В Ксантене, столице Нидерландов, горевали королева-мать Зиглинда и король-отец Зигмунд. Они остались одни без любимого, единственного сына, и некому было успокоить их старость, некому было передать королевство.
Иногда к ним приходили странные вести из далеких земель. Какой-то знаменитый витязь назвал себя Зигфридом Нидерландским и совершал подвиг за подвигом. Но что это был за рыцарь и был ли это их сын – никто сказать не мог.
Иные вассалы убеждали их оставить наивные мечты. Они твердили, что королевич так и не образумился, что давно уже сложил он голову на чужой стороне, стал добычей лихих людей или дикого зверя. Они советовали подумать о новом наследнике.
– Но шпильманы пели на прошлой неделе о Зигфриде, – отвечал им отец-король. – Ему, сразившему самого Фафнира, королева ледяной земли Исландии предложила свою любовь. Жаль, они не знают конца этой истории.
– Эти бродяги готовы спеть что угодно, лишь бы получить доброе угощение, – возражали некоторые из вассалов.
– Пока не увижу тело родного сына, принесенное на щите, буду думать, что он жив! – говорила королю королева. – Он вернется, наш Зигфрид. Я верю!
И Зигфрид вернулся.
Он промчался по улицам столицы на белом своем коне. Платье его обветшало и было истерзано, но слава, которой он был окутан, сияла ярче самых дорогих одежд.
Пир, устроенный королем в честь возвращения сына, длился семь дней. Король и королева награждали гостей подарками, и каждый был счастлив полюбоваться на знаменитого витязя.
– Не пора ли теперь подумать о судьбе королевства, – заговорили важнейшие из вассалов после пира. – Не всякой стране выпадает удача, когда отец может передать трон столь доблестному сыну, чаще трон достается безвестным юнцам.
– Пока живы отец и мать, мне не нужна корона! – воскликнул Зигфрид. – Довольно того, что я охотно заменю родителя, если у страны объявится враг.
– Тогда королевичу надо подумать о невесте, – не успокаивались вассалы. – Довольно искать славу на чужой стороне. Пора заняться государственными делами. И для королевской семьи нет важнее занятия, чем женитьба, воспитание сына. Мы готовы представить во дворец сотню юных невест из лучших родов.
Так говорили вассалы. И они были правы. Но не догадывались, чем кончится этот разговор.
– Я уже выбрал ту, на которой мечтаю жениться, – ответил Зигфрид.
– Назови ее имя, и завтра мы отправимся за нею.
– Прекрасная Кримхильда, бургундская королевна. В какой бы стране я ни был, всюду славили ее красоту и нрав. Только Кримхильду хочу я видеть своею женой.
– Но это невозможно! – заволновались вассалы. – Бургунды – опасные воины. Они горды и спесивы. Мы готовы сосватать любую невесту, но только не молодую бургундку.
– Сын, наши друзья правы, – сказал печально отец, – знание жизни говорит их устами. Три юных воинственных короля правят Бургундией. А могучий Хаген, ревнивый хранитель их чести, стоит сотни вассалов, вместе взятых. Или ты не слышал об этом? И если не хочешь осиротить своих подданных, одумайся. Выбери другую невесту. Я, твой отец, прошу тебя. Прекрасных девиц много в любой стране, ты же у нас – один.
– Да что мне за дело до их Хагена! – И Зигфрид рассмеялся. – Не захотят отдать невесту добром, возьму ее силой. А в придачу к невесте и все их королевство!
– Опасные слова! – проговорил отец, нахмурясь. – Надеюсь, они не долетят до бургундов. Иначе тебе вовек не видать Кримхильды. Ты не знаешь их силы. А наше королевство не готово к войне. Выбери другую невесту! И потом, лишь в дикие времена захватывали невест силой.
– Нет, дорогой отец! Уж лучше я вовсе не женюсь, чем возьму кого-то другого. Только с Кримхильдой я буду счастлив, я чувствую это. Только ее я мечтаю видеть женой.
Король-отец сдался. Он хотел набрать по стране лучших воинов для надежной охраны сыну. Но сын ответил, что идет он не в военный поход и большой отряд ему ни к чему. Достаточно и двенадцати витязей.
В тот же час об опасном сватовстве узнала мать. Ей стало страшно. Но сын утешил ее как мог и просил лишь об одном – одеть его будущих спутников в лучшие одежды, чтобы им завидовали знатнейшие рыцари, чтобы без стыда все они предстали перед бургундским королевским двором.
Королева-мать призвала лучших мастериц, снабдила их лучшими тканями и дорогими украшениями. Король-отец заказал новые ратные доспехи: кольчуги, шлемы, щиты. Их отделывали золотом. А королевскому сыну готовили отдельный щит – с золотой короной.
Наконец отряд был собран и предстал перед королем. Даже вьючные лошади, на которых крепили дорожную кладь, отличались особой статью. Солнце отражалось в щитах, убранных драгоценными камнями, и в звонких шлемах. Лихие скакуны нетерпеливо косились на своих седоков, ждали команды, чтобы устремиться в путь.
Двенадцать воинов, двенадцать молодых рослых красавцев смотрели влюбленными глазами на Зигфрида и тоже с нетерпением ждали команды.
На проводы собрался весь двор. Матери печально вздыхали, стараясь удержать слезы. Даже сама королева была невесела и улыбалась через силу.
– Не печальтесь! – сказал им Зигфрид. – Не тревожьтесь за нас понапрасну, в обиду мы себя не дадим! Готовьтесь встречать невесту.
Глава вторая,из которой любезные читатели узнают о том, как Зигфрид сначала попытался отнять у бургундских королей королевство вместе с сестрой, но потом сделался их лучшим другом
Что же это – спала она или только на мгновение прикрыла глаза, а уже снова лежит без сна и думает ни о чем и обо всем сразу?.. И смотрит с постели в окно на небо. А небо теряет ночную черноту, сереет…
Кримхильда любила смотреть в открытые окна на город, по звукам узнавала, чем он живет. Только и было у нее занятие теперь, что в окна смотреть, – такое она придумала развлечение.
Ночные стражи пошли в последний обход. Всю ночь тяжело и громко вышагивали они вокруг дворца, перекликались, пели одну и ту же протяжную ночную песню, призывая горожан к покою и сну, а дурных людей – забыть о злых замыслах. Теперь, в последнем обходе, они запели утреннюю песню, повеселее, и эта песня будила оружейников, поваров, сапожников, портных, всех горожан.
Во дворце еще тихо, только она не спит – незаметно выглядывает в окно. На сторожевых башнях протрубили в рог и ударили в утренний колокол.
Медленно открылись городские ворота, и поднялась кованая решетка.
С другой стороны ворот уже столпилась вереница повозок. Сельские жители просыпаются раньше городских, чтобы везти съестные припасы для города. И если посмотреть из окна в боковой стене, можно их увидеть. Девушек с молоком в кувшинах, парней с корзинами, а в корзинах – еще живые, вытащенные вечером из Рейна, трепыхающиеся рыбины, в других корзинах – виноград, яблоки. А на повозках – мясо, коровьи, бараньи, козьи туши, прикрытые зелеными травами, крапивой, или горячий, только что испеченный хлеб. И весь этот товар люди торопятся завезти в город, а там у разных домов их ждут уже слуги, быстро все разберут, и следующим утром новая вереница селян будет собираться в туманных сумерках у городских ворот.
Она была девочкой и жила свободно, вольно. Каждый день ее вывозили за город – побегать по просторным лугам, поплескаться у песчаного берега в Рейне. И подружки играли с ней вместе. Сколько они смеялись тогда, веселились! А теперь все ушло. Она, королевна, принцесса, – словно пленница в своей стране. Все ей теперь нельзя. Каждый шаг нужно делать по правилам. А лучше всего – сидеть в покоях и заниматься рукоделием с придворными дамами. Дожидаться, пока какой-нибудь принц не пожелает на ней жениться. Вот тогда, если братья сочтут принца достойным, она станет хозяйкой, но уже не в своей, а в чужой стране. Пока же лишь несколько еще незамужних подруг остались в ее окружении. Вместе день за днем занимаются они рукоделием, поют песни о героях, девах и женихах. А потом она смотрит в окно, как город живет, – вот и весь ее день.
Недавно у нее появилась тайна. Здоровенный рыжий веселый парень, пекарь, проходя мимо, вдруг забросил прямо ей в окно горячую круглую пахучую булочку. И как он догадался, что она стояла в тот миг у окна! Она поймала ту булочку, и душа ее повеселела. И на другое утро парень снова забросил в ее окно булочку, и на третье.
Кримхильда уже подумывала, не бросить ли ему в ответ золотое колечко.
Вот и теперь, после того как горожане по узким улицам прогнали к воротам свой скот – коров, свиней, коз, – чтобы они паслись до вечера на лугах за крепостными стенами, должен был появиться веселый булочник. Но вдруг главная улица, от ворот к королевскому дворцу, заполнилась топотом конских копыт, людскими окриками, и во двор перед дворцом стремительно въехали молодые витязи.
Их было больше десятка. Красавцы кони вынесли их на середину двора и резко замерли. Их шлемы, щиты отражали солнце и слепили глаза. Их одежды были богато расшиты – такие братья ее надевали только по торжественным дням. Впереди на белом коне гордо сидел красивый могучий юноша, и конь танцевал под ним. Юноша тихо скомандовал, и все его рыцари спрыгнули на землю. А гордый витязь, словно догадываясь, словно видя сквозь каменные стены, заглянул прямо в ее окно, в ее глаза, в ее душу, и Кримхильда почувствовала, что сердце ее сладостно дрогнуло.
«Так вот он каков, дворец, где проводит свои дни красавица принцесса, – не беднее моего», – подумал Зигфрид и сошел на ровные розоватые камни, которыми был вымощен королевский двор.
Сразу его обступили незнакомые юные рыцари, оруженосцы, прислуга. Одни учтиво кланялись, другие хотели узнать о цели приезда, третьи пытались взять под уздцы лошадей, чтобы отвести их в стойла.
Грани резко мотнул головой и сделал шаг в сторону. Еще ни одной руке, кроме хозяйской, не подчинился он.
– Где ваш король, ваш Гунтер? Я хочу его видеть, – проговорил Зигфрид, ответив на учтивые поклоны. – Лошадей не уводите. Они могут нам п