Но все-таки главным кошмаром были именно слуги. Выслушивая по скайпу ее стоны, я невольно вспоминала все ту же "Ребекку". Самые ужасные английские снобы – это слуги аристократов. Особенно те, которые служат в старинных поместьях из поколения в поколение. Например, предки Люськиного дворецкого трудились в Скайхилле еще при предыдущих Скайвортах, с момента постройки замка. Должность домашнего надзирателя (как бы она там ни называлась) передавалась от отца к сыну, а если вдруг сыновей не случалось, то к внуку.
Разумеется, Люську – безродную иностранку! – слуги изначально ни в грош не ставили. Это Питеру она могла сколько угодно врать, что среди ее предков были российские Великие князья и курляндские бароны. Поди проверь! Но слуги видели ее насквозь. Нет, они подчинялись беспрекословно и вели себя предельно вежливо, однако... "Светка, на их глумливых мордах написано, насколько они меня презирают!"
Впрочем, ныла Люська недолго. Первым ее подвигом стало увольнение экономки. Потом она сократила непомерно раздутый штат прислуги и, посоветовавшись с Питером, заменила вороватого управляющего имением. "Теперь, Светка, они меня не только презирают, но еще и ненавидят". Впрочем, сдаваться Люська не собиралась.
Меня она начала зазывать в гости, еще толком не уехав. Наша долгая ссора была забыта, я снова стала лучшей подругой, поэтому само собой подразумевалось, что в Англии мне будут всегда рады. Ну а когда оказалось, что Люська стала хозяйкой самого настоящего замка, она тут же выбрала для меня комнаты ("самые лучшие"). Впрочем, комнатам пришлось меня подождать – целых полтора года.
Вместо медового месяца на молодых свалились хлопоты, связанные с похоронами графа, наследством, всевозможными формальностями. Да и сам по себе их вход в новую аристократическую реальность оказался далеко не простым. Даже для Питера, который, будучи графским внуком и племянником, знал этот мир не понаслышке.
Потом, когда у них все более-менее утряслось, начала выкобениваться я. До меня наконец, с большим опозданием, добралась обратная реакция на разрыв с Федькой, я пребывала в глубокой тоске и нежелании шевелиться. К тому же начались проблемы на работе. Архитектурную мастерскую, где я добросовестно стряпала на компьютере проекты немудреных загородных домов, домиков и прочих сараев, последние несколько лет трясло и лихорадило. В конце концов она приказала долго жить. Это было одной из главных причин, почему я упорно не поддавалась на настойчивые Люськины зазывания.
Придирчивость британских властей к претендентам на визу очень хорошо известна, а я была самым беспроигрышным кандидатом на отказ: одинокая женщина детородного возраста, без постоянного места работы, с тремя копейками на банковском счете. Из плюсов – только квартира в собственности, но это довольно слабенький плюсик. Не хотелось бы заплатить немалый консульский сбор, чтобы получить в итоге от ворот поворот. А даже если бы и случилось чудо – на какие шиши ехать-то? Конечно, мне не надо было платить за гостиницу и еду, но билеты и всякие прочие расходы? Мне и на обычную жизнь дома еле-еле хватало. Постоянную работу найти не удавалось, приходилось перебиваться заказами на удаленке.
Наконец Люська начала откровенно обижаться, и мне пришлось сознаться. Она жестко обругала меня и убедила на пальцах, что сэкономленное за три месяца жизни all inclusive* [*(англ.) "все включено"] с лихвой покроет и стоимость билетов, и все остальные расходы. Заодно Люська подсказала, как обойти все возможные преграды на пути к британской визе. Правда, для этого пришлось пойти на поклон к Федьке, но, поскольку расстались мы мирно, а сам по себе он человек невредный, проблем не возникло ("С тебя "Cutty Sark"* [*Сорт шотландского виски]").
В результате нехитрых манипуляций я получила справку о том, что вот уже три года тружусь в его логистической компании менеджером по перевозкам и получаю вполне пристойную зарплату. Кроме того он написал так называемое спонсорское письмо, которым гарантировал мою финансовую поддержку на правах гражданского супруга. К письму прилагалась выписка с его банковского счета. Даже если что-то из моих данных и вызвало сомнение консульских чиновников, приглашение члена палаты лордов победило по очкам. Мне выдали многократную визу на полгода. Бинго!
[1] Courtesy title (англ.) – личный титул, используемый как основной способ именования наследников титулованных дворян (старших сыновей и внуков). Обычно используется титул на одну ступень ниже, бывший в семье прежде или полученный в дополнение к основному титулу
[2] (англ.) «все включено»
[3] Сорт шотландского виски
5. Скайхилл – инструкция к применению
– А Федька твой молодец, не ожидала, – сказала Люська, подливая себе чаю. – Я ему сама виски куплю. Получше "Катьки". Слушай, а у вас точно все? Может, еще как-нибудь... того, а? Он же не женился еще?
– Нет, Люсь, все. Давно все. Без вариантов. Он хороший, но... не мой.
– Слушай, да забей ты. Не, я не про Федьку. Про бабу в окне. Ну, бывает, показалось. Хочешь, выйдем, сама увидишь, что там два окна и никакого среднего нет.
Я посмотрела на нее внимательно.
Что-то было не так. Я же сказала: все, проехали. Показалось. Может быть, штору сквозняком качнуло. И не то еще может примерещиться.
Я как раз особо и не переживала. Это Люська явно нервничала.
– Люсь?
Она вздрогнула, расплескала чай на скатерть.
– Черт! Не знаю, как и начать. Ты меня будешь ненавидеть.
– Что случилось? – испугалась я.
Люська глубоко вздохнула и открыла рот, собираясь что-то сказать, но тут открылась дверь. Плотный мужчина лет сорока в таких же брюках и жилетке, как и унесший мои чемоданы юноша, остановился на пороге.
– Миледи, – с легким поклоном сказал он, обращаясь к Люське. – Маам, – добавил, точно так же поклонившись мне.
– Мы еще не закончили, мистер Джонсон, – ответила Люська. – Я позвоню.
Пожалуй, ее английский я понимала лучше всего. Конечно, если она не говорила слишком быстро.
– Это наш дворецкий, мистер Джонсон, – отрекомендовала Люська, когда он вышел.
– По ходу парохода, я обречена быть мамой все три месяца, – вздохнула я.
– Раздражает? – усмехнулась Люська. – Понимаю. По-американски* [*Американское произношение слова mam (сокращение от madam) – "мэм", британское – "мам"] как-то привычнее звучит. Ничего, притерпишься.
– Так что ты мне хотела сказать? Почему я буду тебя ненавидеть?
Люська пожевала губу, подергала край скатерти.
– Все равно ведь придется. Ну, в общем... в общем, нам с Питером завтра утром надо уехать. Во Францию. На месяц.
– Что?! – я ушам своим не поверила. – Ты издеваешься?!
– Светка, ну прости, мы же не специально. Мы только сегодня утром узнали, когда ты уже вылетела. Питер ведь в палате в какой-то международной комиссии. Должен был ехать другой человек, но он внезапно заболел. И не отменить. А мне с ним надо, там всякие мероприятия будут протокольные, где с женами положено. Мы бы тебя с собой взяли, за свой счет, но...
– Но у меня нет шенгена.
– Да.
– И что мне прикажешь делать? Сидеть здесь и ждать вас? Целый месяц?!
– Свет, ну а что ты дома обычно делаешь? Читаешь или за компом сидишь. Что тебе мешает здесь тем же самым заниматься? К тому же тебя будут кормить, поить, обстирывать, убирать за тобой. Разве что попу не подтирать.
– Ну, знаешь, с попой я как-нибудь сама управлюсь.
– Рада за тебя. Ходи гулять, катайся на лошадях, на велосипеде, машину бери. У тебя же есть права?
– Права есть, но за пруль* [*Машина с правым расположением руля] в жизни не сяду. И лошадей боюсь.
– Тогда поезжай с Бобой – в город или еще куда-нибудь. Хоть в Лондон. Проводной интернет в библиотеке, вай-фай по всему дому. Телевизоров везде до фига. Который в моем кабинете – с русскими каналами. В подвале сауна, бассейн и спортзал. Корты за домом – теннисный и сквошный. Допила чай? Пойдем, я тебя жральню покажу.
– Что покажешь? – не поняла я.
– Сейчас увидишь.
Мы вышли в узкий коридорчик, свернули за угол и оказались перед широкими двустворчатыми дверями из темного резного дерева. Слева вниз уходила неширокая лестница. Я поняла, что одна заблужусь в этом замке, как мальчик-с-пальчик в лесу. Придется бросать за собой крошки... которые тут же сожрут птицы. Нет, которые Энни и Салли тут же ликвидируют пылесосом.
– Внизу кухня, – сказала Люська. – Туда тебе ходить категорически нельзя. Вообще в подвал – там комната отдыха для прислуги, всякие службы, кладовые. В общем, no go area* [*(англ.) запретная зона].
– А куда еще нельзя? – я не обиделась, но почувствовала себя неуютно. – Надо записать все ваши правила, не запомню ведь.
– Я тебе распечатала план замка, подписала, где что находится, и отметила, куда не надо заходить. Весь третий этаж – там комнаты слуг. Некоторые живут в деревне, в основном семейные, одинокие здесь, только на выходные уходят. Кабинет Питера. Впрочем, он закрыт. Наши с ним личные комнаты – только если с нами. Мне-то что, – поправилась Люська, – даже если и одна зайдешь. Но... сама понимаешь...
– Понимаю, – кивнула я. – Слуги не поймут. Хорошо, что предупредила. Наверно, проще сказать, куда можно, нет?
– Весь первый этаж – куда угодно. Включая мой кабинет. Второй тоже, кроме наших комнат. Но гостевые спальни закрыты. Да там особо и смотреть нечего. Мебель вся под чехлами, снимают, только когда кто-то там ночует. Правда, две большие спальни, где старинная мебель, Джонсон туристам показывает. И большую часть первого этажа. Можешь с ними походить, он хорошо экскурсию проводит. По вторникам после завтрака, по субботам после ланча. Он вообще фанат Скайхилла, Питер столько не знает, сколько Джонсон. Если что будет интересно – спрашивай у него, тогда он тебя полюбит сразу и навсегда.
– Хорошо, учту. Да, а спортзал как, он же тоже в подвале?
– В спортзал отдельная лестница из холла. Туда – сколько угодно. В гараж, в конюшню, на псарню – тоже. Велосипеды в гараже, кстати, бери любой. Боба поможет выбрать и по росту подогнать.