Пацаны рассказывали, что если этот полковник появился, то все, жди приключений на свою голову. Не исключено, что они слишком уж преувеличивали крутизну этого персонажа. У нас, случалось, появлялись и здешние генералы. Потом ничего особенного не происходило. А вот полковник… кто его знает? Темная лошадка. Вот, скажем, сегодня же совпало его появление и наш выезд с колонной. Как говорят умные люди, случайностей не бывает вообще. Есть только закономерности, пока еще не понятые нами.
Я вижу, что они идут прямо к нам, ору, как оно и положено: «Равняйсь! Смирно!», ну и так далее, по всей уставной формалистике.
Ротный скомандовал «Вольно!» и представил нам полковника:
– Господин Идрис Лаали, начальник снабжения артиллерии правительственных сил. Господин полковник, вам слово!
Тут этот полковник на вполне нормальном русском, прямо как будто вырос где-нибудь в Клину или Твери, объявил нам о том, что он – сопровождающий гуманитарной колонны от правительства Аскеростана, и поэтому хотел бы лично увидеть тех, кто будет обеспечивать ее безопасность. И не просто увидеть, но еще и немного пообщаться.
– Надо учитывать реальную обстановку в Даальдане, – пояснил Идрис. – Поездка ожидается очень непростая. Вполне возможно, что нам придется пострелять, причем достаточно много. Поэтому мы должны друг другу доверять и понимать друг друга с полуслова. Ко мне вопросы есть?
Ну, у меня-то, понятное дело, самый главный вопрос сводился вот к чему:
– Насколько широки ваши полномочия? Можете ли вы определять наши действия в пути и на месте прибытия?
Идрис выслушал меня, заулыбался, почесал за ухом и ответил вопросом на вопрос:
– А вы, сержант Бугров, хотели бы принимать самостоятельные решения, скажем так, стратегического формата?
Ага! Судя по всему, у нас намечалась некоторая дискуссия, типа кто главнее – Чапай или Фурманов? Ну, если я – Чапай, то стратегию, разумеется, оставляю за собой. За безопасность колонны отвечаю я? Да, безусловно. За сохранность своего личного состава? Да, само собой разумеется. И какие тут могут быть вопросы или возражения с чьей бы то ни было стороны?
Как-то нам довелось сопровождать группу западных журналистов. Среди них оказался один довольно занозистый тип, который ранее служил в морской пехоте США. Он с самого начала принялся корчить из себя Джеймса Бонда, дескать, плавали, знаем! Что ему ни скажи, он только морду вверх задирает. И тут его едва не положил снайпер шайтанов. Благо стрелял кое-как обученный новичок. Вдобавок один из моих бойцов оказался рядом и вовремя сбил этого егозливого амера с ног. Бывший морпех понял, что еще доля секунды, и в его башке запросто могла бы образоваться сквозная дыра. Он тут же прижух и теперь уже вел себя тише воды, ниже травы.
Впрочем, на словах свои соображения о тактике и стратегии я изложил полковнику малость по-другому, выдал что-то такое дипломатичное, обтекаемое:
– Меня устраивает формат, в рамках которого я мог бы без каких-либо осложнений выполнить свою основную задачу. Особенно важно при этом избежать потерь среди личного состава.
Полковника Идриса эти мои слова как будто вполне устроили.
Он закивал в ответ и объявил:
– Сработаемся! Какие еще вопросы?
– А вы случайно не из России? – поинтересовался ефрейтор Борька Мурко. – Такое ощущение, что по-русски вы говорите с самого детства.
Полковник развел руками и проговорил:
– Нет, я коренной аскеростанец. Откуда так хорошо знаю русский язык? Когда-то в России закончил военный вуз, женат на русской, дома общаемся в основном на русском. Дети отлично владеют и русским, и арабским. Кстати, учиться тоже собираются в России. Что тут странного? Вот сержант Бугров, насколько я знаю, великолепно владеет арабским. И это никого не удивляет. Верно? – Он посмотрел в мою сторону.
Я лишь пожал плечами. В общем-то, да, что есть, то есть. Все верно. В Аскеростане я уже третий год и арабский знаю нормально. Прежде с языками у меня не особо складывалось. В школе у нас преподавали английский. В те времена я «спикал» кое-как, едва-едва. А теперь и с инглишем подтянул, поскольку с людьми, говорящими на нем, мы пересекаемся частенько, и арабский основательно выучил. Я начал осваивать его еще на базе подготовки СПОРа, а когда сюда прибыл, сразу же с головой ушел в работу. Как раз в ту пору начался перелом в войне здешнего правительства с шайтанами, поэтому нам случалось то и дело сопровождать делегации наших и местных военных на разные встречи и совещания. А чтобы надежно обеспечить их безопасность, надо было владеть арабским в полном объеме.
В нашей работе самое главное – сбор информации. Что-то мы выясняли через местных жителей, что-то слышали в эфире. Шайтаны так и не сообразили, что наша современная радиоаппаратура ловит любые их переговоры. Поэтому бывало так, что они еще только договариваются, где нас встретить и как атаковать, а мы уже готовы нейтрализовать такую угрозу.
Правда, в последнее время что-то начало доходить и до шайтанов. Они как-то раз даже попробовали втюхать нам дезу, организовали в радиоэфире разговор двух главарей среднего пошиба, которые обсуждали предполагаемую атаку на аскеростанский военный аэродром. Возможно, они надеялись, что мы на это клюнем, помчимся туда, чтобы ударить по их диверсантам, и гарантированно попадем в засаду. Эти милые ребята заранее займут выгодные позиции и без особого труда нас положат.
Только зря они старались. Я сразу понял, что все это полнейшая лажа. О каком нападении на аэродром они долдонят? Там кольцо минных полей. Сунься шайтаны туда, больше чем половина из них в момент отправится в райские кущи к гуриям, заждавшимся их. Остаток добили бы снайперы из охраны аэродрома.
Я хорошенько подумал и сообразил, где тут может быть собака зарыта. Да, вполне возможно, что треп про аэродром – стопроцентная пустышка. Там не будет никакой засады. На самом деле шайтаны готовят реальное нападение на какой-то другой объект. Я по голосам знал, что это за главари. Мне было известно, где размещаются их банды. Вот я и прикинул, что напасть они могут на госпиталь для гражданского населения. Он располагался невдалеке от нас, в городишке Алтыбар. Там работали наши военные медики.
Для шайтанов это дело обычное. Они жить не могут без того, чтобы не учинить какое-нибудь паскудство, напялив нашу или аскеростанскую военную форму. Потом западные журналюги – не скажу, что там они все такие, но продажных писак через край – начинают на весь мир и его окрестности голосить про зверства аскеростанской или русской солдатни. К тому же я уже получил от своих здешних знакомых информацию о том, что в районе госпиталя уж очень часто начали отираться какие-то подозрительные типы, заросшие трехнедельной щетиной.
Я доложил об этом ротному, он – начальству выше. Оттуда дали команду встретить шайтанов по полной программе. Стоит думать, что наше командование сначала провело все положенные процедуры, проработало этот вопрос по своим каналам, выяснило, насколько высока вероятность нападения исламистов. Да и как иначе! Ведь намечалась отнюдь не товарищеская встреча по футболу. Но я думаю, что отовсюду пришел один ответ: нападут, причем ночной порой, как и подобает настоящим храбрецам. Поэтому нам тут же дали отмашку на проведение операции по отражению атаки террористов.
Вот мы их и встретили как самых дорогих и обожаемых гостей. Операцию провели четко, чисто, ни один комар носа не подточит, без всяких соплей и заморочек. Заранее просчитали возможные направления атаки шайтанов, и поэтому еще на дальних подходах смогли уничтожить управляемыми фугасами два автомобиля со смертниками. Бухнуло так, что было слышно в радиусе нескольких километров.
Однако дальше началось самое интересное. Дураку ведь было бы ясно, что это «ж-ж-ж», вернее, «бум!» неспроста, и поэтому нужно срочно уносить ноги. Но распетушившиеся главари, видимо, рассудили иначе. Мол, а мы все равно, назло вам атакуем! Только назло-то получилось им же самим. Пока основные силы шайтанов двумя цепями с разных сторон пробиралась по зеленке к госпиталю, группа наших снайперов выбила почти половину этих ребят. Клали их из оружия с аппаратурой ночного видения и хорошими глушителями. Никто из шайтанов ничего не слышал и не мог понять, что вообще происходит. Ну а тех, кто уцелел, перебили или взяли в плен местные ополченцы, зашедшие им в тыл.
Результат? Через пару дней в группу по примирению пришли парламентеры – два имама и несколько старейшин – с предложением о заключении перемирия на территориях, занимаемых этими двумя бандами. Наши, ясное дело, соглашение заключили. Теперь там вполне мирная жизнь.
Случилось это месяца два назад. И вот сегодня нате вам такой нежданчик. Как-то очень уж резко нам сделали предложение сопроводить колонну, о которой до последнего момента никто ничего не слышал. Хотя, вообще-то, что тут необычного? Любая информация о гуманитарных конвоях является секретной. Как ни верти, а цепочка фур, не сопровождаемых хотя бы парой танков и взводом спецназа, очень даже соблазнительный объект для нападения шайтанов. Впрочем, нам, бойцам специального подразделения охраны и разведки, к таким вот подаркам не привыкать. У нас вся жизнь в этих краях – сплошная неожиданность.
Идрис и Балаев рассказали нам об особенностях сегодняшнего маршрута и тех сюрпризах, которые могут поджидать нас в пути. Полковник упомянул про невесть откуда явившуюся группировку «Орлы возмездия», которая всего за месяц пребывания в здешних местах уже успела показать себя как самая борзая и кровожадная. Эти уроды настолько отморожены, что их боятся даже свои. Мокрушники из «Жала гюрзы» и «Поборников веры» начинают нервно оглядываться при одном лишь упоминании об «Орлах возмездия».
Главарь «Жала гюрзы» пару дней назад отступил под натиском правительственных войск. Те отбили у исламистов сразу несколько небольших уездных городков. Так тем же днем в расположение этого самого «Жала» примчались «Орлы», которые едва не порезали его на куски прямо в штабе. Спасло главаря только то, что рядом с ним оказались нукеры, преданные ему лично, которые взяли карателей на мушку. Поэтому тем пришлось отказаться от своей затеи.