей поднялся с постели, надел джинсы и тихо покинул дом. Обойдя его со стороны, он вышел к небольшому пруду, местами поросшему осокой. На дальнем конце пруда хриплым голосом одиноко пела лягушка, в ровной, зеркальной глади воды отражалась большая — гораздо больше земной — луна с непривычным, чужим рисунком морей. Лунная дорожка серебряной линией делила пруд на две части и упиралась в берег, на котором стоял юноша.

Андрей сел у кромки воды, нашарил в кармане джинсов мятую пачку сигарет и зажигалку, прикурил. Как ни странно, но за весь день от ни разу не курил, хотя считал себя заядлым курильщиком с многолетним стажем. Наверное, свежий воздух действует, мимоходом подумал он, затягиваясь горячим дымом.

Вероятно, настало время подумать, серьезно подумать о сложившемся положении. Весь день был как сон, Андрей сначала воспринимал всё именно так. Потом стал предполагать, что над ним пошутили. После пришла даже такая мысль, будто бы он умер, и душа переселилась в другой мир. Но всё оказалось не так просто, как хотелось бы.

Он ещё и ещё раз прокручивал в голове события минувшего дня, а в особенности — разговор за ужином, когда он узнал, что попал в ещё более невероятную ситуацию, чем путешествия во времени…

Он чудом перенесся в фантастический мир, мир сказок, мифов, преданий, легенд. Как так получилось — даже гадать не стоит, но что действительно стоит, так это решить, как действовать дальше. В принципе, можно ко всему привыкнуть и остаться в Ламаре. Сэр Манкин, да и куратор Бальтон не оставят его на произвол судьбы и, скорее всего, помогут найти более или менее подходящую работу, какое-то занятие. Андрей думал над этим и всё больше не хотел оставаться в Ламаре. Что его ждет здесь? Прозябание в роли никудышного ремесленника или посредственного земледельца? В лучшем случае, куратор примет его в состав городской стражи, но такая перспектива тоже нисколько не манила юношу.

Чего же ты хочешь, спросил он себя, надеясь получить ответ.

Сигарета истлела, и Андрей щелчком отправил её в воду.

— Не помешаю?

Юноша вздрогнул, резко развернулся и уставился на испугавшего его человека.

— Кто ты? — напряженно спросил он у силуэта, укрывшегося от лучей ночного светила за ветвями высокого кустарника.

— Не узнал? — иронично ответил силуэт женским голосом и вышел на свет.

Это была Надя, дочь местного мэра.

— Ах, это ты… ну и испугала ты меня, знаешь… — заворчал Андрей.

— Ну так что? — подошла вплотную девушка.

— Что? — не понял Андрей.

— Не помешаю? — улыбнулась она.

Андрей секунду обдумывал вопрос, а затем демонстративно подвинулся на кочке, которую облюбовал для созерцания пруда, давая девушке понять, что не против её присутствия.

— Что ты здесь делаешь? — поинтересовалась она, когда наконец уселась рядом. Андрей уловил тонкий цветочный аромат, струящийся от тела Нади.

— То же самое я бы хотел у тебя спросить, — пробубнил он, вспомнив, как испугался.

— Я первая вопрос задала, — возразила Надя.

Андрей смирился с её доводом.

— Да так… сон не идёт что-то. Решил немного посидеть на свежем воздухе. А ты почему здесь?

— Тоже не спится, — ответила она. — Как представлю, в какое приключение тебя угораздило…

Юноша закивал, соглашаясь.

— Ты боишься, — уверенно сказала она.

— С чего ты взяла? — хмыкнул Андрей, но внутренне согласился с Надей. Он действительно боялся нынешнего положения, но не хотел признаваться в этом даже себе.

— Ну, я бы боялась, — пожала плечами девушка, не отводя глаз от серебряной дорожки света на водяной глади. — Однако, ты сильно не переживай. Наш мир не так уж и плох, ты даже сможешь его полюбить, если захочешь.

Андрей так не думал, но решил не говорить этого.

— Я оказался в сказке, — задумчиво протянул он.

Девушка удивилась.

— Разве ты в детстве не мечтал об этом? — поинтересовалась она.

— Мечтал, конечно, как любой ребенок, — согласился юноша, вспоминая, что и в самом деле хотел когда-то испытать то приключение, в которое его угораздило попасть сегодня. — Но ребенок не может понять всех сложностей, которые сопутствуют этому.

Андрей нахмурился, вспоминая, как недавно в трактире не мог понять, почему хозяин обижается, что его вино называют пивом. Раз уж непонимание и нестыковка понятий обнаруживаются на таком ничтожном уровне, то что будет дальше?..

— А скажи мне, Надя, что у вас значит слово «пиво»?

Девушка вскинула бровь в явном замешательстве.

— А почему ты спрашиваешь? — чуть более громко чем нужно сказала она от удивления.

Андрей пересказал ей разговор в трактире, не забыв уточнить, что не хотел называть вино Гарни плохим, а просто сказав, что оно в его мире называется пивом. Надя с нескрываемым любопытством слушала Андрея, а когда он закончил, то, помедлив мгновение, взорвалась тихим, скулящим, но напирающим изнутри мощными волнами смехом.

— Ну и изумился же Гарни, когда ты сказал, что любишь пиво! — прыснула девушка, закрывая рот ладонью, чтобы ненароком не разбудить спящий дом.

— Не понимаю, что тебя так рассмешило, — обиделся Андрей, в самом деле не понимающий, почему Надю ни с того ни с сего охватило такое веселье.

— Я… ох!.. Я тебе объясню, — успокоила девушка, с трудом взяв себя в руки. — Вот, к примеру, когда ты выпьешь много вина, то что ты начинаешь хотеть?

Андрей в смущении отвел от девушки взгляд.

— Я не имею в виду женщин! — воскликнула Надя, заметив это.

— М-гм, ну тогда, наверное, я в туалет хочу? — предположил Андрей, внутренне снимая с себя всякую ответственность за моральную сторону разговора, в который оказался втянут и сам, и с помощью собеседницы.

— Именно! — подтвердила девушка. — А теперь сам подумай, что означает слово «пиво».

Андрею не составило труда провести линию рассуждений дальше, чтобы наконец узнать истинное значение этого слова. Нервно хихикая, он решил убедиться, что догадка верна:

— Не хочешь ли ты сказать, что я назвал вино Гарни э-э-э…

— Ты назвал его мочой, — закончила девушка, произнеся за него слово, которое он не хотел употреблять в женском обществе.

Теперь взорвался Андрей. Он тихо смеялся, закрывая рот сразу двумя руками, пока наконец не пришло какое-то облегчение. Утерев накатившие на глаза слезы, он констатировал:

— Да-а, наши миры сильно разнятся.

— Ты прав, — согласилась Надя. — Наверное, если б я оказалась в твоем мире, то тоже подумала бы, что попала в сказку. И мне пришлось бы несладко, как и тебе.

Андрей посмотрел на девушку. В ней не было ничего такого, что делало б её неписанной красавицей, но, тем не менее, Надя была довольно симпатична, и в мягком свете луны казалась русалкой, выбравшейся на берег, чтобы полюбоваться кувшинками и послушать успокаивающее кваканье лягушки. Длинные черные волосы девушки ниспадали почти до самой земли, когда она сидела, и частично закрывали светлую ткань ночной рубашки (скорее, халата); нос с горбинкой подчеркивал угловатые черты лица; за пушистыми, порхающими ресницами прятались карие глаза, в которых была детская наивность.

Конечно, детская, подумал Андрей, ведь Наде недавно исполнилось всего семнадцать лет. А ещё он подумал, что его родной мир вряд ли предстал перед девушкой миром сказочным. Скорее, он покажется ей ужасным, жестоким, непонятным и необъяснимым. Но не сказочным.

— Что ты будешь делать? — спросила девушка

— У? — Андрей не понял смысла вопроса, потому что пытался представить, как выглядела б Надя, одетая в купальник-бикини. Посмотрев ей в глаза, он покраснел и, чтобы она не заметила его смущения, отвернулся к воде.

— Навещу старика Валиуса, — ответил он, поругав предварительно себя за столь раскрепощенные мысли о незнакомой и к тому же юной девушке.

Надя согласно кивнула, показывая, что полностью одобряет эту идею.

— Думаю, он сможет наставить тебя на верный путь, — заключила она.

— Надеюсь, — буркнул Андрей, мало в это веря, однако.

Девушка прижалась поближе и положила голову ему на плечо, взяв ладонь Андрея в свои руки. Он начал думать, что не всё так плохо в этом мире, ощущая приятное тепло женских ладоней, успокаивающее, обнадеживающее, обещающее нечто…

Они сидели у самой воды ещё долго, слушая пение лягушки, наблюдая за неторопливым передвижением луны по ночному небу и думая каждый о своем.

ГЛАВА IIIПервые шаги

Провожать Андрея пришли не только мэр с дочерью и советником, куратор Маркус Бальтон и толстощекий трактирщик Гарни со своими тупоголовыми родственничками. На небольшой площади перед воротами мэрского особняка собралась достаточная толпа, чтобы можно было подумать, что здесь находятся все жители Ламара плюс аборигены с округи. Андрей смущенно всматривался в незнакомые лица и ощущал себя крайне неудобно — люди провожали его словно легендарного героя, собравшегося спасать мир от больших неприятностей.

— Кто их всех позвал сюда? — тихонько спросил Андрей у Гарни, когда тот подскочил, чтобы помочь юноше взобраться в седло.

— Они сами пришли, сударь, — заулыбался трактирщик. — Новости про вас распространились очень быстро. Готов ручаться, вас узнают даже в Каргосе!

Андрей не разделял радости Гарни. Он впервые собрался в путешествие — пусть и недалекое — по чужой стране, и совсем не хотел, чтобы каждый встречный узнавал его и горячо жал руку.

— Что за новости? — решил узнать Андрей.

— Как же? — искренне удивился Гарни. — Что вы — пришелец из другой реальности!

Юноша ещё раз подивился терпимости и довольно неплохим знаниям местных жителей по отношению к вещам неординарным. Впрочем, когда живешь бок о бок с троглодитами, вурдалаками и магами, то разучиваешься удивляться необычному.

Андрей окинул взглядом радостно гомонящую толпу, вежливо поклонился мэру Манкину и куратору Бальтону, одарил отдельной улыбкой Надю, которая единственная здесь выглядела обеспокоенной, и пришпорил коня, как объяснял ему куратор.

Животное понесло его прочь из города, который вскоре вовсе пропал за поворотом дороги.

Раньше Андрей никогда не ездил верхом и думал, что это очень сложное занятие. На практике оказалось, что это не так уж и трудно. Главное — войти в ритм движения и не очень расслабляться, иначе можно отбить себе всё заднее место. Ещё юноша обнаружил, что с выпрямленной спиной, а не согнутой колесом, ехать гораздо удобнее. Хорошо помогло и то, что конь под седлом был опытным скакуном и адекватно реагировал на неумелые команды всадника.

Большой луг, в центре которого стоял Ламар, постепенно перешел в густой лес. Андрей с интересом рассматривал проплывающие мимо пейзажи, жадно впитывая новую информацию. Флора по цветовой гамме почти не отличалась от привычных сибирских лесов: вокруг росли зеленые травы с появившимися первыми соцветиями, ветвистые кусты, высокие деревья. Среди деревьев были копии обычных сосен и елей, да и окутавшие их длинные и тонкие травы очень походили на земные.

В общем, если откинуть все невероятные события вчерашнего дня, то можно подумать, что скачешь в обыкновенном хвойном лесу средней полосы России.

Через полчаса Андрей остановил коня, чтобы немного передохнуть. Радостные впечатления первых минут поездки сменились тупой болью по всей спине и онемевшими ногами. Онемели ноги настолько сильно, что, когда юноша попытался вылезти из седла и встать на землю, то попросту рухнул в дорожную пыль.

Конь отступил на шаг в сторону и заржал. Андрею показалось, что он именно заржал, как ржут иногда люди.

Выругавшись, Андрей уселся на задницу и стал растирать отекшие мыщцы, морщась от неприятного ощущения «мурашек». Вскоре он уже смог подняться, не опасаясь упасть вновь.

Теперь, когда боли и отечности в теле стали проходить, юноша заметил, что лес полон звуков. В кронах деревьев щебетали невидимые с земли птицы, зовущиеся потакриками (Андрей пока не знал, что они зовутся именно так, поэтому условно назвал птиц чижами). Сразу с двух сторон до ушей донеслась тревожная «морзянка» дятлов, а один раз пропела птица, чей голос был точь-в-точь как у кукушки. Кроме того, под слоем прошлогодних колючек и увядших травинок Андрей услышал чье-то ворчливое пыхтение. Съедаемый любопытством, он приблизился к тому месту, откуда издавался звук, и поднял несколько сухих листьев лопуха (наверное, лопуха), открывая маленькое углубление в земле. Под ними обнаружился самый простой на вид ёжик, что-то увлеченно грызущий.

Бросив косой взгляд на человека своими маленькими черными глазами-бусинками, ежик пропыхтел:

— Закрой!

Андрей положил листья на прежнее место и с чувством удовлетворения зашагал к коню.

— ЧТО-О-О?!

Он развернулся так стремительно, что едва снова не оказался валяющимся в пыли. В три прыжка он одолел расстояние между собой и листьями лопуха, резко схватил их и чуть ли не уткнулся носом в спрятавшуюся под ними норку.

Ежика, конечно же, там не было.

Удрученный этим обстоятельство, Андрей прикрыл норку лопухами. Он был уверен, что только что видел маленького ежика, который посмотрел ему в глаза и сказал: «Закрой». Но разве животные могут говорить? Поставим вопрос по-другому: разве люди могут понимать животных? Ежик куда-то пропал, чтобы задать ему этот вопрос…

Не зная наверняка, умеют ли животные говорить и не поехала ли у него крыша, Андрей вернулся к коню, взгромоздился в седло и пришпорил.

Ежик и не подозревал, что своим длинным языком испортил юноше настроение на весь день.

Руководствуясь наставлениями Маркуса Бальтона, Андрей вскоре обнаружил неприметную тропку, петлявшую меж стволов деревьев, и направил коня по ней. На большой дороге ему так и не встретился ни один путник.

Преодолев два ручья и три оврага, конь наконец-то принес всадника к ветхой хижине у большого валуна, обросшего мхом. Хижина оперлась одним боком на валун, и только это не давало ей рухнуть, превратиться в груду старых, гнилых досок.

Спешившись, Андрей осторожно обошел жилище по кругу, пытаясь найти дверь, окно или хотя бы какую-нибудь дыру.

— Эй! — окликнул он, когда поиски не принесли результата. — Эй, есть кто-нибудь?

Вокруг продолжали щебетать птицы, стучать дятлы и гадать кукушки, но звуков человеческого происхождения не наблюдалось.

— Послушайте, мне сказали, что здесь живет некто Валиус, который может помочь мне! — С этими словами Андрей подошел к хижине поближе и обнаружил, что она всё-таки имеет вход — он представлял собой просто прислоненную к стене трухлявую доску.

Отодвинув её, юноша заглянул внутрь и поначалу ничего не заметил. Сквозь многочисленные щели мрак хижины едва разбавляли лучи света, а из предметов интерьера была только бесформенная куча тряпок у дальней стены. Пахло сыростью и грибами.

Уже отчаявшись встретить Валиуса, Андрей развернулся было обратно, но та самая бесформенная куча тряпок вдруг испустила человеческий стон.

— Кто там? — испугался он. Подойдя ближе, он увидел старика с закрытыми глазами, лежащего на подстеленных еловых ветках. Старик был явно при смерти уже давно — Андрей сделал такой вывод по невообразимо грязной бороде, из седой превратившейся в темно-серую.

— Я Валиус, — отозвался старик хриплым тихим голосом. — А кто ты?

— Меня зовут Андрей, — быстро представился он. — Дело в том, что…

— Андрей? — перебил его старик. — Не слыхал такого имени…

— Да, — не стал возражать юноша. — Но дело в том, что…

— А куда ты путь держишь, Андрей? — поинтересовался Валиус, хотя, по предположению юноши, не мог не слышать, что ответ на этот вопрос уже прозвучал ранее.

— К вам, — тем не менее, повторил Андрей, стараясь не повышать голоса. — Мне сказали, что…

— А зачем я тебе? — опять перебил старик слабым голосом, что вызвало вспышку возмущения у юноши.

— Я это и пытаюсь сказать! — голос Андрея стал твердым. — Мне…

— Что ты пытаешься сказать, молодой человек? — приоткрыл глаза Валиус. В его дрожащем голосе, как показалось, промелькнула тень насмешки.

— Вы выслушаете меня, или нет, в конце-то концов! — не стерпел Андрей. Он чувствовал, что старик издевается над ним.

— Конечно! — отозвался Валиус слабеющим голосом.

— Прекрасно! — парировал Андрей. Он готов был поклясться, что под густыми усами скрывается довольная улыбка. — Итак, мне сказали…

— О чем ты хотел меня спросить? — серьезно сказал старик, щуря засевшие глубоко в черепе глазки.

— О боги! — взревел Андрей. — Вы и впрямь полный чудак — Бальтон был прав!

С этими словами он вскочил на ноги и развернулся, чтобы уйти.

— Постой, вьюноша! — позвал его старик и чуть приподнял голову. — Ты что-то хотел узнать у меня?

— Вы меня не слушаете! — прорычал Андрей, остановившись, но не оборачиваясь.

— А разве ты пытался что-то сказать?

Андрей яростно сплюнул и вышел вон, попутно ругаясь такими словами, которые, несомненно, здешние леса ещё не слыхивали. Подойдя к коню, он стал отвязывать его от дерева.

Из хижины тем временем доносились кряхтение, сопение и невесть откуда взявшийся скрип. Через минуту из неё показалась грязная голова Валиуса, а потом и он сам. Ожесточенно почесав затылок, он хитро подмигнул в сторону юноши и, уставив руки в бока, весело спросил:

— Тебя послал куратор Ламара?

— Это уже не имеет смысла, — зло ответил Андрей, продолжая отвязывать поводья. — Я возвращаюсь.

— Какой же ты обидчивый, вьюноша! — усмехнулся Валиус. — Совсем шуток не понимаешь.

— Что-то перестал последнее время… — согласился Андрей, отвязав, наконец, поводья. Он неумело запрыгнул в седло и развернул коня.

— А я думал, что в твоем измерении есть чувство юмора, — вздохнул старик и поплелся обратно в хижину.

— Что? — Андрей быстро оказался на упругой земле. — Что вы сказали про моё измерение?

— Ты ведь не местный, верно? Если, конечно, понимаешь, что я имею в виду.

Андрей подскочил к Валиусу вплотную. Его немного смутил гриб, подозрительно напоминающий бледную поганку, который торчал у старика из правого уха.

— Вчера я совершенно случайно оказался в вашем мире, — поспешно заговорил юноша, напрочь забыв все обиды. — Мне сказали, что вы можете помочь…

— Помочь? Как я могу помочь? Отправить тебя обратно в твое измерение?

В глазах Андрея загорелась искра надежды.

— А вы можете? — осторожно спросил он.

— Нет, конечно же, нет, — отмахнулся Валиус. — Слушай, вьюноша, у тебя есть что-нибудь выпить?

Андрей кивнул, быстро сбегал до коня, где в походной сумке у него была припрятана фляжка.

— Вот, у меня есть немного пи… — осекся он, но тут же поправился. — Немного вина.

Валиус принял из рук юноши фляжку, быстро осушил её, после чего смачно отрыгнул.

— Хорошее пойло, — отметил он. — Гарни подсобил?

— Вы знаете Гарни? — зачем-то спросил Андрей, смущенный переменчивым настроением старикана.

— Знаю ли я этого толстозадого прощелыгу? — натурально изумился Валиус. — Конечно, знаю! Но ведь речь сейчас не о нем, верно?

Андрей согласился.

— Что тебе от меня нужно?

— Ну… — юноша смешался от тона, каким был задан вопрос. — Мне сказали, что вы можете помочь.

— Я это уже слышал, причем неоднократно, — заявил Валиус. — Ты думаешь, старый полоумный хрыч, живущий в столь спартанской обстановке, может чем-то тебе помочь?

Андрей не нашелся что ответить. К нему начала приходить уверенность, что вся поездка предпринималась зря. Придется возвращаться в Ламар.

Валиус нагнулся, поднял с поросшей мхом земли иссохший в прошлом году лист, затем вырвал у себя из уха поганку, аккуратно завернул её в лист и запихал себе в рот. Работая челюстями с видимым наслаждением, он подмигнул и спокойно спросил:

— Ты хоть знаешь, почему оказался здесь?

— Мне сказали… — начал было Андрей, но старик в очередной раз перебил его.

— Я не о том, тупица. Ты знаешь, почему оказался в этом измерении?

Юноша только покачал головой.

— Пойдем, присядем, — пригласил его Валиус. Они прошли несколько метров за валун, где обнаружилась маленькая самодельная лавочка. — Дело в том, что, как я и утверждал много лет тому назад, наступил конец света.

— Конец света? — не поверил своим ушам Андрей.

— Ну, я не так выразился. Конец света, конечно же, пока не наступил, но вот механизм уже запущен, — поправился старик.

— Откуда вы это знаете? — подозрительно прищурился юноша.

— Оттуда же, откуда знаю, что ты из другого измерения, — уклончиво ответил Валиус. — Как бы там ни было, процесс, что называется, пошел. Часики тикают, и скоро наступит самый что ни есть настоящий, окончательный и бесповоротный конец света. То бишь Апокалипсис.

От такого предзнаменования по спине Андрея пробежал табун мурашек.

— И сколько же осталось времени? — посчитал он нужным спросить.

— Кто знает, — хихикнул старик.

— А можно ли предотвратить катастрофу? То есть этот Апокалипсис? — заволновался Андрей.

— Конечно, можно! — заверил старик. — Более того, я точно знаю, как это сделать!

— И как же? — спросил Андрей, чувствуя, как начинает покрываться потом.

— Не скажу! — отрезал Валиус.

— Почему? — возмутился Андрей.

— Если я расскажу всё сейчас, книга потеряет интерес.

— Какая книга? — не понял юноша.

— Не важно, — заверил его старик.

— Я вас совершенно не понимаю, — сокрушился Андрей.

— Я сам себя редко понимаю, — вторил ему Валиус.

Наступило молчание. Андрей с опаской поглядывал на старикана и прикидывал шансы. Он никогда раньше не встречался с психами и не знал, насколько они опасны, но надеялся, что ему хватит времени добежать до коня. Валиус тоже поглядывал на юношу, но не с опаской, а со скрывающейся за грязными усами улыбкой и веселыми огоньками в глазах.

Истинный псих!

— Расслабься, вьюноша, — наконец прохихикал старик. — Не стоит меня бояться. Я хоть и бываю иногда странен, так это вызвано моим затворническим образом жизни. Когда месяцами не видишь людей, забываешь, как следует себя вести с ними.

Старик встал.

— Тебе сказали, что я могу помочь, и были правы, — гордо сказа он. — Но помочь я могу только советом.

— Каким? — Андрей тоже поднялся.

— Поезжай в Каргос. Там, если повезет, сможешь найти человека по имени Родган — это мой старый друг. Скажи, что я послал тебя, и объясни ему ситуацию, тогда, вероятно, он согласится взять тебя в ученики.

— В ученики? Но если я не хочу быть учеником!

— А кем ты хочешь быть? Сразу рыцарем? Или, может быть, императором? Делай, что я тебе велел.

— Как же я найду его в Каргосе? Насколько мне известно, это довольно крупный город, — засомневался Андрей.

— Найдешь, если захочешь, — уверенно сказал Валиус. — Главное, езжай в Каргос немедля.

— Но к чему такая спешка? Я бы хотел сначала вернуться в Ламар…

— Никакого Ламара! — воскликнул старик. — Ты пришел ко мне за помощью, и я даю тебе помощь! Так соизволь уж быть не настолько тупоголовым, чтобы не взять эту помощь!

Андрей слегка обиделся на такой поворот в разговоре.

— Но я даже не знаю дороги туда! — попытался он защититься.

— Я всё объясню, — возразил старик.

И он стал объяснять.

ГЛАВА IVПо пути в Каргос

До Каргоса, столицы Киренейской провинции, по словам старика Валиуса, верхом на коне предполагалось проехать три дня. Сначала Андрей помышлял всё ж вернуться в Ламар, потому что, отправляясь за помощью к отшельнику, никак не планировал, что сразу же двинется куда-то ещё. Но, пораздумав, решил совету старика последовать — уж очень недвусмысленно тот намекал на необходимость немедленно начать путешествие.

На исходе первого дня Андрей не встретил ни одного путника — пешего или конного. Это одновременно и успокаивало, и тревожило. Успокаивало, потому что не было необходимости подозревать в каждом встречном любителя легкой наживы (чем, безусловно, Андрей и являлся), или, говоря языком простым — бандита. А тревожило тем, что население почему-то явно избегало пользоваться такой хорошо утоптанной, удобной во всех отношениях дорогой, пролегающей, как стало известно, почти через всю провинцию.

Такое положение могло объясняться просто: на дороге бандиты.

Конечно, совсем не обязательно, что где-то и в самом деле засела шайка головорезов, не пропускающих никого через себя. Может быть, в асаре аборигены не имеют привычки мигрировать…

Дав коню возможность спокойно подкрепиться сочной травой, растущей с избытком на обочинах дороги, юноша тем временем разбил лагерь. Особенно, впрочем, он ничего не делал, лишь сбросил с коня походную сумку, насобирал в лесу охапку сухих веток да притащил оттуда же старое поваленное дерево. Расседлывать бедное животное он не стал, рассудив, что проделать эту операцию он, конечно же, сможет, но повторить её в обратном порядке — вряд ли.

Ужин для Андрея состоял из неторопливо выкуренной сигареты у трескучего костерка, да нескольких глотков студеной воды из ключа неподалеку. Валиус, пропади он пропадом, послал юношу черт знает куда и зачем, не дав в дорогу даже своих поганок, растущих у него прямо из ушей. Андрей вспомнил, как ненормальный старикан уплетал столь неаппетитное лакомство, и в отвращении повел плечами. Уж лучше просто водичка, чем такая еда, трезво рассудил он.

Солнце закатилось за горизонт, и сразу же стало темнеть. Не прошло и получаса, как вокруг уже стлалась непроглядная ночная тьма, принесшая с собою характерные запахи дремлющего леса, таинственные звуки и новую волну тревог. Андрей подкинул в костер несколько крупных веток, взял в руку подаренный куратором кинжал и стал его вертеть туда-сюда, разглядывая. Кинжал ничуть не изменился за те две минуты, которые он провел за поясом у юноши, прежде чем тот заткнул его туда. Раз в десятый, а может, и в двадцатый, Андрей осторожно вынимал оружие и наблюдал отражение огня на лезвии. Тоскливо вспоминались обычные кухонные ножи из закаленной стали, наверняка не в пример лучше функционирующие в любой ситуации, чем этот кусок плохо зашлифованного и так же плохо заточенного железа, для удобства снабженного неудобной рукояткой. Нож был единственным оружием, а значит, и единственным шансом уцелеть, если вдруг какой-то разбойник попытается поживиться за счет Андрея.

На небосклон неторопливо выкатилась яркая луна, непривычно большая в этом мире. Если приглядеться, то на её поверхности можно было разглядеть три широкие линии, пересекающиеся в одной точке. Они образовывали нечто похожее на шестиконечную звезду или снежинку. Непривычный рисунок звезд отдавался в душе ноющей тоской, лишний раз напоминая, что мир вокруг — другой, чуждый, чужой.

Андрей поудобней разместил сумку и лег, подложив её под свою голову и укрывшись плащом. Спустя какое-то время он уже спал тревожным сном.

Разбудило юношу ржание коня. Он подскочил, пристально посмотрел сквозь тьму на животное, сжимая в руке кинжал. Конь вел себя беспокойно — это мог сказать любой, даже несведущий в повадках лошадей. Передними копытами он рыл землю, часто кивал головой на длинной шее, размахивая густой гривой, и издавал предостерегающие звуки. Андрей подошел к коню, попытался погладить, чтобы успокоить, гадая, что именно в таких случаях лучше сделать: подкинуть животному свежей травки или гаркнуть на него.

Но тут он понял, почему конь ведет себя столь странно.

В лесу, совсем близко от стоянки, раздался пронзительный, высокий и вместе с тем зловещий вой.

Волки!

Андрей не знал, какие волки могут быть в Киренее, но если здесь есть говорящие ежи, то с волками, очевидно, лучше вообще не встречаться.

Поспешно собрав вещи, юноша укрепил их на седле, отвязал коня и взобрался на него. Именно в этот момент вой повторился. Только теперь его источник был не в лесу, а сзади, на расстоянии нескольких шагов! Рефлексивно повернув голову, юноша в призрачном свете луны увидел волка. И понял, что это совсем не волк — существо, габаритами чуть уступающее лошади, вряд ли можно назвать волком.

Конь стремительно понес по дороге, выбирая направление сам, а не подчиняясь неумелым и часто неуместным командам всадника. Сзади непонятное существо рыкнуло, затем зарычало, и бросилось вдогонку. Его движения были не слышны.

С замиранием сердца Андрей услышал новую порцию нечеловеческого вопля. На этот раз он был не просто громким и зловещим, а громким, зловещим и яростным. Существо, чем бы оно ни было, вряд ли питалось корой деревьев и еловыми шишками. И, по всей видимости, сейчас оно было достаточно голодно, чтобы догнать путника и съесть его, закусив конем.

Андрей повернулся, чтобы определить, далеко ли до кошмарного преследователя, и заметил, что нет, не далеко. Более того, полуволк-полубык сократил расстояние так, чтобы иметь возможность стремительным рывком прыгнуть на всадника. Понятное дело, он воспользовался этой возможностью. Юноша понял, что не успеет даже пригнуться, избегая встречи с острыми зубами, сверкнувшими в лучах луны. Он понял, что уже погиб.

Однако, судьба имела иное мнение на сей счет.

Конь нырнул под толстую ветку громадной сосны, растущей у самой дороги. Андрей, в это время смотрящий назад, вряд ли заметил приближение опасного препятствия, поэтому избежать встречи с веткой не смог. Сильный удар оглушил юношу, вышибив из глаз ярчайший сноп искр. Отделившись от седла, он тюком с картошкой рухнул наземь, теряя на несколько секунд сознание.

Когда голова относительно прояснилась, Андрей приподнялся на локтях, осмотрел дорогу и не увидел ни коня, ни того существа, которое гналось за ним.

Бедная скотина, подумал юноша. Ей суждено этой ночью стать поздним ужином прожорливого быка с волчьей шерстью.

— Доброй ночи! — раздался чей-то голос позади.

— А!.. — многозначительно ответил Андрей и, едва встав на ноги, от испуга опять разлегся в пыли.

— Кто вы? — наконец спросил он, уняв начавшую было расти во всем теле дрожь. Присутствие рядом живого человека немного успокаивало.

— На самом деле, это неважно, — улыбнулся мужчина. Теперь Андрей заметил, что он был совершенно нагим.

— А почему вы… м-гм, без одежды? — не нашел ничего лучшего спросить юноша.

— Кто вы, почему без одежды, — передразнил мужчина грубым голосом. — Вы задаете слишком много вопросов, молодой человек. Слишком много вопросов, когда ответы на них вам совершенно ни к чему.

Пока он говорил, его голос становился всё ниже и ниже, превратившись в конце концов в настоящее звериное рычание. Мужчина упал на четвереньки, по-кошачьи изогнулся и в страшной ухмылке обнажил ряд белоснежных зубов с длинными клыками. Андрей расширившимися от ужаса глазами наблюдал, как человек стал быстро покрываться шерстью, увеличиваясь при этом в размере. Его лицо вытянулось вперед, превратившись в волчью морду; глаза загорелись кровожадным огнем.

Чтоб мне провалиться на этом месте, подумал юноша, искренне желая этого. Оборотень!

Вырвав когтями клочья земли, минуту назад бывший человеком оборотень прыгнул вперед. Андрей сообразил откатиться, и это спасло его от смертельного удара сильных лап. В сантиметре от живота клацнули челюсти.

Юноша попытался подскочить на ноги, но тут же был сбит ловким прыжком. Теперь челюсти оборотня сжимались в сантиметре от лица. Андрей изо всех сил держал лохматое горло чудовища, не давая ему возможности дотянуться до своей головы, ощущая противный кислый запах из черной глотки. Оборотень навалился всем телом на Андрея и стал когтями задних лап рвать джинсы и плоть под ними. Адская боль заставила юношу сильнее сжать руки, но задушить чудовище у него не получалось.

Неизвестно, что бы вышло из всего этого, но краем глаза юноша заметил какую-то вспышку света. Оборотень взвизгнул и отлетел к ближайшему дереву. Запахло паленой шерстью.

Андрей нашел в себе силы подняться, окинул взором поверженное чудовище, нелепо валяющееся в невысокой траве. Чудовище быстро сменило облик, и вместо отвратительного на вид зверя вскоре был простой голый мужчина с обугленной раной в боку.

На дороге стоял ещё один человек. Он, как заметил Андрей с некоторым облегчением, был одет и в руках держал палку. В темноте нельзя было сказать наверняка, палка ли это.

— Вы не пострадали? — спросил человек.

— Я? — изумился Андрей, удивляясь, что обращаются к нему. Разум «плыл» от головокружительных событий ночи и отказывался работать как надо. К тому же, раскалывалась голова; рукой юноша нащупал здоровенную шишку на затылке. — Есть немного…

— Он вас укусил? — тревожно поинтересовался человек. Его тон Андрею не понравился.

— Нет, он меня не укусил, — жестко ответил юноша. — А вам хотелось бы?

— Да что вы такое говорите, — расслабился человек. — Конечно же, нет!

Он подошел ближе, и теперь Андрей мог разглядеть широкий желтый халат, подпоясанный широкой блестящей лентой, странного вида шапку с брошью на месте кокарды, длинную — в человеческий рост — сучковатую палку и молодое лицо со щегольской бородкой.

— Это вы стреляли? — поинтересовался юноша.

— Стрелял? Ну, можно сказать, что я, — добродушно ответил незнакомец.

— И где же ваше оружие? — Андрей начал надеяться, что есть всё-таки в этом мире что-то посущественнее луков и мечей.

— Вот оно! — кивнул незнакомец в сторону своей палки. — Вам повезло, что я оказался рядом.

— Да уж, — согласился юноша. — Вы спасли мне жизнь. Кстати, почему вы назвали палку оружием? Лично я не вижу сходства с…

— Палку? — возмутился человек. — Это не палка! Это посох, вы, невежда!

Андрей осекся.

— Да если б не эта «палка», как вы соизволили сказать, то лететь бы сейчас вашей душе на небеса к праотцам! — Незнакомец, похоже, не на шутку оскорбился.

Теперь Андрей начал подозревать самое худшее. Уж лучше бы его сожрал оборотень!..

Выбрав момент, когда незнакомец в халате замолчит, чтобы набрать в легкие воздух для новой тирады возмущения, он осторожно спросил:

— А кто вы такой, если не секрет?

— Я Ланс Кейвак, — сообщил тот.

— Андрей, очень приятно. — Юноша протянул руку, и незнакомец автоматически её пожал. — Но я не это имел ввиду. Кто вы по профессии?

— Конечно же, маг! А вы думали, я брожу по лесу с длинной палкой, чтобы сшибать с деревьев шишки?

— Маг? — переспросил Андрей. — Впрочем, мне стоило догадаться…

— Почему же вы так удивлены моей профессией? — растерялся маг, на минуту позабыв о распирающих его негодованиях по поводу оскорбления личного посоха.

— Всегда забываю, где очутился, — неопределенно ответил юноша.

— А где вы очутились? — решил уточнить Кейвак.

— Да в Киренейской провинции, где ж ещё, — вздохнул Андрей.

— А… Ну да, действительно. Здесь не так уж и часто встречаются маги, — вздохнул Кейвак в ответ, не поняв, конечно же, что имел ввиду юноша.

Остаток ночи и весь следующий день Андрей провел в компании Ланса Кейвака — оказалось, маг тоже направляется в Каргос. Для пущей безопасности и скрашивания пути они решили ехать в столицу провинции вместе. После схватки с оборотнем Андрей, не без помощи мага, отыскал в лесу испуганного коня, кое-как его успокоил, напоив водой из родника. У Кейвака была своя лошадь.

Андрей поведал магу историю своего невероятного прибытия в это измерение, рассказал о Ламаре и о совете ехать в Каргос. О сумасшедшем Валиусе он смолчал, благоразумно решив не посвящать посторонних людей во все тонкости своего путешествия. Ланс, в свою очередь, рассказал историю своего становления как мага, то, что невозможно найти более или менее приличной работы в Киренее и то, что он планирует отправиться в прибрежное государство Лирандию в надежде получить там высокооплачиваемое место боевого мага.

Очередную ночь они провели более спокойно, попеременно дежуря, но ранним утром их разбудил странный шум, доносящийся дальше по дороге.

— Что это? — сонно спросил Андрей, пытаясь раскрыть слипшиеся глаза.

— Я думаю, там идет бой, — ответил Ланс, прислушиваясь к близким звукам.

— Бой?! — Андрей мигом стал бодрым. — Ты хочешь сказать, там идет сражение?

— Именно, — кивнул маг.

И действительно, в отдельных звука можно было распознать лязг металла, крики людей, тяжелые удары.

— Мне кажется, они совсем близко, — вполголоса сказал Андрей.

— Совершенно верно. Они за следующим поворотом.

Ланс поспешно схватил свой посох, с которым не расставался даже во время сна, встал и крадущейся походкой юркнул в заросли кустов.

— Ты разве не идешь? — послышался его голос из-за растительности.

— Куда? — искренне удивился Андрей. — Мне кажется, мы незаметны с дороги, так незачем прятаться.

— Я не про это, — чертыхнулся голос. — Разве ты не хочешь посмотреть?

— Посмотреть? Ну уж нет! — твердо отказался юноша. — Меня прошлой ночью чуть не убил оборотень, и я не горю желанием ещё раз экспериментировать со своей везучестью, нарываясь на чей-то меч.

— Иди сюда! — требовательно зашипел голос Ланса. Андрей, сам того не хотя, подчинился ему.

Прокравшись под прикрытием высоких кустов и деревьев, они оказались на склоне холма как раз напротив потасовки. То, что открылось Андрею, он едва бы назвал потасовкой…

Разноцветные люди в количестве пяти человек теснили к лесу двоих рыцарей, которые отчаянно отражали атаки коротких шипованных дубин блестящими мечами. Доспехи рыцарей были забрызганы красными пятнами, в которых Андрей справедливо предположил кровь, потому что на земле за спинами разбойников (кто ж ещё эти пестрые бородатые личности!) неподвижно лежали тела, много тел.

Один из рыцарей провел успешную комбинацию ударов и отрубил разбойнику руку. Громкий крик сотряс утренний лес, и тут же ему вторил другой крик. На этот раз кричал рыцарь, которому короткий кинжал вспорол живот. Крик был недолгим, потому что в следующую секунду массивная дубина стремительно опустилась на его шлем.

Второй рыцарь не заметил, как пал его товарищ. Он лихо крутил мечом по сложным траекториям, и его маневры дали внушительный результат: одному разбойнику лезвие меча разрубило лицо, а второму — брюхо. Но не успел рыцарь порадоваться этому, как дубина ударом с разворотом врезалась в его голову.

— Отлично! — прокомментировал это Ланс. — Превосходно!

Андрей ничего превосходного не заметил и сказал об этом приятелю.

— А как же! — изумился тот. — Ты видишь — их осталось двое!

— Ну?

— Мы без труда управимся с ними! — Лицо мага озаряла хищная улыбка.

— Управимся? Ты хочешь вступить в бой с теми типами?

— Конечно! А разве ты не хочешь?

— Если бы даже хотел — у меня нет оружия! — воскликнул шепотом юноша.

— Да? — Новое обстоятельство заставило мага на минуту задуматься. Впрочем, он быстро вскинул что-то в уме и покрепче сжал посох. — Тогда сиди здесь и наслаждайся зрелищем!

После этих слов он бросился вниз, больше не волнуясь о скрытности движений — под его ногами затрещали сухие ветки. Оставшиеся в живых разбойники одновременно повернулись на звук, их лица на секунду стали удивленными. После, не колеблясь, они ринулись навстречу Лансу, размахивая на бегу дубинами.

Андрей охнул, когда тяжелое «ударное» оружие одного из разбойников превратилось в метательное, но Ланс пригнулся, и дубина просвистела в жалких дюймах над его шапкой. Широким концом посоха маг ударил разбойника, оставшегося при оружии, затем быстро крутанул посох и по наклонной траектории опустил его на шею второго разбойника. Андрей был уверен, что ему послышался хруст, но не знал, что хрустнуло — посох или плечевые кости бедняги.

В довершение Ланс с силой ударил посохом корчащегося в дорожной пыли бандита, который всё пытался дотянуться до оброненной дубины.

И наступила тишина.

— Бог ты мой! — Андрей был поражен произошедшим. — Круто ты их уделал, Ланс! Одного не пойму — почему ты не воспользовался магией?

Ланс любовно поглаживал свое оружие и снисходительно смотрел на юношу.

— Иногда там, где кажется необходимым применить магию, достаточно простой, грубой физической силы, — усмехнулся маг. — Впрочем, я попросту забыл о своих способностях.

— Забыл?

— Ну, я пока ещё не профессиональный маг, — потупил взор Ланс.

Андрей стал рассматривать поле боя. Вокруг лежали тела как минимум двадцати человек, из которых большинство были мертвыми разбойниками.

— Теперь ясно, почему нам не встречались другие путешественники, — сказал Кейвак. — Разбойники устроили на дороге засаду.

Андрей показал на тела облаченных в доспехи воинов, которых насчитал шесть человек.

— А они кто такие? — спросил он.

— Наемники, — ответил Ланс. — Очевидно, сопровождали вон того торговца.

Теперь Андрей среди трупов заметил лежащего ничком человека в темно-серой хламиде. Рядом с ним стоял перевернутый сундук.

— Ого! — воскликнул Ланс, когда они подошли и открыли сундук. — Ты гляди, сколько добра!

Андрей брезгливо смотрел, как Кейвак достает из сундука то халат, то шапку, то какие-то смешные на вид башмаки и восторженно глядит на все это «добро».

— Зачем нам эти тряпки? Мне кажется, ты не особо нуждаешься в одежде.

— Тряпки? Ты называешь это тряпками? — Маг возмутился ещё больше, чем в истории с посохом, неосторожно названным палкой.

— Ну хорошо, одежда, — поправился Андрей. — Какая разница?

— Это не простая одежда! — возразил Ланс. — Это одежда для магов!

— Большое дело, — буркнул юноша себе под нос. — На вид одежда как одежда, только неудобная и нелепая.

— Зато больших денег стоит! Кстати, что ты там сказал по поводу неудобной и нелепой? — Ланс был облачен в похожее одеяние и явно не согласился с качествами, которые Андрей приписал его халату.

Чтобы отвести разговор от ненужных прений, Андрей спросил:

— Зачем тебе нужно было убивать этих разбойников? Разве мы не могли обогнуть их лесом?

— Конечно, могли, — согласился маг. — Но оставлять столько трофеев двум неотесанным болванам было бы по меньшей мере глупо!

Якобы в подтверждение своих слов он развел руками, словно охватывая все поле боя целиком.

— Трофеи? Ты хочешь сказать, что мы заберем их оружие? — до Андрея стал доходить смысл действий Ланса.

— И не только оружие! Мы снимем все доспехи, все украшения, если они есть, выгребем из карманов всё, что имеет хоть малейшую ценность!

— Но ведь это мародерство какое-то! — воскликнул Андрей, содрогаясь от мысли, что придется раздевать изрубленных людей, снимать с них щедро орошенные кровью латы.

— А откуда ещё у безработного мага появятся деньги, чтобы прокормиться? — привел контрдовод Ланс. — К тому же, это и в твоих интересах тоже.

— Да?

— Конечно! Мы поделим выручку поровну!

Радостно потирая руки, маг стал обходить покойных, разглядывая их снаряжение. Затем он начал стаскивать с них, как и обещал, всё, что, по его мнению, имело ценность. Андрей стал ему помогать только ради того, чтобы опять не оказаться в стороне. Когда дело было сделано, он задумчиво посмотрел на кучу трофеев и спросил:

— Как далеко до Каргоса?

— О, совсем ничего! — успокоил его Кейвак. — Миль сорок, не больше.

— Ты думаешь, мы утащим столько железа, даже если нагрузим лошадей? — усомнился юноша.

— Во-первых, лошадь только у меня. У тебя — конь.

— Да какая разница?

— Во-вторых, это не железо, а бронза, — не обратил внимания на Андрея Ланс. — А в-третьих, нам незачем тащить это сейчас. Мы спрячем наши трофеи в лесу, наймем в городе повозку, вернемся и заберем их.

Андрей был вынужден согласиться с логикой мага. Вместе они стали перетаскивать доспехи и оружие павших воинов и разбойников в лес, маскируя их таким образом, чтобы никто не смог заметить тайник, даже стоя рядом с ним. Юноша хотел на всякий случай оставить себе длинный двуручный меч, но Ланс отговорил его, мотивируя тем, что меч, тем более двуручный, — это лишний груз, когда не умеешь им владеть. Когда с трофеями было покончено, Кейвак стал оттаскивать трупы на другую сторону дороги.

— Зачем? — спросил Андрей, не горящий желанием прикасаться и тем более волочить по неровной почве мертвецов.

— Хочешь, чтобы они тут валялись, воняли и пугали путников? — ответил Ланс.

Андрея такое пренебрежение к усопшим, мягко говоря, покоробило.

— Может, их следует закопать? — сказал юноша, с отвращением смотря на кучу окровавленных человеческих тел, когда Кейвак бросил на неё последний труп.

— Ты яму хочешь рыть? — вскинул брови Ланс, вытирая вспотевший лоб рукавом.

Андрей прикинул, сколько потребуется времени и сил, чтобы вырыть яму на двадцать три трупа, пользуясь при этом в лучшем случае тем самым двуручным мечом.

— Я тоже не хочу, — констатировал маг, заметив колебания юноши. — Всё равно они уже покойники и претензий не имеют.

Несколько минут спустя Андрей и Ланс уже скакали верхом по дороге в сторону Каргоса. По пути маг стал объяснять, что им очень повезло — за такое количество трофеев можно получить немалые деньги.

— Сколько? — задал вопрос юноша.

— Последний раз я был в столице три года назад, — пожал плечами маг. — Наверняка цены на вооружение изменились, но думаю, в пределах двухсот монет.

— Золотом?

— Ха! Кто тебе даст такие деньги! Я лично и двух золотых монет за раз не видал.

Кейвак начал рассказывать про цены на оружие и доспехи, про дороговизну и тех и тех. Андрей узнал, что дубины на самом деле зовутся палицами, короткие мечи наемников — палашами, а халаты магов — мантиями. И шапка на Лансе — это не шапка, а скуфья.

Когда впереди показалась каменная стена города, Ланс свернул в сторону расположенной подле стены деревушки. Там, взяв на прокат повозку и оставив в залог один из своих многочисленных перстней (количество которых многократно возросло после известной «потасовки» в лесу), он запряг свою лошадь и повернул назад. Андрей заметил, что лошадь мага вряд ли предназначена для подобных «прогулок с каретой», так как является ездовой.

— Ты думаешь, кобыла к повозке прилагается бесплатно? — язвительно спросил Ланс, акцентируясь на слове «бесплатно».

К концу дня приятели, вернувшись из леса с богатой добычей, уже въезжали в городские ворота — массивные высокие створки их темного дерева, обитые железными пластинами.

ГЛАВА VТорговый город

Андрей увидел то, что и ожидал. Каргос был обычным средневековым городом, с узкими улочками, вымощенными кое-где булыжником, невысокими — в два, реже — в три этажа, — домами, украшенными железными флигелями. В центре города на небольшом холме возвышался замок, в котором жил герцог Киренейский, наместник императора в провинции.

Многочисленный народ сновал туда-сюда и галдел. Редкие всадники криками расчищали себе путь сквозь человеческую массу и шикали на собак, норовящих схватить лошадей за задние ноги. Кое-где лениво зевали городские стражники — аналог милицейских патрулей в родном мире Андрея.

Вопреки предсказаниям трактирщика Гарни, юношу никто не узнавал. Всё, что ему доставалось — лишь косые, почти незаинтересованные взгляды. Наверное, одежда на Андрее была достаточно необычна для здешних мест.

Ланс направил повозку по главной — самой широкой — улице торгового квартала, высматривая во множестве разнообразных вывесок оружейные лавки. Это было не так-то просто, ведь количество вывесок превышало все разумные пределы. Они висели на цепях, стояли у дверей, были высечены прямо на каменных стенах лавок, закрывали улицу арками и мостиками. Материалы, из которых были сделаны вывески, варьировались от ткани до металла, а их узорам, расцветке и форме вообще не было счета. Судя по рекламным словам, купить в Каргосе можно было что угодно. Как пояснил Кейвак, город был центром торговли провинции; сюда съезжались продавцы и покупатели со всей Киренеи и даже из соседних провинций.

Углубившись в квартал на приличное расстояние, Ланс наконец-то заметил нужную вывеску: на двух тонких цепочках висел длинный меч, почти такой же, как тот, что Андрей хотел оставить себе. Остановив повозку напротив лавки, Ланс стал выгружать только оружие, пояснив, что в этом месте доспехи вряд ли купят. Андрей помогал ему.

— Сколько вы дадите за это снаряжение? — спросил маг, когда они выложили свои трофеи перед хозяином лавки.

— Сейчас посмотрим, — ответил низенький мужчина преклонного возраста. Он начал, щурясь, изучать товар, вертеть его в руках, даже принюхивался. Андрей подумал, что они с Лансом верно сделали, когда тщательно обтерли трофеи от пятен крови пахучей травой, напоминающей полынь. — Так, у вас, значит, четыре палаша, один двуручный меч и один простой меч. Всё из бронзы. Плюс восемь палиц, один шестопер, булава, три копья и пять топоров.

— И четыре кинжала, — добавил Ланс.

— Ну-ну, кинжалы, как же, — поспешно согласился оружейник. — Всего двадцать восемь единиц.

Андрей с интересом смотрел, как хозяин лавки вертит сначала меч, потом булаву, щупает копья, взвешивает на руках топоры. Юноше было интересно, во сколько этот мужчина оценит трофеи.

— Я думаю, — сказал оружейник. — Я думаю, монет двадцать дать могу.

— Сколько? — Удивлению мага, казалось, не было предела. — Двадцать монет за такое оружие!

— Какое такое? — возразил хозяин лавки.

Ланс схватил ближайший палаш и демонстративно потряс им перед лицом оружейника.

— Хотя бы это! — воскликнул он. — Прекрасное оружие, замечательный палаш! Вы где-нибудь видели такую удобную рукоять?

— На ней клеймо наемников, — усмехнулся оружейник. — Когда я его уберу, останется след, и палаш резко упадет в цене.

— Так не стирайте, — решил вставить Андрей. Хоть он и не знал, какой вес имеют двадцать монет, возмущения Ланса сказали, что не шибко большой.

— Не стирайте? Вы, наверное, хотите, чтобы первый наемник, решивший прикупить оружие в моей лавке, отрубил мне голову этим самым палашом?

Ланс раздраженно откинул оружие и взял другое.

— Меч! Превосходный двуручный меч! Мой друг проделал долгий путь, чтобы принести его вам!

— У вашего меча отвратительный баланс, а у друга — знание оружия.

Андрей не стал оспаривать такую точку зрения.

— Тогда хоть взгляните сюда! — настала очередь обычного меча. Ланс с нескрываемым удовольствием на лице проделал пару несложных взмахов оружием. — Хоть сейчас пошел бы в бой с этим мечом, да некогда.

— Слишком легкий, — заметил оружейник. — Меч должен не только колоть, но и рубить.

Ланс чуть не завыл от таких слов. Он с остервенением отбросил никудышный меч и принялся играть с кинжалами.

— Уверен, вы не видели, как этим кинжалом я вспорол брюхо медведю, — бахвалился он.

— Этим? — хозяин лавки наслаждался происходящим и ничуть этого не скрывал. — Вы хотите сказать, что убили медведя кинжалом с обломанным лезвием?

Андрей и Кейвак одновременно скрестили взгляды на лезвии. Оружейник оказался прав — клинок на самом кончике был обломан и вряд ли воткнулся б даже в сырую землю.

— Хорошо, вы правы, — понурился Ланс, однако снова продолжил. — Зато к этим топорам не придраться, а? Хорошие боевые топоры, удобная ручка, тяжелое топорище…

— Топоры хорошие, — согласился оружейник.

— Значит, пересматриваем финансовый вопрос нашей сделки, — обрадовался маг.

— …Вот только они не боевые, а обычные, — закончил предложение хозяин лавки.

Вот так.

А Андрей думал, что совершенно не разбирается в холодном оружии средневековья, потому что отделен от него сотнями лет. Оказывается, даже современники палашей, мечей и боевых топоров мало что знают в этой области. По крайней мере, некоторые современники.

Ланс даже покраснел от злости.

— Пойдем отсюда, — процедил он. — Он специально так говорит, чтобы сбить цену. Посмотрим, что он скажет, когда мы продадим эти сокровища в соседнюю лавку.

— Идите-идите, — рассмеялся оружейник басистым, заразным смехом. На его глазах от веселья даже слезы навернулись.

— Блефует, — презрительно бросил Ланс. — Как пить дать блефует.

— Блефую-блефую! — согласился хозяин лавки и согнулся пополам в очередном приступе смеха.

Ланс сгреб в охапку всё принесенное оружие (уж как он умудрился это сделать — уму непостижимо!) и вышел на улицу, пинком открыв дверь.

— Знаешь, о чем я подумал? — спросил Ланс, когда они оказались на мостовой.

— Что он не блефует, — ответил Андрей.

Молча, не говоря больше ни слова, маг повторным пинком открыл дверь (благо, она хорошо открывалась в обе стороны) и под новый взрыв смеха бросил трофейное оружие на пол лавки. Оружейник, икая и вытирая глаза носовым платком, отсчитал двадцать неказистых с виду монет медного цвета.

Андрей вспомнил про кинжал, который дал ему куратор Маркус Бальтон. С виду этот кинжал был гораздо хуже любого другого, но…

— Эй, мистер!.. Товарищ!..

Лавочник уже направился куда-то вглубь дома, но, услышав юношу, обернулся.

— А сколько стоит это? — Андрей показал ему кинжал Бальтона.

Вмиг успокоившийся оружейник стал рассматривать оружие, пока не сказал:

— Монет тридцать пять.

— Что?! Эта древняя железяка стоит больше кучи отличных современных образцов? — Ланс разошелся не на шутку. Андрей подумал даже, что если маг сейчас вспомнит про свой магический посох, то непременно воспользуется им. По назначению или же нет, но воспользуется.

— Эта древняя железяка сделана, в отличие от ваших образцов, из булатной стали, а не бронзы. К тому же сделана недавно и очень хорошим кузнецом.

— Почему же он по внешнему виду выглядит хуже? — спросил Андрей.

— Кузнец, по всей вероятности, больше заботился эффективностью, а не внешним видом. Но, если хотите, любой оружейных дел мастер сможет отполировать кинжал и украсить его резьбой.

Юноша забрал оружие, заткнул его за пояс и попрощался с лавочником. Ланс гордо вышел, не удостоив его и взглядом.

— Поверить не могу! — начал маг на улице. — Всего двадцать монет за двадцать восемь единиц! Такое чувство, будто меня обставили.

— Да ладно, — стал успокаивать его Андрей. — Трофеи нам даром достались — грех жаловаться.

Кейвак неохотно согласился, заскочил на повозку и повел лошадь дальше по кварталу, выискивая лавку по торговле защитным вооружением. Через несколько минут такая лавка была найдена, и, ворча и тихо бранясь, Ланс с помощью Андрея перенес доспехи вовнутрь.

— Сколько? — задал он вопрос, когда лавочник — худосочный и долговязый блондин с длинным носом — начал осматривать их.

— А с кого вы их сняли, разрешите спросить?

— Вам-то какое дело? — грубо ответил маг. — В лесу нашли.

Лавочник закивал, соглашаясь с данной версией.

— Сколько же вы заплатите? — продолжил Ланс тему финансов.

— Во-первых, я не имею права скупать трофейное обмундирование с клеймами наемных воинов, — сказал лавочник, указывая на маленькие гравировки, вырезанные на внутренней поверхности бронзовых доспехов.

— А во-вторых? — спросил Андрей, когда хозяин лавки надолго замолчал. — Вы сказали «во-первых». Это подразумевает наличие «во-вторых», — пояснил юноша.

— О, конечно! Во-вторых, кирасы помяты и кое-где поцарапаны, а вот эта — пробита насквозь. Я думаю, удар был нанесен коротким мечом или кинжалом… Короче говоря, бывшие в употреблении вещи стоят недорого.

Ланс поставил вопрос ребром:

— Сколько вы заплатите за шесть кирас, шесть комплектов наручей и поножи?

— Тридцать монет.

— Так мало? Вы что, думаете, доспехи на деревьях растут, потому такие дешевые?

— Я же сказал: бывшие в употреблении…

— Хорошо-хорошо, — стал отмахиваться Ланс. Он окинул взглядом лавку и указал на ближайший доспех. — Какую цену имеет этот панцирь?

— Девяносто пять, — с готовностью ответил лавочник.

Глаза мага сделались совершенно круглыми. Нельзя было сказать, что преобладало в них: удивление, возмущение или ярость.

— И вы предлагаете нам тридцать монет за шесть полных комплектов брони?! Да любой товар в вашей лавке был в употреблении, притом неоднократно!

— Осмелюсь возразить, — уверенно сказал лавочник. — Если вы найдете хоть одну вмятину или царапину на любом товаре в этом магазине, я с удовольствием подарю его вам и впридачу заплачу деньгами его цену.

Андрей понял, что здесь, как и раньше с оружейником, много не выторгуешь. Ланс, похоже, так не думал и принялся хищно осматривать различные металлические штуковины, зовущиеся защитным вооружением.

— Брось, Ланс, — позвал его юноша. — Мне кажется, он назвал справедливую цену.

Маг снова обратился к лавочнику:

— Ладно, так и быть. Но у нас ещё есть несколько кожаных доспехов.

Худощавый мужчина бегло осмотрел их, показал несколько дыр, царапин, пятен, которые смог отыскать, и предложил за всё пять монет в довесок к плате за металлические доспехи.

Андрею и Лансу не оставалось ничего, кроме как согласиться на сделку.

На улице маг снова пересчитал деньги и во весь голос стал сокрушаться по поводу бессовестных торговцев, наживающих капиталы за счет простых граждан. Повозка, которой он в это время управлял, выехала на небольшую площадь округлой формы, с высокой статуей посередине. Андрей следовал за ним, оседлав коня.

Немного успокоившись, Ланс предложил зайти в таверну и перекусить, благо как раз поблизости оказалась весьма хорошая на вид забегаловка. Насытившись и выпив вина, маг окончательно расслабился и уже не вспоминал о продаже трофеев. Он стал рассказывать о жизни Каргоса всё, что знал, и Андрей с интересом слушал его, наслаждаясь пивом и веселой музыкой — на некоем подобии эстрады музыканты играли ритмичный танец, похожий на польку и вальс одновременно.

Когда приятели вновь оказались на улице, закат окончательно превратился в ночь, но город по-прежнему не спал. Наоборот, с наступлением темноты отовсюду зазвучали музыкальные мотивы, появились сомнительного вида граждане и очаровательные девицы — жрицы богини любви. Одна из них, разукрашенная получше школьниц измерения Андрея, томно улыбалась юноше, пока Ланс возился с повозкой. Несколько раз она посылала воздушные поцелуи, нагибаясь при этом так, что в глубоком декольте Андрей замечал её…

— Кстати, ты мне так и не сказал, что привело тебя в город, — прервал маг созерцание женских прелестей.

— Меня направили сюда из Ламара, — ответил Андрей.

— Это я слышал. Но зачем тебя сюда отправили? — не унимался Кейвак. — Ты мог пару раз погибнуть по дороге, знаешь ли. К тому же искать в Каргосе непонятно что, по меньшей мере, бессмысленно.

Юноша согласился с такой логикой мага и решил рассказать ему о своей встрече с Валиусом и о том, как полоумный старикан в порядке приказа направил его в город для встречи с некто Родганом.

— Ты сказал, Родганом? — воскликнул Ланс. — Тем самым Родганом?

— Ты его знаешь, что ли? — изумился Андрей.

— Нет, — ответил маг. — То есть лично не знаком, но наслышан.

— И что о нём говорят? — искренне поинтересовался юноша.

— Что он самый последний выпивоха, скандалист и шулер во всей провинции.

— Вот как, — крякнул Андрей. Впрочем, ему следовало ожидать нечто подобное, ведь, если вспомнить, Валиус тоже не производил впечатления нормального человека. Довольно обыденно, когда в друзьях у сумасшедшего старика ходит скандальный пьяница.

— Да, — посочувствовал Ланс, стегая вожжами по спине лошади. — Если хочешь найти Родгана, то зайди в любой кабак и спроси о нем — наверняка подскажут.

Андрей понурился и печально произнес:

— А мне сказали, что буду его учеником…

— Что?! — повозка резко остановилась, а Ланс посмотрел на юношу снизу вверх. — Ты сказал — учеником?

— Ну да, — согласился Андрей.

— Ничего себе! Вот повезло-то! — Маг простер руки к темному небу.

Андрей понял, что опять ничего не понимает. Последнее время такое стало происходить с ним часто, особенно после прибытия в параллельное измерение.

— Судя по тому, что ты сказал ранее, мне совершенно не повезло, — пробурчал Андрей, растерявшись.

— То, что я сказал о Родгане — чистая правда. Вот только если речь идет об учителе, то он — самый лучший учитель всей страны!

— И чему же он учит?

— Всему! Боевому искусству, магии, жизни… Тебе чертовски повезло! — Ланс подался вперед, чтобы быть ближе к Андрею. — Кстати, когда встретишься с Родганом, замолви и за меня словечко, а?

Андрей опешил и, ничего не соображая, посмотрел на приятеля.

— Я тебе жизнь спас, в конце концов, — привел веский аргумент маг. — Попроси, чтобы он и меня в ученики взял. Скажи, что за деньгами дело не станется…

— Ну хорошо, я постараюсь, — проворчал юноша.

Ланс соскочил с повозки и стащил Андрея с коня.

— Чтобы не терять зря времени, немедленно отправляйся его искать! — объяснил он свой поступок.

— Куда искать?

— Да хотя бы вон туда! — Маг указал на вход в большой трактир. — Просто подойди к хозяину трактира и спроси, где можешь найти человека по имени Родган. Для пущей важности можешь сказать, что ты его ученик.

— А разве ты пойдешь не со мной? — спросил Андрей.

— Нет, мне нужно продать одежду из сундука, — ответил Ланс. — Но как только я освобожусь, то сразу найду тебя.

С этими словами он хлестнул вожжами и скрылся за углом ближайшего дома.

Андрей немного постоял, глядя ему вслед, а потом вздохнул и зашагал к дверям трактира, ведя коня под уздцы.

ГЛАВА VIУгасающие миры

Внутри трактир был чем-то похож на трактир в Ламаре: большие деревянные столы сразу на десяток человек, массивные лавки, люстры с масляными фонарями, стойка и суетящийся за ней толстяк в грязном переднике. На одной из стен юноша заметил широкое темно-красное полотно с вышитыми на нем изображениями мифологических существ. В правом верхнем углу полотна был здоровенный урод с длиннющими руками и непропорционально маленькими ногами. Урод хищно скалился двумя рядами конусообразных зубов, раскрывая свое родство с акулами. Другой верхний угол полотна занимало отвратительное трехголовое существо, похожее на дракона, змею и крысу одновременно. Три шеи переплелись в замысловатом танце плоских зубастых морд с большими, гипнотизирующими глазами-блюдцами. Нижний край полотна делили между собой страшный гибрид пса и дикобраза с источающими красный цвет глазами и антропогенное существо, принадлежащее скорее флоре, чем фауне — обросшее листьями и ветками лесное страшилище. Но больше всего привлекали внимание не тролль, не гидра, не цербер и даже не дендроид (Андрей, во всяком случае, присвоил существам такие названия), а огромный золотой дракон, точнее, его голова, в центре полотна. Каждый зуб дракона был длиной в человеческую руку, узкие щели глаз кошмарно целились в зал трактира в поисках жертвы, из ноздрей вытекали струи сизого дыма, а глотка, казалось, пылала жаром преисподней.

Сглотнув, юноша сделал усилие и отвел взгляд от роскошной тканевой картины. Он изумился, как можно спокойно сидеть, есть, пить и разговаривать, когда рядом висит столь пугающее полотно. Но посетители совсем не замечали картину и вполне мирно продолжали ужинать, беседовать и потягивать вино.

Наверное, привыкли они к картине, подумал Андрей. Или, быть может, они привыкли к изображенным на ней существам?.. Юноша поспешно изгнал из головы эту мысль, потому что разум отказывался верить в реальное существование таких чудовищ.

Обогнув пару столов и торопливого разносчика с круглым подносом, Андрей подошел к стойке.

— Э-э-э… Вы хозяин трактира? — спросил он нерешительно.

— Чего тебе? — буркнул в ответ толстяк, занятый разлитием вина из пузатой бочки.

— Мне нужен один человек, — признался юноша.

— А я причем? — продолжал заниматься своим делом трактирщик.

— Вы не поможете мне найти его? — с надеждой спросил Андрей.

— Я не сыскное агентство, — ответил трактирщик. Он ещё ни разу не взглянул на юношу.

— Но, может быть, вы подскажете…

— И не справочное бюро, — грубо перебил Андрея толстяк.

Внутренне зарычав на хама, юноша запустил руку в карман плаща и вытащил медную монету. Ланс, как и обещал, поровну разделил доход от продажи трофеев, и теперь Андрей был счастливым обладателем двадцати двух монет.

— Я, конечно, понимаю, что вы не бюро справок, — начал он твердым тоном, — но, может быть, вы всё-таки подскажете мне, где можно найти нужного мне человека?

Андрей щелчком отправил монету через полированную столешницу. Трактирщик быстро оторвался от своего занятия и ловко поймал медный кругляш.

— Хм, — раздумчиво заявил толстяк, вертя монету на пальцах. — Кого вы ищите, сударь?

— Человека по имени Родган, — сказал Андрей. — Вы знаете его?

— Родгана? Конечно, знаю! У этого подлеца накопилась большая дебиторская задолженность перед моим заведением!

— Где его можно найти?

— Да вон там сидит, у окна! — махнул рукой толстяк.

Юноша повернулся в указанном направлении и увидел бородатого человека, что-то жующего за маленьким столиком у одного из окон трактира.

— Это Родган? — спросил для большей уверенности Андрей.

— Он самый, — кивнул трактирщик. — Плут и дебошир номер один.

— Тогда уж точно он, — сказал себе под нос юноша. — Спасибо за информацию!

Толстяк махнул рукой и продолжил разливать вино в деревянные кружки. Андрей подошел к столику и уселся напротив бородача.

— Добрый вечер! — вежливо поздоровался юноша.

— Вечер добрый, — пробубнил бородатый мужик с широкими, мускулистыми руками. Он был занят жеванием рыбьего хребта, и маленький, но длинный хвостик елозил по бороде из стороны в сторону.

— Вы Родган, если не ошибаюсь?

— Угу, — промычал он.

— А меня зовут Андрей. Рад познакомиться. — Юноша протянул руку, но Родган остался недвижим, лишь меланхолично работали челюсти.

— Ну что ж, — растерялся Андрей. Бородатый нравился ему всё меньше и меньше. — Я, собственно, вот по какому поводу. Некий Валиус, который живет в лесу и питается поганками, сказал, что вы возьмете меня в ученики.

— Валиус? — протянул Родган. — Не припомню такого.

— Он сказал, что ваш друг, — постарался уточнить юноша.

— Хм… Даже так? Не знал, что у меня есть ещё и друзья.

Родган выплюнул хребет на пол, обтер рукавом рубахи бороду и сделал внушительный глоток вина из кружки, стоящей рядом. Теперь Андрей заметил, что бородатый был сильно пьян.

— Может быть, нам стоит поговорить завтра? — предложил юноша.

— О чем?

— Обо мне.

— О тебе? С чего ты взял, что я буду учить тебя? — наклонился вперед Родган.

— Мне сказал это ваш друг Валиус, — пролепетал Андрей. Ему не нравился тон, на который перешел собеседник.

— Да кто ты вообще такой? — пьяно изумился мужик, но голос его остался ровным и совсем не добродушным.

— Я… — Андрей не знал, что прозвучало бы более убедительно, чем… — Я пришелец!

— Тогда превратись быстренько в ушельца, — махнул рукой Родган, абсолютно не поняв, что имел в виду юноша.

— Я из другого измерения! — чуть не вскричал Андрей.

— О! — Брови Родгана медленно поползли вверх и остановились на половине лба, а взгляд стал проясняться. — Слайдер!

— Кто? — теперь не понял Андрей, хотя последнее слово показалось ему знакомым.

Как раз в этот момент в трактир прыгающей походкой зашел низкого роста старичок в грязно-серой хламиде, длинной бороде такого же цвета и с хлопающей по бедру торбой. Андрей краем взгляда заметил его и повернулся, чтобы получше разглядеть. Изумление юноши было велико, когда он опознал в новом посетителе трактира знакомое лицо.

Валиус!

Старик безошибочно выбрал из всех столов и людей именно тех, кто был нужен.

— Приветствую вас, судари! — раскинул он руки. — Давненько не виделись, старина Родган! Не возражаете, если я посижу немного с вами?

Вопрос Валиус задал тогда, когда уже сел и схватил костлявой рукой кружку Родгана. Выпив всё, что в ней осталось, он весело подмигнул Андрею.

— Вижу, ты нашел его, вьюноша!

— Нашел, только он говорит, что не знает вас.

— Ну, ты просто неправильно начинаешь разговор, — захихикал старик. — Для веселого и — главное! — плодотворного разговора с такими людьми нужно как минимум поставить вино!

Андрей секунду соображал, что бы это значило, а потом повернулся и крикнул разносчика. Через пару минут на столе уже стояли три большие кружки с пенистым вином.

— Итак-с, Родган, ты уже в курсе, что молодой человек попал к нам, мягко говоря, издалека?

— Угу, — кивнул он, наслаждаясь напитком.

— Значит ты берешь его в ученики, — констатировал Валиус.

— Неа, — поморщился Родган. — Не беру. Надоело мне.

— Берешь, — отмахнулся старик. — Куда ты денешься…

— Как вы здесь оказались? — спросил Андрей у Валиуса.

— Дорога привела, как и тебя, — ответил старик.

— Ничего не понимаю… — проворчал Андрей.

— Что конкретно? — наивно спросил Валиус.

— Почему вы сказали мне торопиться сюда, запретив вернуться в Ламар? И почему не отправились вместе со мной?

— Что мне, старому маразматику, делать в компании молодых? Я не люблю быть обузой, знаешь ли.

— Вам известно про Ланса Кейвака? — удивился юноша.

— Конечно! Из-за него ты и отправился в путь без всяких предварительных приготовлений.

— В смысле? Почему из-за него?

— Да потому что ты обрел друга, остолоп! — заулыбался старик. — Да и некоторые сбережения у тебя появились, если не ошибаюсь.

— Он мне не друг, — запротестовал Андрей. — Мы знакомы всего пару дней, поэтому я не хочу…

Валиус перебил юношу, что было, по всей видимости, одной из его скверных привычек.

— Он спас тебе жизнь, провел до Каргоса и снабдил деньгами, — строго сказал Валиус. — Ты считаешь, он недостоин быть твоим другом?

— Конечно же, нет! — охнул Андрей, боясь, что его могут посчитать неблагодарным человеком. — Просто, как мне кажется, для возникновения дружбы нужно время!

— Кто тебе сказал такую глупость? — спросил старик.

— Я так думаю, — тихо ответил Андрей.

— Ты пока не научился думать, вьюноша, — вновь хихикнул Валиус. — Для дружбы не надо ни времени, ни обязательства, ни желания. Ничего, кроме одной вещи.

Он умолк, но Андрея раздирало любопытство.

— Какой? — задал он вопрос.

— Вина! — воскликнул старик.

— Верно! — поддержал его Родган.

— Чего? — опешил юноша.

Валиус перевернул свою кружку, показывая этим, что она пуста.

— Закажи вина, молодой человек, — попросил он Андрея.

Когда кружки снова наполнились, юноша вновь поинтересовался:

— Так что же нужно для дружбы?

Старик положил костлявую ладонь на грудь.

— Вот здесь, вьюноша, находится то, что нужно — искра, которая вспыхнет в сердце. Такая же искра, которая зажигает чувство любви и ненависти, разжигает пламя добра и пожар зла. Все думают, что рассуждают верными категориями, когда приписывают разум и логику таким импульсам, забывая, что они исходят не из головы, а из сердца.

— Вы хотите сказать, что дружба с Лансом — это предзнаменование?

— О да, молодой человек. Между вами вспыхнула искра, хотя ни он, ни ты этого пока не чувствуете. И, поверь мне, Андрей, ваша дружба — это немногое из того, что выпало тебе хорошего в нашем измерении.

От слов старика в глубине души юноши всколыхнулось волнение.

— Вы знаете, что меня ждет? — медленно спросил он.

— Не так чтобы в подробностях, — ответил Валиус. — Но общая картина ясна.

— Так расскажите!

— Зачем? Ты, вижу, уже запаниковал. Если я начну рассказывать про твоё будущее, оптимизмом ты не наполнишься. Глядишь, схватишь свои вещи и убежишь.

Родган, сидевший всё это время кое-как, рухнул на стол, положив голову на руки. Валиус потолкал его в бок, спрашивая:

— Эй, рыцарь, ты не забыл, что с этого дня Андрей — твой ученик?

— Ни-ког-да, — раздалось отрывистое мычание. К чему относилось его «никогда», никто не понял.

Старик поморщился и отстал от бородача. Пригубив вина, он сказал:

— Переночуете в комнате этажом выше. Завтра приступишь к занятиям.

— Но ведь он сказал, что не…

— Не воспринимай всерьез слова, сказанные пьяным Родганом. Но мотай на ус то, что он говорит, когда трезв.

— Вот вы всё говорите про ученичество, но почему-то не интересуетесь моим мнением на этот счет! — завелся Андрей. — Я, например, не очень хочу обучаться чему попало. Мне и так неплохо!

Валиус вздохнул.

— Тебе пока неплохо. Видишь ли, вьюноша, в этом мире заправляют всем на свете три силы: деньги, магия и оружие. Если у тебя нет никакой силы — в лучшем случае, будешь батраком на рисовой плантации. Если ты обладаешь одной из этих сил — любой, — то уже способен на некоторый выбор в своей судьбе. А если можешь контролировать две — есть все шансы стать хоть императором.

— А если три?

— Владей любыми двумя силами, и третья приложится сама собой, — сказал старик. — Но пока у тебя нет ничего кроме плаща, рваных штанов и двадцати монет в кармане, которых не хватит даже на приличный ножичек. Мастер Родган может научить тебя, как стать обладателем вышеперечисленных сил.

Андрей в сотый раз с сомнением посмотрел на храпящего мужика. По внешнему виду грязного, растрепанного Родгана нельзя было сказать, что он знает магию, отлично владеет оружием и располагает деньгами. «Рыцарь» был похож скорее на бомжа, чем на мастера.

— Но зачем мне это? — умоляюще воскликнул юноша. — Почему бы ни стать батраком, раз уж на то пошло?

Валиус взмахом руки заставил Андрея усмириться. Немного помолчав, он начал рассказывать странную, наполненную непонятностями и недоговоренностями историю.

— Ты должен понимать, что попал в мир Арманниса не просто так. Это не простая случайность, не совпадение и не запланированная кем-то акция. Это — выбор высших сил, который пал на тебя. Спросишь меня, что такое высшие силы, но я и сам не знаю. Знаю лишь, что их начало божественно, а сами они непостижимы для смертных…

…Двенадцать тысяч шестьсот тридцать два года и восемнадцать дней назад Он решил стать Творцом. И создал он в самом начале тьму, которой нет ничего более темного. Наполнил Он тьму светом и отделил свет от тьмы. И создал Он пространство, где в безграничности и бесконечности стали существовать свет и тьма. Создал Он время, чтобы оно постоянно и равномерно шло с самого момента Создания.

Наконец, создал Творец Арманнис, чудеснейший из миров и прекраснейший из небесных тел. Наполнил Он моря и океаны водою, высоты чистым воздухом, а небо над Арманнисом — звездами. Днём на голубые волны морей и океанов падали теплые лучи солнечного света, а ночами по небосклону медленно плыла большая серебристая луна.

Понравился Творцу Арманнис, и решил он поднять с глубин морских сушу, дабы населить её живыми существами и травами разными. Вздыбились пучины океанские, поднялись громадные волны до самых звезд, шипя на раскаленном солнце и омывая лунный диск. Завертелась в страшном круговороте пена, отступающая под натиском поднимающихся вверх высоких гор и просторных равнин. Когда успокоилась потревоженная вода, шум прибоя разнесся вокруг.

Потянулись к небу и солнцу первые травинки, быстро стали они набираться сил и соков. Разрослись травы по обширным лугам и степям, долинам и лесам, стали они кустами и деревьями, ягодами и плодами разнообразными. Наполнился воздух чудесным ароматом цветочным, и ещё больше возрадовался Творец. Пожелал он, чтобы появились животные всякие, прежде всего маленькие, а затем и крупные. Зажужжали над полями и лугами пчелы, собирающие первый мед с благоухающих цветов; запели в лесах птицы и забегали звери, радуясь вместе с Творцом и наслаждаясь прекрасным Арманнисом и жизнью в нём; заполнили океанские просторы рыбы, довольные, что стихию морскую им отдал Творец.

Дивился Творец своему творению, не мог насмотреться и всё наслаждался природой.

Но не хватало чего-то горам и долинам, полям и лугам. И звери были, и рыбы, и насекомые всякие, и травы к небу продолжали тянуться, но никто кроме Творца не был в состоянии оценить краски природы, услышать чудеснейшие звуки и запахи и воспеть их в благодарных песнях. Насекомые пытались, но их звуки были не похожи на песню. Попытались звери, но смешались рык и блеяние, так что не разобрать было их песни. Попытались и рыбы, но Творец их не услышал — слишком тихо пели рыбы. Лучше всех пели птицы, веселыми были их песни, наслаждался Творец чудесными звуками.

Однако догадался Творец, что скоро звери, птицы и рыбы забудут Его. Продолжат они радоваться жизни и красоте Арманниса, но перестанут восхвалять Его. Задумался Творец, потому что хотел навсегда остаться в памяти творений своих, ведь он создал свет и тьму, время и пространство, Арманнис и все красоты его и заслужил по праву вечную память и хвалебные песни. Надрезал Творец плоть свою на левой и правой руке и пошел гулять по лугам и степям, и там, где капли его крови падали на землю, появлялись мужчины и женщины. Радовались они своему рождению и боготворили Его.

Дал Творец людям грамоту и обучил ремеслам разным. Показал, как благодарит земля пахаря хлебом за заботу о ней, как подвластен твердый металл стараниям кузнеца, как глина помогает строить дома для укрытия от хищников и непогоды. Многое показал Творец людям, многому их обучил, и пообещали люди вечно хранить память о чудесном Сотворении, и всемогущем Творце, вечно петь хвалебные песни во славу Его, пока будет существовать свет и тьма, пространство и время, солнце и луна, пока будет существовать Арманнис.

Доволен остался Творец, наградил он некоторых из людей, которые особенно рьяно клялись Ему в вечной любви и покорности. В качестве награды раскрыл Творец секреты магических потоков и научил черпать из них силу. Назвал он избранников магами и велел мудро править Арманнисом, защищать прочих людей и не злоупотреблять своей силою. Пообещали маги, что исполнят волю его.

Но прошло время, и некоторые маги нарушили данное Творцу обещание. Стали они использовать свою магическую силу во вред природе, зверям и птицам, но главное — во вред другим людям. Развязывали нечестивые маги кровавые войны и делили земли Арманниса между собой, не оставляя времени на хвалу во имя Творца.

Разгневался Творец. Призвал он магов, нарушивших обещание, и стал упрекать их, наставляя на путь истинный. Но рассмеялись ему в ответ маги, говоря, что теперь стали равны Ему. Потрясали они резными посохами и грозились свергнуть Его самого с Небесного Трона. Ошибочно полагали они, что Творец, открыв секрет магических потоков, приравнял магов себе. Нет, не могла даже самая сильная магия сделать из человека подобного Творцу, но не знали этого нечестивые маги и верили в свои возможности.

Печален стал Творец, ведь не хотел он ввергать в погибель людей, выросших из крови его плоти. Но не мог он простить ослушавшимся магам и тем, кто был с ними, предательства и насмешек, потому превратил их в чудовищ, навсегда отобрав знания магии. Разбежались чудовища по земле, и гнали их боговерные люди, пока не загнали в подземелья и пещеры, в темные норы и расщелины в скалах. Боялись чудовища гнева Творца и прятались.

Но теперь Он знал, что рано или поздно появятся новые ослушники, которые встанут на преступный путь ради удовлетворения своих низменных желаний. Он знал, что настанет время, когда начнутся новые войны, и чудовища выйдут из подземелий и пещер, чтобы биться против верных Творцу и ненавистных им людей. Решил Он, что не станет вмешиваться во второй раз, не станет карать ослушников и превращать их в чудовищ. Он дал людям знание этого, и вместе с ним — шанс. Шанс на вечное существование рода людского в окружении красот Арманниса.

— И что же случилось потом? — спросил Андрей, искренне заинтересовавшийся легендой сотворения мира. По сути, эта легенда была основой местной религии и очень похожа на происхождение вселенной по версии Земли.

— Прошло какое-то время, и среди людей вновь появились отступники, — печально сказал Валиус. — Начались новые войны, ещё более кровопролитные. Наступила эра нового передела земель.

— Крестовый поход? — Андрей вспомнил, как Бальтон упоминал некий «крестовый поход», имевший место быть шесть веков назад. Тогда юноша, думая, что его разыгрывают, подумал, что этим крестовым походом была война инквизиции…

— Нет, это было тысячи лет назад, — махнул старик.

Андрей наморщил лоб, пытаясь свести вместе мысли, но это получалось плохо.

— Какое отношение всё это может иметь ко мне? — спросил он наконец, глядя в глубокие глаза Валиуса, спрятавшиеся за густыми серыми бровями.

— Сначала дослушай историю до конца, вьюноша! — пригрозил старик. — А продолжалась она так. Творец, насмотревшись на бесчинства, которые устраивали его дети, вознесся в небеса и ушел из вселенной.

— То есть как это — ушел? — не сдержался Андрей.

— Вот так, взял да ушёл!

— Разве Бог может покинуть вселенную?

— А почему ты решил, что он не может? Он Бог, он может всё.

— Но зачем? — взмолился юноша

— Кто его знает. Отправился конструировать новое измерение, или, быть может, поглядеть, как там предыдущие работы поживают, — стал рассуждать Валиус. — Или решил ненадолго отойти от дел и пообщаться со своими… э-э-э… коллегами, что ли.

— Другими богами? Разве они есть?

— Почти наверняка, — уверенно произнес старик. — Ты не хуже меня знаешь, что мир похож на расширяющуюся спираль, или матрешку, чтобы тебе было понятней. В каждой матрешке сидит матрешка поменьше, но, в свою очередь, есть матрешка и побольше, в которой умещаются первые две. Представим Творца как одну из таких матрешек. Находящаяся внутри кукла будет, скажем, вселенной; в ней будет сидеть сам Арманнис; в Арманнисе — матрешка, олицетворяющая собой Варлесскую империю. Далее, мы вынимаем поочередно матрешку-Киренейскую провинцию, матрешку-Каргос, матрешку-трактир и матрешку-Андрея. Конечно, структуру можно усложнить, да и масштабов я не соблюдал…

— Почему именно Андрея? — подозрительно сощурился юноша.

— Всего лишь, к примеру, мой друг! Тебе прекрасно известно, что из матрешки-Андрея можно достать множество вложенных в неё кукол, так? Никто не знает, каковы размеры самой малой из них. Но тогда, двигаясь в обратную сторону, мы придём к выводу, что Творец — это матрешка, вложенная в некую более крупную! Теперь, просто проводя аналогию между людьми как равнозначными матрешками, вложенными в Каргос, и матрешкой, олицетворяющей Бога, мы делаем вывод, что Бог совсем не одинок в своей божественной сути!

Андрея потряс головой.

— Что-то я не очень хорошо улавливаю вашу мысль, — пожаловался он.

— Тогда я объясню на спирали, — торопливо сказал Валиус.

— Нет-нет! Лучше скажите, что грозит измерению, когда его покидает Творец.

— О! — воскликнул старик. — Это вопрос по существу! Понимаешь ли, вьюноша, в легендах, да и в умах простых смертных Бог имеет определенные человеческие черты, люди неосознанно представляют его как нечто похожее на себя. Но такое представление неверно. Творец — это совокупность всех энергий измерения — ни больше, ни меньше.

— Тогда, если б он действительно ушел, то измерение попросту перестало бы существовать! — обрадовался юноша своей догадке. — Ведь любая материя — это всего лишь энергия, находящаяся в определенном состоянии!

— Ты прав, молодой человек! Удивлен даже, как такая мысль смогла прийти в твою бестолковую голову, — проворчал Валиус.

Андрей, однако, укол проигнорировал.

— Измерение покинула не вся энергия, а определенная её часть, — продолжил старик. — Та часть, которая отвечает за стабильность.

— Стабильность чего?

— Измерения, конечно! Проще говоря, мир стал рушиться.

Воцарилось молчание. Вокруг по-прежнему суетились разносчики, обслуживая посетителей трактира. Никто не замечал двух мирно беседующих людей, если не считать редких взглядов на необычную для Каргоса одежду Андрея.

— Интересно знать, на каком основании вы решили, что мир стал рушиться, — спросил, наконец, юноша.

— На основании всё тех же легенд, — с готовностью ответил старик. — Было сказано, что оружие обретет повседневность и обыденность, как и битвы, сражения, смерти и так далее; что магию возведут в ранг боевых искусств… Но это не главное. Основная часть легенд гласит, что признаками конца света будет возвращение чудовищ из подземелий, разные необычные явления…

— Разве чудовища вышли из-под земли? — перебил Андрей.

— Крестовый поход, о котором ты упоминал, как раз имеет самое непосредственное отношение к этому факту. Шесть веков назад живущие глубоко под землей существа решили выбраться на поверхность и уничтожить всех людей. К слову, у них были все шансы это сделать, ведь тысячелетиями они плодились и размножались в глубоких пещерах, гротах, тоннелях… Появление чудовищ стало полной неожиданностью для жителей поверхности, к тому же, они были превосходно вооружены и обучены военному ремеслу. К счастью, правители людей сумели вовремя мобилизовать силы на подавление волны нашествия, и, спустя много тяжких битв, большая часть чудовищ лежала мертвыми телами на полях сражений, а остальных загнали назад под землю. Солдаты нашли почти все выходы наружу и тщательно замуровали их, но и по сей день в глубинах дремучих лесов вроде Тола остаются открытые шахты и колодцы, соединяющие поверхность с мрачными подземельями. По ним чудовища иногда выбираются наружу и по-разному вредят людям. Троглодиты, например, и есть такие чудовища. А их внизу несколько десятков видов, одни ужаснее других…

Валиус умолк, переводя дух. Он окинул взглядом трактир, укоризненно посмотрел на храпящего Родгана и отпил вина.

— А что за необычные явления? — спросил Андрей.

— Они чаще связаны с магией, поэтому вдаваться в подробности я не стану. Но есть одно, которое непосредственно связано с тобой.

— То, как я оказался здесь? — догадался Андрей.

— Именно! Когда мир рушится, то он произвольно пересекается с окружающими его параллельными измерениями. Ты оказался в таком пересечении, вьюноша. — Валиус весело подмигнул, но Андрей не видел причин для радости.

— И что всё это должно значить? Почему, в конце концов, я должен быть учеником этого… Родгана?

— Но разве до тебя не дошло? — Старик принял позу, точно откинулся на спинку, но лавка, на которой он сидел, спинки не имела.

— Вообще-то, — прикинул в уме Андрей. — Вообще-то, нет!

— Ты избран! — Валиус непременно лопнул бы, если б был воздушным шариком, а переполняющая его радость, граничащая с восторгом — воздухом.

— Избран? — Андрей натурально удивился. — Надо же… Но кем? И для чего?

— Кем, для чего, — заворчал старик. — Ты должен прыгать от счастья, молодой человек, а не задавать дурацких вопросов! Такой шанс, между прочим, редко выпадает…

— Не думаю, что мои вопросы дурацкие, — ответно проворчал юноша. — Или, вы полагаете, я должен уподобиться идиотам из кинофильмов, которые в подобных случаях не знают, что делать?

— А ты знаешь, что делать? — прищурил один глаз Валиус.

— Нет, вообще-то, — сказал Андрей. — Но подозреваю, что вы знаете.

— Знаю, — согласился Валиус. — Давай для ясности расставим всё по порядку, хорошо? Итак, прежде всего — Творец. Он по неясной нам мотивации ушел из измерения, вследствие чего у измерения появились некоторые проблемы. Ты оказался в перекрестье двух миров и — вывод — избранник. Программа-минимум для тебя — спасти мир (конечно же, не без моего активного участия!).

— Ради Бога… Творца! Ради всего святого, черт побери, объясните мне, с чего вы взяли, что я избранник, и с какой стати я должен спасать мир?! — плаксиво взмолился юноша. Ситуация давно выбила его из колеи, и теперь он мчался в неведомые дали всё дальше и дальше от дороги.

— А почему бы и нет? — воскликнул Валиус. — Тебе разве не хочется стать героем?

— Не хочется что-то, знаете ли… Хотя бы потому, что я не в курсе, как спасать миры вообще и ваш — в частности.

— Не в курсе, — согласился старик. — Но будешь учиться всему, что может понадобиться: фехтованию, магии, военному ремеслу…

Андрей тоже откинулся на лавке, как будто у неё была спинка.

— А если я возьму и откажусь? — нагло спросил он.

— Ч-что? — Старик потерял свою мысль. Он явно выглядел опешившим. — Как это «возьму и откажусь»? Ты в своём уме?

— А почему бы и нет? — передразнил его юноша. — Меня терзают смутные сомнения относительно безопасности мероприятия, в которое вы хотите меня втравить. Пожалуй, я соглашусь с ролью батрака.

Валиус несколько секунд молчал. Его взгляд становился всё более и более суровым, пока Андрей буквально не съежился под ним, пожалев о своей опрометчивости.

— Ты спасешь мир, — медленно, тихо и грозно начал старик. Андрей в этот момент даже поверил в его слова. — У тебя нет выбора.

— Вы уже всё порешили? — осторожно спросил юноша.

— Высшие силы, а не я. Со времен Создания и до этого дня легенды донесли пророчество о человеке из иного измерения, который станет спасителем Арманниса. Эти легенды для нас — религия; в них верят, верят в спасение. И я верю в тебя.

— Спасибо, конечно, — забормотал Андрей. — Но…

— В этом деле ты выигрываешь не меньше любого другого, — перебил старик.

— Да?

— Угу.

— Возможно ли моё возращение домой? — поставил вопрос ребром юноша. — Если я всё-таки спасу ваш чертов мир (в чем лично сомневаюсь), смогу ли я вернуться?

— Сможешь. — Ответ Валиуса несказанно порадовал Андрея и вернул надежду. — Но не спеши радоваться — главное не в этом.

Юноша вопросительно глянул на собеседника, ожидая разъяснений. Старик не стал тянуть с ними.

— Я говорил, что при угасании мира происходит пересечение с другими мирами. Но в этом месте стоит добавить, что пересечение отнюдь не случайное. Угасающее измерение пересекается с другим только при одном единственном условии — другое измерение тоже угасает.

Андрей захлопал глазами, повторяя про себя последние слова неопрятного старика.

— Мой родной мир гибнет? — спросил он наконец, когда мозг сумел выйти из замешательства.

— К сожалению, да, — кивнул Валиус. — Иначе бы ты здесь не оказался.

ГЛАВА VIIБольшие проблемы

Вот это да!.. Андрей уже начал привыкать к сказочному средневековью, к шумным, пропахшим гарью и масляным дымом трактирам, к толстопузым бородачам в кожаных доспехах и с мечами на поясах, к лошадям как единственному средству передвижения, к параноическим речам грязного старика Валиуса, к храпу пьяницы Родгана, даже к мысли о грядущем конце света! Даже факт того, что Арманнис рискует заполучить нового героя в лице пришельца из параллельного мира, знающего о магии и мечах ровно столько, чтобы ничего о них не знать — всё это укладывалось в голове Андрея. Пусть укладывалось кое-как, медленно и неравномерно, как ил на потревоженном дне озера, но всё ж юноша не чувствовал, что начинает медленно сходить с ума. Да, он воспринимал окружающее не очень-то адекватно. Скорее, представлял, что спит и видит длинный сон с удивительными, реалистическими спецэффектами; сон про сказочный мир фэнтези, который по-настоящему видели лишь немногие. Андрей был готов смириться, что неведомые силы запихнули его против воли и всякого здравого смысла в сказку…

…Он даже готов взять на себя миссию спасения мира, хотя и понятия не имеет, что в таких случаях обычно нужно делать. Но…

— Что же вы мне говорите про Арманнис! — закричал юноша, возмущенный и испуганный словами старика. — На кой черт он мне сдался, когда моё родное измерение в опасности! Я требую немедленно отправить меня обратно!

Валиус отпрянул в сторону:

— Тише-тише, вьюноша! Не следует орать на меня!

— Отправьте меня домой! — стоял на своем Андрей.

— Как? Если тебе известны секреты параллельных переходов — тогда вперед!

— Но мне они не известны! Вы…

— Мне тоже, — скорчился Валиус. — И вряд ли кому-то в этом кабаке, этом городе, этой стране или этом разваливающемся на части мире они известны. Так что, вьюноша, успокойся и возьми себя в руки. Ты сможешь отправиться домой только после того, как выполнишь свою миссию.

— О боги!..

— Они тебя не слышат, — буркнул старик.

— …Как мне надоели истории о миссии, спасении мира, избраннике и всё прочее, что пытается влить в меня этот старик! Какой, наконец, из меня получится избранный, если я не имею ни малейшего представления о магии и холодном оружии!

— Для этого Родган здесь, — возразил Валиус. — Он обучит тебя всему, что нужно знать.

Андрей посмотрел на пьяного рыцаря, на старика. Окинул взглядом помещение трактира. Юноше отчего-то стало невообразимо грустно и одиноко.

— Ты поможешь и своему миру тоже, — сказал Валиус, заметивший перемену в глазах Андрея.

— Как?

— Ну, я не знаю, как именно, ведь я ни разу не был там, но одно сказать определенно могу: по крайней мере у тебя будет опыт по спасению измерений.

— Первостепенный навык, что и говорить, — невесело улыбнулся Андрей. — Кстати, что именно надо сделать, чтобы спасти мир? Где мне найти Творца?

— Об этом ты узнаешь позже, друг мой.

— Почему же не сейчас?

— Ты не достаточно хорошо подготовлен и совсем не адаптировался, поэтому загружать тебя бесполезными знаниями я не хочу.

— Бесполезными? Думается мне, я задал вопросы по существу!

Но старик его не слушал. Он, кряхтя и охая, поднялся с лавки, отряхнул грязную бороду и пригладил седые волосы на непокрытой голове.

— Пора мне, вьюноша, — сказал он.

— Как? Куда?

— Дела, знаешь ли. Ты не один, у кого могут быть серьезные дела в Арманнисе.

— Но что же мне делать? — Андрей тоскливо скосился на Родгана.

— Для начала, дождись Ланса. На втором этаже — над трактиром — есть комнаты, одну из которых вы можете снять. Сегодня переночуете здесь, а завра, думаю, Родган позволит вам остаться у него. И не беспокойся за Родгана, ему не привыкать проводить ночь в неловкой позе на трактирном столе. Завтра он начнет вас обучать.

Старик, казалось, был весел. Андрей, однако же, остался доволен тем, что Кейвак будет учиться у Родгана вместе с ним. Каков из Родгана учитель, можно лишь догадываться, но маг слезно просил юношу записать его в число учеников рыцаря.

— Мы с вами ещё увидимся? — спросил Андрей.

— Естественно! Подозреваю, что мы будем видеться достаточно часто, чтобы стать хорошими друзьями!

— Подозреваю, что дружба с вами — не очень хорошая штука, — в тон ему проворчал Андрей.

— Подозреваю, что ты прав, молодой человек, но при этом подозреваю, что твои подозрения напрасны!

Последние слова Валиус сказал, уже выходя из трактира. Двустворчатая дверь за ним медленно закрылась, оставляя Андрея наедине с вечерними посетителями. Как ни странно, но юноша почувствовал облегчение, когда старик удалился. Общение с такими людьми как этот неопрятный старикан, выскочивший точно черт из табакерки, из книжки про лешего, напрягает нервы и, мягко говоря, раздражает.

Андрей устроился поудобнее, и стал смотреть, как группа музыкантов из четырех человек (а он узнал в них музыкантов по неким подобиям гитар, которые те держали в руках) вышла на середину зала. Мужчины вежливо раскланялись, поднимая на каждом кивке смешные зеленые шляпы, и стали готовиться к игре.

Когда началась музыка, Андрей вздрогнул. Отчего-то он ожидал услышать плохо слаженный мотивчик типа кантри, тем более что инструменты в руках музыкантов выглядели совсем не ахти, но… Музыка, которая разлилась по трактиру, была одновременно торжественной и печальной, как гимн по славу павших воинов. Каждая из четырех гитар производила строго свои ноты, свою мелодию, своё чувство, и вместе их звуки объединялись в настоящее произведение искусства, рождая прекрасную музыку. Как волны накатывают на берег, так музыка пульсировала в ушах юноши, проходя напрямую в сердце, колыша потаенные уголки души, освещая их непривычным, незнакомым и волнующим светом. Струны вибрировали всё чаще и чаще, мелодия становилась громче и вместе с тем таинственней. Посетители, как и Андрей, зачарованно слушали игру музыкантов, думали что-то своё. Вряд ли аборигены ни разу не слыхали такой мелодии, но даже их — привычных к реалиям этого измерения — музыка заставила забыться.

Наконец, песня четырех гитар достигла апофеоза, после чего они разом утихли. Андрей подумал, что выступление артистов закончилось, но один из них медленно и тихо затянул слова, которые становились всё громче. Слова один за другим подхватили его напарники, снова зазвучали струны, но уже немного иначе — как будто струны сами находились под впечатлением от только что проигранной музыки.

Андрей слушал песню, не понимая, о чем она, и в его душе все сильнее укреплялась уверенность, что какие бы испытания не уготовила судьба, все они рано или поздно останутся позади, и мир Арманниса будет продолжать жить своей сказочной жизнью, и мир Земли избежит катастрофы.

В мире фальшивых отражений,

Лабиринтов и зеркал,

Не понимая, где же ночь, а где день,

Примеряя много лиц,

Ты всё ж своё искал,

Хотел отбросить ты на всё свою тень.

И где-то было мало света,

Где-то было много тьмы,

Но тень твоя не обретала черты.

Она терялась среди тысяч

Незнакомых теней,

Отброшенных такими же, как и ты.

У тени нет ни лица,

У тени нет ни судьбы,

Она такая лишь, какой ты есть сам.

Но в этом мире лабиринтов,

Отражений и зеркал

Ты можешь тысячи лиц дать теням.

И ты даешь им имена,

Даешь им лица и мечты,

Но тени всё ж не обретают души.

Они не станут тобой,

Ими не станешь ты,

Ведь эти тени — результат твоей лжи.

Андрей не знал, почему слова песни так на него подействовали. Может быть, в них было сказано, что нельзя обойти предзнаменованное стороной, нельзя отобрать у судьбы её право на тайный выбор, нет смысла хвататься за голову и пускать сопли, когда ситуация кажется вышедшей из-под контроля. Вместо этого нужно собраться, гордо поднять голову и продолжать идти в неизведанные дали жизни, тем более что юноша был ни кем иным как избранником высших сил, призванным спасти как минимум один мир.

Да и, что греха таить, Андрей мечтал, всегда мечтал стать героем, побывать в поистине чудесных местах, пройти через удивительные приключения. Арманнис дал ему такой шанс, и нечего сетовать на судьбу.

Хотя, быть может, и не лжи.

Быть может, просто мечты.

Быть может, просто ты хотел быть другим.

Тогда ты станешь тенью сам

И будешь призраком мечты,

Всеми любим, но сам собой не любим.

Чужие лица, пусть они

Придуманы самим тобой —

Это всего лишь отраженья души.

А отражения в кривых,

Грязных, разбитых зеркалах —

Они, пожалуй, никому не нужны.

Когда, отбрасывая тень,

Ты ей пытаешься дать

То, что хотел бы видеть, но чего нет,

Ты можешь стать её рабом,

Ты можешь сам тенью стать —

Слишком суровым может быть здесь ответ.

Когда горит какой-то свет,

Всегда найдется и тень,

И эта тень несёт в себе его часть.

Другая часть же — от того,

Что освещает этот свет,

Никак нельзя её заставить пропасть.

И в лабиринтах зеркал,

Где отражениям мы

Хотим дать душу, чтоб они были нами,

Мы забываем, что всё это —

Разные вещи:

Тени, отражения, мы сами…

Менестрели закончили петь, и на несколько секунд в трактире повисла тишина, которую нарушал только храп Родгана. Затем четверо музыкантов сняли шляпы, ещё раз низко поклонились и принялись обходить столы и посетителей, держа шляпы перед собой. Зазвенели монеты, и когда один из мужчин подошел к Андрею, юноша бросил в его шляпу две монеты — одну за себя, а вторую — за Родгана, пусть тот и не слушал песню, а бессовестно спал.

Именно в этот момент в трактир зашел Ланс. Он сразу же обнаружил местоположение Андрея и быстрой походкой направился к нему.

— Ты дал музыканту целую монету! — сказал он, не успев сесть.

— Целых две, — поправил его Андрей.

— Ты дал музыканту целых две монеты! — округлил глаза маг. — Ты в своем уме? Да они за всю ночь едва бы набрали столько!

— Не было мелких купюр, — пожал плечами юноша. — Кстати, ты продал одежду?

Ланс ещё немного посверлил Андрея взглядом, а потом достал небольшой кошелек и отсчитал девять монет.

— Не думал, что за последние время товары первой необходимости так обесценились, — пробубнил он под нос. — Вот твоя доля. И, пожалуйста, относись к деньгам посерьезней! Не стоит ими сорить, кидаться направо и налево, тем более что неизвестно, когда придёт новая прибыль.

Маг проверил стоящие на столе кружки, убедился, что они пусты, и подозвал разносчика.

— Кстати, это что за боров? — кивнул он в сторону Родгана, когда выпил принесенное вино.

— Это Родган, Ланс, — ответил Андрей. — Тот самый Родган, у которого ты так порывался поучиться.

— Да?! Ну и как наши дела? Ты договорился?

— Договорился.

— И про меня договорился?

— И про тебя.

— Превосходно! — Радость Кейвака была искренней. — Когда же мы начинаем?

— Завтра.

Маг улыбнулся и кивнул. Андрей заметил его улыбку.

— Кстати, у нас с тобой появились некоторые проблемы, — как бы между делом заметил юноша.

— Что за проблемы? — нахмурился Ланс.

— Ты в курсе, что Арманнис рушится?

— Да вроде бы все это знают, — не понял маг.

— Знают-то все, — согласился Андрей. — Только вот нам с тобой придется в самое ближайшее время заняться его спасением.

— Ты не шутишь? — воскликнул Ланс. Он не был обескуражен, а, наоборот, стал ещё больше весел.

— Нисколько. Пока ты толкал тряпьё, я беседовал с тем самым стариканом, о котором рассказывал.

— Валиусом?

— Именно. Он поведал много чего интересного, в том числе и о нашей миссии. А ещё сказал, что рушится не только Арманнис, но и мой мир тоже.

— Да? Соболезную. — Маг стал серьезнее лишь на самую малость.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ