Наконец мы с Белым заняли очередь возле последней преграды. Это была каменная стена с надписью, которую даже подсвечивали, не жалея электричества:
Лихоторо-Сити, юго-западный округ, районы 17, 18, 19, 20. Добро пожаловать! Блокпост № 14. Готовьте заранее жетоны и входную пошлину.
Приближался Ракетный Сезон, и тысячи Охотников, фермеров и просто жуликов стекались в столицу с целью урвать свой кусок материальных благ марсианской жизни.
Суета была какая-то праздничная. Не знаю, как объяснить, но в Персеполисе было совсем другое ощущение, хоть, наверное, мало чем отличалась эта публика от той. Может, просто людей было больше? Или они все же были БОЛЕЕ разными, нежели в кратере Персеполис? Большой город — его чуешь издалека. Может, просто огромный букет новых запахов? Может, больше суеты?
Раздавались многоголосые гудки электромобилей, грузовиков, фыркали, топали и пахли животиной множество верблюдов и свиноконей. Скрипели повозки. Чадила гарью горящая помойка, а в оцинкованных бочках росли невысокие деревья.
Я уплатил за вход, зарегистрировал жетон при проходе в ворота — и… Вот я в городе.
Сразу бросалось в глаза обилие света: фонари разных форм, а что добивало своим расточительством и роскошью — так это множество цветных гирлянд прямо на улицах, аккуратно мощенных шлифованными камнями.
Ох… Не так я себе представлял встречу с Лихоторо… Совсем не так — здесь уместнее было идти рядом с отдыхающими, и чтобы на Белом сидела хрупкая фигурка в оранжевом комбезе…
Я стиснул челюсти, стараясь концентрировать внимание на красивых узорчатых тенях крон уличных деревьев, которые в искусственном свете казались совершенно нереальным видением из детских снов. Втоптанные в пыль окурки и полированные гранитные клумбы — я не переставая что-то подмечал, пока наконец не встряхнулся, взяв себя в руки, и не подошел к ближайшему патрульному милиционеру уточнить дорогу, которую я и так знал.
И вот я сижу в седле Белого, в центре какой-то довольно компактной и милой площади. Вокруг снуют люди, сияют вывески магазинов и кабаков. А я пытаюсь сосредоточиться, чтобы не раствориться в этой суете и бурлении. Только что у меня был культурный шок — я видел фонтанчик с питьевой водой!
Продолжаю концентрироваться на своих целях и задачах, поэтому сосредоточенно курю. Напротив меня возвышается крашеное бетонное здание с ажурными решетками на окнах. Табличка над черной металлической дверью гласит: «Управление внутренних дел юго-западного округа Лихоторо-Сити. Начальник милиции. (И ниже.) Старший офицер-координатор 44-й роты Космического Десанта. Прием граждан ежедневно с часа ночи до четырех утра. Выходной — воскресенье».
Я продолжаю пускать из-под забрала шлема табачный дым и изучать белые буквы на синем пластике.
Я выделяюсь в суете улицы своей статичной позой и созерцанием. Наконец меня замечает дежурный из будки рядом с дверью.
Он румяный, веселый, гладко выбрит, с модной эспаньолкой. Он закуривает сигарету и медленно подходит ко мне.
— Что, парень, никак не решишься во всем признаться? — говорит он с усмешкой на холеном лице. — Пойдем, провожу: облегчишь душу — самому лучше станет! У нас и адвокаты бесплатные, присяжные там всякие, а уж кормят в тюрьме!.. Хоть самому садись!
Я спрыгнул с седла и небрежным жестом кинул ему поводья Белого. Он рефлекторно поймал их и, нахмурясь, вопросительно поглядел на меня.
— Ты меня убедил, брат, — сказал я, затягиваясь сигаретой. — Пойду сдаваться! А животинку мою припаркуй рядышком — я скоро вернусь.
Метнув сигарету в стоящую неподалеку урну, я под недовольный взгляд милиционера решительно направился к черной металлической двери.
— А кто верблюда моего потравил — так я знаю, вот те крест, знаю! — кричала тучная женщина. — Сосед мой, Борис! Это его морда наглая…
— Тихо, гражданка, что вы шумите. — Начальник милиции выглядел невыспавшимся. — Анализы послали в лабораторию — там реактивы кончились, на следующей неделе будут…
— Давайте я вам заплачу, — неожиданно понизив голос, предложила она. — Купите этих реактивов и сделайте уже этот анализ… Я так любила Джерри!.. Это что же получается? Он напакостил, этот Борис…
— Гражданка, что вы такое предлагаете? — Тот нахмурился.
Я стоял, облокотившись о потертую конторку, и ждал своей очереди. На заднем фоне милиционер с нашивками прапорщика отчитывал секретаря-курсанта.
— Это до какой же степени надо охренеть, — сдавленно шипел прапор. — Ты сам-то это прочел?!
— Там все по правилам… — пытался оправдываться курсант.
— По правилам?! Ты послушай сам, недоразумение ты генетическое! «Будучи доставлен в отделение милиции, гражданин Свободных колоний Ганаев по прозвищу Хобот продолжал хулиганить и ударил ногой прапорщика милиции Кена Миллера в область полового органа, причем с последнего слетела шапка…» Ты про что писал, идиот?..
Я оглянулся по сторонам, но никто даже не улыбнулся.
Наконец после нескольких томительных минут, попросив гражданку подождать его в кабинете, начальник воззрился на меня.
— Тебе чего надо? — вздохнув, спросил он.
— Здравствуйте, — сказал я с расстановкой.
— Здравия желаю, — казенным тоном ответил он.
— Мне бы адрес одного человека узнать, — сказал я. — И так, осмотреться… Может, какую гостиницу посоветуете…
Его потухшие еще секунду назад глаза округлились, и он, вскинув брови, поглядел на меня в упор.
— Слышь, Охотник, — возмущенно спросил он, — а ты адресом-то не ошибся? Это Управление внутренних дел! Это не адресное бюро и не богадельня! Давай гуляй…
Я молча положил перед ним на стол свой жетон-удостоверение.
— И чего я должен делать? — Он указал обеими руками на мой жетон, будто это была дохлая крыса.
— Просканируй в режиме «Ку-два», — невозмутимо посоветовал я.
Он, продолжая буравить меня взглядом, будто был потрясен моей наглостью, снял с пояса универсальный КПК, покачал головой и, переведя в заданный режим, небрежно провел сканером по моему жетону. Поглядев краем глаза на экран, нахмурился, пошевелил беззвучно губами, а потом вновь поглядел на меня, но уже гораздо более любезно.
— Слышь, разведка, а чего ты ко мне-то пришел? — Он немного виновато развел руками. — Вон в соседнем крыле паладины сидят, так пускай они…
— Ну, надо мне, майор. — Я для убедительности тяжело вздохнул. — Так не пошел бы тебя дергать, конечно…
— Ясно. — Он поджал губы, сразу сделавшись лояльным государственным лицом. — Фамилия, имя вашего адресата?
— Эверт Лидумс, — сказал я и сладко зевнул…
— Так что запомни, Морис, — пробормотала тетушка Мастика, — я и есть воплощение Геры[15], а кое-кто из вас — воплощение моих детей, богов Олимпа… Да-да, я докажу…
Она опрокинула стакан в крупный рот, еще сильнее сжав плечо своей явно несовершеннолетней дочери.
Я глядел на мир сквозь ржавые линзы… Я решил, что могу поглотить их без остатка, вместе с призраками прошлого…
— Повторить, сэр? — спросил тучный негр-бармен с доброжелательным лицом.
Он был явно не против отвлечься от увлекательной беседы с тетушкой Мастикой, которая упорно называла себя Герой, намекая на легендарную богиню.
— Если не трудно, Морис. — Я пододвинул ему квадратный стакан толстого стекла.
Тетушка Мастика неодобрительно покосилась на меня и, взяв бокал с чудовищным коктейлем, удалилась в сторону своего столика, демонстрируя настоящую грациозность бетономешалки.
— Сегодня у вас эрги, патроны или жетоны? — вежливо спросил бармен.
— Девайсы пока есть… как обычно…
— Это, конечно, не мое дело, сэр, но вы явно чем-то расстроены… Возможно, выпивка не принесет вам (он замялся) того облегчения…
— Да, Морис, спасибо — ты мудрый человек, но… Не называй меня, пожалуйста, «сэр» — мне тут же кажется, что я какой-то…
Я не нашел что сказать, поэтому развел руками и, высунув язык, с неприличным звуком выдохнул воздух ртом.
— А потом, наркота, — продолжил я, слегка задевая языком за зубы, — тоже не принесет мне… Как ты сказал? Того облегчения?
Морис кивнул и налил мне из мутной бутылки с этикеткой, на которой было написано: «Виски Олимпийские». Снизу было намалевано что-то вроде разрезанного пополам мыльного пузыря. Когда первый раз прочел это название, я спросил:
— А что? Все виски у вас олимпийские или только некоторые?
Морис тогда улыбнулся, одновременно виновато и с сарказмом.
— Не все, кто руководит, в ладах с грамматикой, — сказал он.
Вот так… Морис подвинул мне очередную порцию, и я, взяв стакан указательным и большим пальцами, опрокинул его в свою пасть и тут же зажевал арандой в сахаре — это типа местной клюквы…
Слава богам, он отстал… Я, честно сказать, был готов сорваться и наорать на этого милого и заботливого профессионала…
Я опять встал и, слегка пошатываясь, пошел к своему столику, который с первого моего появления здесь мне не рекомендовали: он был в самом дальнем углу, официанты обслуживали его не всегда, и он стоял в тени от игрового автомата…
Но мне нравилось именно это место: во-первых, с него было видно фактически весь салон кабака «Сделай Так», да и мне не очень хотелось быть в центре внимания…
Я бегал к стойке бармена, чтобы не ждать… Чтобы не видеть, не слышать… Не чувствовать… Мне нравилось это безобразие…
Я, собственно, упивался своим бессилием — вчера я понял: я не смогу жить с этим, я устал, я не способен… Иру я уже предал — не помог ей, не защитил… Как я буду думать теперь? Старина Йорген… Мудрая Сибилла… Катись все к чертовой матери.
Я сидел здесь уже в пятый раз… И с каждым разом спокойствие меня покидало. Пятый раз, по нечетным числам… Полторы недели. Я был связан по рукам и ногам… Я был беспомощен… И с каждым днем моя надежда таяла все сильнее.
Я вновь поглядел в салон «Сделай Так» через ржавые очки, сквозь стекло той жидкости, которая делала меня глупее, — Йорген… Сибилла… Ира…