Каждая книга индийской литературы, изданная в нашей стране, — это новый вклад в укрепление братской дружбы между народами Индии и Советского Союза. В этом благородном деле великая заслуга наших литераторов, отдающих свой труд и свой талант переводам лучших произведений индийских писателей.
В 1984 году большой друг нашей страны Индира Ганди, всегда с глубоким вниманием и заботой относившаяся к развитию советско-индийских культурных связей, в своем письме дала высокую оценку вышедшему в Главной редакции восточной литературы издательства «Наука» сборнику классической поэзии «Великое древо»:
«Мне перевели с русского его оглавление, и я была глубоко тронута, узнав, что наши великие классики Тулсидас, Сурдас, Кабир, Видьяпати, а также выдающиеся поэты этого столетия Тагор и Икбал могут теперь быть прочтены и услышаны на русском языке… Литературное творчество русского поэта Сергея Северцева известно в Индии уже довольно давно. Его переводы познакомили русских читателей с лучшими произведениями почти ста известных классических и современных индийских поэтов, а также с несколькими фрагментами из великих эпосов „Махабхарата“ и „Рамаяна“. Как поистине благородна эта миссия поэта-переводчика! Она подобна сплетанию многоцветных и ароматных гирлянд дружбы — гирлянд из нежных и мудрых цветов русской и индийской поэзии!..»
…Разгорается заря над зелеными просторами Индии. По старинному народному обычаю, тысячи голосов протяжными напевами приветствуют появление Солнца — лучезарного Сурьи на его сверкающей, золотой колеснице… Этот древний мифологический образ обрел в наши дни новый, современный смысл: изображение солнечного бога, правящего небесной колесницей, было выбрано эмблемой совместного советско-индийского космического полета. И в памятный день — 3 апреля 1984 года, собираясь вместе со своими советскими друзьями устремиться в безбрежные просторы, первый в истории Индии космонавт Ракеш Шарма произнес прекрасные, согретые искренними братскими чувствами слова: «Мне бы хотелось посвятить этот космический полет вечной дружбе между нашими великими народами!»
И снова вспоминаются прекрасные строки безымянного древнеиндийского певца, создавшего сорок веков назад мощный и светлый «Гимн богу Сурье»: «Пусть от всевидящего солнца в страхе скроется тьма!..» Как удивительно живо, почти дословно перекликаются эти слова со страстной, призывной пушкинской строкою: «Да здравствует солнце, да скроется тьма!»
Ю. В. Цветков
Светлой памяти
моей матери
Марии Ивановны
КОРОВИНОЙ СЕВЕРЦЕВОЙ
посвящаю
эту книгу
ОТ ПЕРЕВОДЧИКА
Мне было семь лет, когда лишь мгновенье
Глядел я в глаза Тагора,
И взор мой сберег доброту и строгость,
Печаль и тепло его взора.
А в десять, зимой, я был отнят у смерти,
И помню: под посвист метели
Про Маугли книжку мне мама читала
Всю ночь у больничной постели.
В тринадцать не мог я уже оторваться
От дивных строк «Гитанджали»:
Алтарным огнем они грудь обжигали,
Целебным ручьем освежали,
И чудилось: в тайных пещерах Эллоры,
Святым наставлениям внемлю…
Лишь в тридцать я вышел к прибрежию Ганги —
Ступил на праотчую землю.
Здесь может любой старик показаться
Агастьей — пророком мудрым,
А юноша — стройным флейтистом Кришной,
Земным божеством чернокудрым.
А стройная девушка в скромном сари —
Стыдливой, но гордой Ситой,
Лучистой звездой, оброненной с неба,
Средь пыльных дорог забытой.
Здесь кажется месяц над кровлями храмов
Челном в синеморье волшебном,
Полуночный ветер — напевом хвалебным,
Созвездья — святым молебном.
А утром над пышными кронами Солнце
Стремится могучим возницей —
Свергающим сумрак и правящим смело
Блистательной колесницей!..
ВСТУПЛЕНИЕ
Твой зов? Опять твой зов?..
………….
Я за день сделал все, что мог,
и разве не закончил в срок
своих дневных трудов?
Уединясь в глуши лесной,
тебе я вновь венок цветной
сплел из певучих строф.
Сперва, прохладен и румян,
сквозь сеть запутанных лиан
рассвет сиял в лесу.
Потом был день — палящий, злой:
до капли выпил жадный зной
цветочную росу.
Но вот закат расцвел костром —
сейчас отчалит наш паром,
неся друзей-певцов
По сонной глади мощных вод
на берег тот, где отдых ждет…
И вдруг опять
твой зов?
Там, на прибрежии крутом,
проходит в сари золотом
богиня древних грез,
Скользит в туманном далеке,
и полон звезд в ее руке
сапфировый поднос.
От всех тревог, от всех забот
их тихий блеск уплыть зовет
в мерцающий простор…
А ширь речная — все темней:
густеет тьма — и тонет в ней
мой истомленный взор.
Паром еще у сходней ждет —
меня с друзьями отвезет
туда, где добрый кров,
Где у домашнего огня
так сладок отдых для меня…
Но вот опять
твой зов?..
Из-за лесов, холмов, хребтов,
прекрасен, властен и суров,
ко мне летит
твой зов!
Ты милосердна, ты нежна,
но и тверда, но и грозна,
Властительница-Мать:
Весь труд дневной тебе дарю,
теперь и отдых — ночь мою —
велишь тебе отдать?
Как я ослушаться могу?
Ты веришь в старого слугу,
Мой дух не оскудел!..
Останусь здесь… Уплыл паром
туда, где жертвенным костром
день за рекой сгорел.
Один сижу, затеплив свет,
в той хижине, где много лет —
алтарь моих трудов.
Чело молитвенно склонив,
жду, терпелив и молчалив:
что возвестит твой зов?
О Мать, в полночный, звездный час
всегда слышней мне твой приказ —
пророческий
твой зов.
Что должен сделать я, ответь!
Что обличить и что воспеть?
Что людям передать?
Что за пророчества твои
о мире братства и любви
вписать в мою тетрадь?
Твой голос, полный вечных чар,
в стихи вплетать — вот дивный дар,
судьбой врученный мне…
Но если хоть на миг мой мозг
расслабится, как теплый воск,
в дремотной тишине,
С пренебреженьем не гляди,
упреков строгих не тверди:
средь вековых дерёв,
Ты видишь, не смыкая глаз,
во тьме лесной, как много раз,
жду и ловлю
твой зов!..
Светлей, чем песнь небесных дев,
надежды полон твой напев,
звон вещих слов —
твой зов.
Давно из-за священных гор
торжественный вознесся хор
и в синей тьме умолк:
Всем на земле поведал он,
что на сегодня завершен
их каждодневный долг.
Над миром спящим, с высоты,
роняя сказки и мечты,
мерцает Млечный мост.
Спит зверь в убежище лесном,
и птахи спят беспечным сном
в тепле укромных гнезд.
И для людей приют готов —
под кровлями лачуг, дворцов,
скитальческих шатров…
Все спит… Так почему лишь мне —
лишь старцу в снежной седине
поет, звучит твой зов?
О чем?.. О дальнем, светлом дне —
всемирной будущей весне —
вещает мне
твой зов!
И взяться за перо спешу,
и все взволнованней пишу,
стремлюсь, чтоб твой призыв —
Ручьи добра, мечты, любви
текли, текли в стихи мои,
их в гимны превратив!
И вновь мой голос свеж и юн,
звон все смелее строчек-струн,
нежданней их игра —
Так пусть в боренье с тьмой густой
светильник одинокий мой
не гаснет до утра!..
Но знаю: скорбную резьбу