Павел не знал человека лучше Юлия.
— Ты только что сказала, что он выглядел вполне здоровым! Ты его видела?
— Нет. У Юлия был обычный бодрый голос. Я бы почувствовала, что он болен. Отчего он умер, Пашенька? Сердце?
— Сердце.
Дождь бы пошел, что ли. Веселое солнце раздражало, словно издевалось.
— Его похоронили?
— Еще нет.
— Я пойду на похороны! — тихо сказала она.
— Пойди, — равнодушно согласился Павел.
Видеть мать не хотелось, но спорить с ней не хотелось еще больше.
— Она его сестра, Паша, — строго сказала бы бабушка. — Она имеет право похоронить брата.
Бабушка всегда старалась поступать по правилам.
— Решу, когда похороны, позвоню, — пообещал Павел. — На этот номер позвонить?
— На этот. Паша…
Павел не дослушал, сбросил вызов.
Сев в кресло, потянулся к мышке, чтобы разбудить дисплей, но отдернул руку и тупо уставился в темный экран.
Вероника примчалась, когда Агата обнаружила в только что написанном куске программы ошибку. Ее она отыскала быстро и порадовалась, что догадалась тестировать программу по мере написания, а не потом всю целиком. Тогда обнаружить ошибку было бы куда сложнее.
Вероника подвинула стул, села рядом с Агатой и потребовала:
— Быстро говори, что за красавчик тебя подвез!
— Откуда ты знаешь? — засмеялась Агата.
Прощаясь с Кириллом, кроме Павла, она никого не видела.
— Земля слухами полнится, — фыркнула Вероника.
— Нет, правда! Откуда ты знаешь? Вероника, скажи, пожалуйста. Я умру от любопытства.
— Не умрешь! От любопытства еще никто не умер, — Вероника засмеялась, но потом сжалилась. — Катя из бухгалтерии тебя видела.
— Это не то, что ты думаешь, — заверила Агата и удивилась. Слова вырвались сами и были совершенно правдивыми.
Она же еще недавно считала, что по уши влюблена в Кирилла.
— Просто знакомый.
— Да ладно! Катя видела, как ты с ним целовалась.
— Я с ним встречалась, — призналась Агата. — А теперь сама не пойму, зачем.
— Разонравился?
— Разонравился.
— Так бывает, — вздохнула Вероника и посоветовала: — Но ты подожди его отталкивать. Потом можно пожалеть.
Они еще поболтали с Вероникой, потом коллеги снова столпились у соседнего стола, где стоял сервер, и Вероника отправилась работать.
И Агата продолжила работать.
Когда сделано было все, что она на сегодня намечала, неожиданно позвонил Павел.
— Зайди на минутку, — попросил родственник.
То есть приказал, он ее начальник.
До сих пор Павел ни разу ее не вызывал, у нее не тот уровень, чтобы напрямую с ним общаться.
Агата послушно отправилась к директорскому кабинету.
Кабинет, по ее представлениям, был роскошный, с темной импортной мебелью. Теперь такую наверняка не купишь, санкции не позволяют.
— Можно? — заглянула в дверь Агата.
— Можно, — проворчал Павел. — Нужно. Заходи.
Родственник сидел в компьютерном кресле, отъехав от стола.
Агата послушно вошла.
— Сядь.
Агата опустилась на один из стоявших рядом с директорским столом стульев.
До сих пор она была в этом кабинете только один раз, когда Павел принимал ее на работу.
Павла она знала мало и плохо. Виделась с ним только на семейных встречах, которые Юлий Семенович иногда устраивал. Встречи Агате не нравились, она чувствовала на них себя лишней, но старому родственнику хотелось собирать около себя близких, а ради Юлия Семеновича Агата могла вытерпеть и не такое. Впрочем, обижаться Агате было не на что, не только Юлий Семенович, но и Павел за ней активно ухаживали, вовлекали в разговор и делали вид, что ужасно ей рады.
— Когда ты с Юлием в последний раз разговаривала? — Когда она усаживалась, Павел смотрел на нее, а сейчас почему-то принялся разглядывать стоящие в шкафу папки с бумагами.
— В воскресенье, — отчиталась Агата. — Мы созвонились в субботу, договорились, что в воскресенье я приеду, но утром Юлий Семеныч позвонил, сказал, что не сможет.
Она расстроилась, что встреча не состоялась. Ей всегда было весело со старым родственником, она заряжалась от него оптимизмом, а оптимизма ей в последнее время недоставало.
То есть она думала, что недоставало.
По-настоящему недоставать оптимизма начало сейчас, когда не стало Юлия Семеновича.
Агата решила встретиться с кем-нибудь из подруг, но никому не позвонила и весь день проскучала дома.
Позвонить Кириллу ей не пришло в голову. Во-первых, она сразу решила никогда ему не навязываться, а во-вторых, она просто о нем не вспомнила.
— Юлий сказал, почему не сможет?
— Нет, — покачала головой Агата. — Я хотела спросить, но постеснялась.
— Припомни, что он конкретно сказал.
— Сказал… Прости, не смогу сегодня. Срочная встреча, не могу отменить. Я сказала, что ничего страшного.
— Как ты думаешь, он встречался с женщиной? — Павел продолжал разглядывать корешки папок.
— Откуда же мне знать? — поразилась Агата.
Павел вздохнул и наконец на нее посмотрел.
— Как тебе работа?
— Нормально, — кивнула она. Подумала и вежливо добавила: — Спасибо.
— На здоровье, — хмуро фыркнул он. — Квартиру снимаешь?
— Да.
— Переезжай к Юлию. Все равно квартира будет пустовать.
— Спасибо, — отказалась Агата и покачала головой: — Нет.
Она не бедная родственница, чтобы ей из жалости предоставляли жилье.
То есть она, конечно, бедная родственница, но пока еще не готова принимать милостыню.
Павел замолчал. Агата подождала минутку и вопросительно на него посмотрела.
— Иди, — вздохнув, разрешил он.
— До свидания, — она быстро пошла к двери.
— До свидания. Да, забыл сказать, похороны будут в понедельник.
Агата обернулась, кивнула и закрыла за собой дверь.
Хорошо, что успела сделать все, что намечала. Желание работать пропало. Агата посмотрела на часы и решила, что уйти на сорок минут раньше положенного вполне допустимо, она редко уходит раньше, чаще перерабатывает.
Решительно выключила компьютер, попрощалась с коллегами и вышла на залитое вечерним солнцем крыльцо здания.
Если завтра будет такая же погода, она отправится в ближайший парк, позагорает у пруда, побродит по тихим дорожкам, а потом пообедает в каком-нибудь ресторане.
Кирилла она увидела, только когда он подошел к ней вплотную.
— Ты? — удивилась Агата.
— Ты ждала кого-то другого?
— Я никого не ждала, — она медленно пошла по ступеням.
— Агата, что происходит? — Кирилл тронул ее за руку, подталкивая к стоящей у шлагбаума машине.
— Послушай… — Агата остановилась. Она не собиралась садиться к нему в машину. — Ты не звонил мне месяц! Даже больше! И теперь считаешь, что я должна ради тебя бросить все дела!
— Я уезжал. Меня не было в Москве.
— Ты уезжаешь на месяц и считаешь нормальным меня не предупредить…
Она говорит что-то не то… Она говорит так, будто целый месяц страдала, оттого что его не видит.
— В следующий раз буду предупреждать, — перебил он.
Он смотрел на Агату как-то по-новому, словно впервые видел.
Впрочем, раньше она не устраивала ему сцен.
— Кирилл, я хочу побыть одна. Правда. Не обижайся.
— Ты меня разлюбила?
— Не знаю, — честно призналась Агата.
Вообще-то, она никогда не говорила ему, что любит. Потому что он не спрашивал.
Кирилл зло сжал губы. Даже искаженное мгновенной гримасой лицо было красивым.
— Что с твоим родственником? — Гримаса исчезла, лицо сделалось озабоченным, а взгляд грустным и сочувствующим. Ну и обиженным, конечно. Он не ожидал, что она не начнет клясться ему в любви.
— Я не хочу об этом говорить.
— Почему?
— Потому что это мои проблемы, которые не имеют к тебе отношения.
— Ко мне имеет отношение все, что касается тебя!
— Перестань! — взмолилась Агата. — Мы оба знаем, что я для тебя ничего не значу.
— Это не так!
— Это так!
— Послушай! — он тронул ее за руку, снова потянув к машине, Агата не двинулась с места. — Что-то со мной случилось… Ты мне нужна, девочка. Жаль, что я понял это только сейчас.
— Кирилл, я устала и хочу побыть одна.
Он на секунду прикрыл глаза.
— Ты правда хочешь, чтобы я ушел?
— Да!
Он повернулся и быстро пошел к своей «Вольво». Походка у него была пружинистая, как у супермена.
Перед Агатиным носом прожужжал толстый шмель, опустился в растущую на газоне траву.
Завтра точно нужно провести день на природе, в парке. Хорошо бы поехать на дачу, но ее у Агаты не было.
Павла Роман увидел случайно, в коридоре.
— Приехал? — удивился Роман. Обычно директор даже после небольшой отлучки вызывал его, едва появившись в офисе. На Романе держалась вся техническая часть работы фирмы.
— Приехал, — кивнул Павел и, открыв дверь в кабинет, позвал: — Заходи.
Выглядел директор плохо. Вместо сорока ему вполне можно было дать сейчас пятьдесят.
— Паш… Мои соболезнования, — садясь напротив директора, посочувствовал Роман.
— Спасибо, — поморщился Павел и уставился мимо Романа.
Роман, помолчав, начал рассказывать о том, что фирма успела сделать, и почти сразу понял, что директор не слушает.
— Паш…
— Что там было, в квартире?
— Ну… — растерялся Роман. — Все нормально было. То есть не нормально, но… Что ты имеешь в виду?
— Юлий умер от отравления.
— Ничего себе! — поразился Роман и запоздало подумал, что говорить надо как-то по-другому. Получалось, что он Павлу не сочувствует.
На самом деле сочувствовал. Пожалуй, Павел был одним из немногих, кому Роман полностью доверял. Не потому, что был как-то особенно подозрителен, а потому что чувствовал, что на директора всегда и во всем можно положиться.
— Ему подсунули вечером какую-то дрянь.
— Почему подсунули? — машинально спросил Роман.
— Потому что сам он травиться бы не стал!