Чабела подумала, что попала из одной беды в другую, потому что никто не знал, какие опасности таились на острове. В конце концов, она опять могла попасть в лапы Зароно. Помолившись Митре, она решила, что все же бежать было значительно лучше, чем остаться на корабле в руках врагов.
Собравшись с силами, она пошла наугад, не зная, какое выбрать направление. Она морщилась, ступая босыми ногами на камни — за последние несколько лет ей выпадало не так уж много случаев гулять босиком. Чабела вздрагивала, когда морской бриз прижимал к телу влажную одежду. Она нетерпеливо сняла платье и, свернув его, привязала поясом на голову. Полуденное солнце, пробивавшееся сквозь пальмовые ветви, бросало отблески на ее оливковую кожу и округлые формы.
Она выжала платье и положила его на папоротник сушиться. Отрезав ножом край плаща, она разделила его на две части и обмотала ими ступни.
Когда ее платье просохло, она отрезала подол до колен. Одевшись, она огляделась, держа в руке нож. Это была не шпага, но все же лучше, чем ничего.
Чабела пересекла прибрежную полосу и джунгли сомкнулись вокруг нее. В ее ноздри ударил приторный запах гниющих растений и тропических цветов. Грубые колючки, остроконечные пальмовые листья и цепкие лианы рвали ее платье и оставляли красные полосы на руках и ногах.
Дальше джунгли постепенно поредели, но ее беспокоила невероятная тишина. Казалось, что ветер не проникал сюда. Сердце ее сжалось.
Она споткнулась о корень и упала. С трудом поднялась и опять упала. В третий раз она поняла, что решимость ее на пределе. Она должна заставить двигаться свое ноющее тело.
Неожиданно на ее пути появилась массивная фигура, темная, с пылающими глазами. Она вскрикнула, отскочила и упала. Фигура рванулась к ней.
Конан задумчиво рассматривал море. «Вестрел» Зароно лежал в бухте.
— Мы можем напасть на него, — сказал он Зелтрану, — и победить оставшуюся малую часть экипажа. Когда Зароно вернется, то увидит, что все дороги отрезаны. Ну, что ты скажешь?
Конан торжествующе улыбнулся помощнику, как будто он уже перескочил на палубу вражеского корабля и перебил огромным тесаком его защитников.
— Нет, капитан, — покачал головой Зелтран. — Мне это не по нраву.
— Почему нет? — пропыхтел Конан. Лобовая атака подходила его варварской натуре, но за долгие годы плавания и приключений на берегу, он научился осторожности. Он знал, что невзрачного маленького зингарца природа наделила кроме храбрости хитростью и практичностью — ему всегда удавалось исполнять свои коварные замыслы.
Зелтран сверкнул маленькими умными черными глазами на Конана.
— Потому, мой капитан, что мы не знаем сколько человек оставил Зароно на борту. Его команда больше нашей, и те, кто остался на борту, могут превосходить нас числом.
— Кром! Я один перебью половину этих псов!
Зелтран почесал небритый подбородок.
— Нет сомнения, капитан, что вы один стоите десяти врагов. Но остальные члены экипажа не смогут держаться с той же злобой.
— Почему?
— У корсаров нашего корабля много приятелей из команды Зароно. Наши люди не захотят проливать кровь своих братьев без особой причины. Кроме того, «Петрел» больше, чем наше судно, с более высокими бортами и поэтому ему легко отбить наше нападение. Вы заметили катапульту на носу корабля? Нет, мой капитан, если я правильно понимаю, мы начали это плавание за сокровищем, а не из-за удовольствия просто подраться — и исход драки в любом случае был бы сомнителен. Сейчас, чтобы получить сокровище, наиболее практичный путь, по-моему, обогнуть остров с другой стороны. И тогда наша береговая партия может попытаться достичь сокровища быстрее негодяев. Если нам это не удастся, мы сможем сосчитать число высадившихся на берег и взвесить наши шансы разбить их и захватить сокровище.
После дальнейших аргументов, Конан согласился с ним, хотя это и было против его желания.
— Обогнем остров с севера, — мрачно сказал он. — Полный вперед по правому борту.
В конце концов, он больше не одинокий искатель приключений, свободный распоряжаться своей жизнью и смертью. Как капитан он обязан учитывать стремления и желания своей команды, как свои собственные. Но иногда он тосковал об оставшихся позади годах дикой свободы и беспокойной жизни.
Несколькими часами позже «Вестрел» бросил якорь у восточного побережья острова, где береговая линия служила защитой от северного ветра. Конан рассадил в две шлюпки вооруженных людей и поплыл к берегу. Они причалили и вытащили шлюпки на желто-серый песок.
Придерживая у бедра тесак, Конан оглядел коричневый песок и тихую стену растений. Остров казался странно-мрачным, серым, в то время как море вокруг было залито солнцем.
Вытащив шлюпки и оставив двух сильных корсаров в охране, Конан и его отряд достигли леса, прошли сквозь зеленую стену и исчезли из виду.
Наконец Конан и его отряд достигли круглого открытого места в джунглях. Зона мертвой травы и бесплодной земли пусто лежала в слабом свете. Стоя на краю леса, Конан, нахмурившись, осматривал пустое гладкое место. Он не заметил признаков жизни, но враг мог прятаться в джунглях или в черном храме.
Что касается храма, то он совсем Конану не понравился. Его атмосфера скрытой опасности предупреждающе отозвалось в нем. Волосы на загривке встали дыбом, и тяжелые черные брови затемнили голубизну взгляда. Он не сомневался, что черное строение построено не руками человека.
Возможно, думал он, что эта работа легендарных змеелюдей древней Валусии. Странная геометрия, непонятные, почти неразличимые скульптурные украшения и зона пустой земли и мертвой травы — все напоминало ему такие строения, которые он видел несколько лет назад в пустынях Куша. Они тоже были делом рук ушедшей давно прачеловеческой расы.
Инстинкт подсказывал ему уйти из этого гиблого места, обойти приземистое строение. Но Конан был уверен, что за его стенами лежит то, ради чего они пришли.
— Стойте тихо, спокойнее, — прошептал Конан своим людям, — следите за любой опасностью.
Обнажив тесак, он вышел из джунглей и быстро прошел по голой земле к зияющему входу в таинственную цитадель. Через миг он исчез из вида товарищей.
Подавив охватившую его дрожь, он смело прошел внутрь, держа тесак наизготовку. Широкое лезвие блеснуло в слабом свете. Его настороженный взгляд скользнул по каменному жабоподобному идолу, сидящему на вершине алтаря и остановился на углублении перед алтарем.
Если сокровище и было здесь, то теперь оно исчезло. И исчезло оно недавно. Пол был покрыт толстым слоем пыли и на ней отпечатались два ряда входящих и выходящих следов. Одни следы были от морских сапог, другие от сандалий.
Зароно и кто-то еще, подумал Конан.
Перед алтарем на небольшом участке не было пыли, кроме той, что неосторожные могли занести в этот прямоугольник. На этом чистом месте лежали несколько бриллиантов, сверкая там, куда они упали вывалившись из дырявой сумки. Зароно в спешке не стал их подымать.
Состроив гримасу, Конан шагнул вперед, намереваясь собрать оставшуюся горсть камней. Его бесила роль шакала, подбирающего объедки Зароно, но он не собирался выходить с пустыми руками.
Он еще раз осмотрелся. Каменный идол начал двигаться. Семь глаз в ряд над широким безгубым ртом уже не были просто слабыми, пыльными шариками стекла, они стали живыми глазами, сверкающими зеленым пламенем и уставившимися на Конана с холодным безжалостным гневом.
8. ЖАБОПОДОБНАЯ ТВАРЬ
— Кром! Оно ожило! — возглас изумления вырвался у Конана. Он напрягся, и сверхъестественный ужас охватил его существо. И в самом деле, мерзкий каменный идол был полон призрачной жизненной силой. Его короткие конечности двигались и скрещивались.
Уставившись пылающими глазами на своего врага-жертву, идол двинулся вперед, достиг края престола и с грохотом спрыгнул на каменный пол, где лежали сверкающие алмазы. Он упал на свои четырехпалые лапы и тут же двинулся к Конану. Его каменные конечности гремели по полу. Он был огромен, как бык, и семь изумрудно горящих глаз были на уровне глаз Конана.
Конан взмахнул тесаком, но тут ему в голову пришла мысль. По звуку, которое издавало создание при движении, было ясно, что оно еще каменное, хотя и живое. И сталь против него пустяк, удар просто испортит лезвие. И Конан окажется в лапах чудовища.
Перед тем, как безгубый рот хотел схватить его, Конан повернулся и выскочил на открытое место. Теперь не время было осторожничать, он заорал:
— Обратно на корабль! И быстрее!
Возгласы удивления и страха вырвались у людей, столпившихся у края джунглей, когда они увидели выскочившего из храма вслед за Конаном жабоподобного идола. Второй команды не понадобилось. Обламывая ветви и листья пальмы, корсары уносили ноги. А за ними почти с той же скоростью мчалось чудовище из ожившего камня. Конан остановился, чтобы привлечь внимание чудовища, и когда это удалось, резко свернул в другую сторону, в противоположную, увлекая его за собой.
— Что это? Девушка? Здесь? Клянусь грудью Кштыр и животом Дагона, этот проклятый остров таит больше неожиданностей, чем я думал.
Голос, человеческий, хоть и грубый, говоривший по-зингарски с сильным акцентом, успокоил Чабелу. Переведя дыхание, она подняла руку, которую протянула неожиданно появившаяся перед ней фигура. Человек продолжал:
— Милая девушка, я тебя напугал? Сгореть мне на этом месте, если я замышляю что-нибудь плохое. Как тебя занесло в это богом забытое место на краю света?
Когда первый страх прошел, Чабела увидела перед собой могучего темноволосого молодого гиганта в одежде моряка. Он был не из команды Зароно и выглядел честным парнем со слегка тронутой загаром кожей, открытым взглядом голубых глаз: нечесаными кудрями и золотисто-рыжей бородой. По виду северянин, подумала она.
— Зароно, — едва сказала она, тяжело дыша от усталости и возбуждения. Она споткнулась и упала бы, не поддержи ее рыжеволосый гигант.