Коза, читает Лили, активна и полна энергии. Только действуешь ты слишком скоропалительно. Надо умерить пыл. Не получив того, что желаешь, наяву, ты начинаешь фантазировать. Тебе всегда хочется чего-то большего, чем у тебя есть. Верно, бормочет Лили. Но жизнь будет к тебе добра. Жизнь будет ко мне добра, шепчет Лили. Козы легко уживаются со всеми другими знаками Зодиака, кроме Зайца. На Зайца у Козы не хватает терпения. Благоприятны сочетания с Петухом, Лошадью и Собакой.
В обеденное меню Лили вписала: «Жаркое из серны с красной капустой и кнедликами». Постояльцы удивленно рассматривают поданного им гуся. Большой Ангел расхохотался:
— У серны, значит, бывают крылья.
Лили покраснела. Выбежав после обеда на веранду, она принялась разыскивать его глазами. Вдали гудели подъемники, таща по склонам гор игрушечные фигурки лыжников, на снежные вершины надвинулась шапка тяжелых туч. Может, ей удастся разглядеть на трассе его красный комбинезон? Она впервые пожалела, что не умеет кататься на лыжах. Жизнь будет добра ко мне, прошептала она.
В регистрационном журнале Лили отыскала его фамилию и дату рождения: Петер Грюнлер, 7 июня 1976 года. Сверилась с китайским гороскопом: год рождения 76-й — Дракон. Стало быть, Ангел — Дракон. Огненный Дракон поднимается в небеса. Он будет могуществен и прославлен. Он найдет себе союзника, а когда наступит пора, к нему придет счастье. Но Огненный Дракон любит и одиночество, нужно помочь ему открыть себя… Дракона интересуют Змеи, Крысы и Обезьяны. Шанс сойтись с Драконом есть у Лошади и Козы. Шанс есть. А большего ей и не надо. Он пробудет здесь еще целую неделю. 10–17 марта: трудная неделя для Дракона; достаточно неловкого движения, и может случиться беда. Лучше оставаться дома!
Совет Козе: Остерегайтесь электроприборов. Влюбленной Козе следует решить свои проблемы в течение недели, иначе будет поздно. Она их не решит никогда!
Когда он заказал себе порцию шоколадного торта «Мавр в рубашке», у нее екнуло сердце.
— На лыжах все было в порядке?
У него удивленно взлетели брови. Подъемники закончили свою дневную работу, и Зепп подарил ей маленькую горную фиалку. Спасибо, холодно поблагодарила Лили.
Петер поднялся с места, Лили быстро спрятала фиалку и скрылась на кухне. Марта взглянула на синий цветок. Проговорила: вот снег сойдет, опять любовь начнется.
Лили надеялась, что погода для лыж будет хорошей. Ведь и без того осталось всего пять дней. Трудная неделя для Дракона, для Козы тоже.
Во вторник сломалась микроволновка, в среду перед Лили заголился в своем номере пожилой мужчина, в тот же день Габора подкосил сильный грипп, в четверг заболела Марта, и Лили пришлось помогать на кухне. В пятницу она валилась с ног от усталости, а отношения с Драконом ничуть не продвинулись. Каждое утро он справлялся о ее глазе, синяк под которым менял свой цвет. Влюбленной Козе следует решить свои проблемы в течение недели, иначе будет поздно. Она их не решит никогда!
У нее оставался единственный день. Лили знала, что она уже не просто влюбленная, а без памяти и по уши втрескавшаяся Коза. Только ей никак не приходило на ум, как воспользоваться своим шансом.
В последний вечер студенты затеяли игру. Прилепляли друг другу на лоб записочки с именем персонажа, которое тот, кому прилепили записочку, должен был угадать, а Лили носила им вино и коктейли.
Профессорша нарядилась в облегающий свитер, распустила рыжие волосы. Студентки вели себя сдержанно, а студенты постепенно напивались — все, кроме Петера. Он пил только воду и чай, скучал, но сидел терпеливо. Посреди игры встал, направился в туалет.
— Только в зеркало не глядеться, — крикнули ему вслед.
Лили пошла за ним.
— О! — воскликнула она, когда Петер вышел из туалета. Он улыбнулся. Желтая записочка качнулась на его лбу. Наклонившись к Лили, он шепнул:
— Кто я?
— Огненный Дракон, — выпалила Лили. Только потом, догадавшись, о чем речь, прочитала: — Гарри Поттер.
— Гарри Поттер? А кто это?
— Маленький мальчик, который носит очки и умеет колдовать, — объяснила Лили.
— Вот как, — Петер тронул свои очки. Оба в некотором замешательстве молчали, пока в коридор не выскочил студент с криком: — В зеркало смотрелся?
— Нет, — ответила Лили, — не смотрелся.
— Ненавижу игры, — шепнул ей Петер.
У Лили подкосились ноги. Пришлось сесть прямо на ступеньки лестницы. Ладони увлажнились, зато во рту пересохло. Коза и Огненный Дракон. Огненный Дракон и Коза.
Ночью ей не спалось. Ей виделись он и она, как они вместе идут по планете, идут целенаправленно, прямо к Хиршхальму. Это казалось вполне логичным, естественным. Коза и Огненный Дракон. Жизнь будет к ней добра. В три часа начался снегопад. Большие хлопья, будто обрывки бумаги, кружились в свете наружных фонарей.
Еще, еще больше снега, взмолилась Лили, пусть все занесет снегом. Ну пожалуйста, пожалуйста. Но в тот же момент хлопья сделались меньше, а вскоре снегопад и вовсе прекратился.
С семи часов, даже раньше, она начала ждать его к завтраку. Петер пришел в девять. Лили приберегла для него круассаны. Поблагодарив ее улыбкой, он сел за стол, приступил к завтраку. На нем уже был красный лыжный комбинезон. Петер поглядывал в окно, оценивая состояние снега.
— Поосторожней надо сегодня, — предупредила Лили, — снег сыроват.
— Да, глупо было бы сейчас грохнуться, — сказал Петер и вышел наружу, а чуть позднее Лили увидела, как он уехал на лыжах. Спустился по трассе к промежуточной станции. Слепящий снег заставил ее прищуриться, тут Габор положил ей на плечо тяжелую ладонь.
— Все кончается. Конец сезону. Конец снегу. Конец всему этому дерьму, — проговорил он, а когда убрал ладонь, красная точка уже исчезла из виду. — Мне будет не хватать тебя, — сказал Габор, уставившись на снег. — Береги себя, малышка Лили.
— Жизнь будет ко мне добра, — громко и отчетливо ответила Лили.
— Ясное дело, — пробормотал Габор. — Только надо держать ее в руках покрепче.
Схватив с углового дивана подушку, украшенную изображением оленя, он тряхнул ее так, что пыль посыпалась, после чего оба уставились на пылинки, парившие в солнечных лучах, а когда пылинки улеглись на пол, Лили скинула передник, выбежала в коридор, сорвала с вешалки свою куртку и бросилась к подъемнику; там она дрожащими руками взяла из автомата билет, прыгнула в гондолу и поехала к промежуточной станции.
Далеко внизу лыжники, скатываясь по трассе, вычерчивали элегантные кривые. Она всматривалась в крошечные фигурки, но не могла отыскать красного пятнышка. Прибыв на промежуточную станцию, Лили постучала в окошко смотрителя. Зепп поднял глаза, в которых отразилось небо, придав им неземную голубизну. Зепп от волнения мял свои огромные ладони.
— Лили, — сказал он. — Это ты.
— Зепп, — перебила она его, — сделай мне одолжение.
— Все, все, что захочешь.
— Большое одолжение. Надо остановить подъемник на пару минут, когда я буду в гондоле. Только на пару минут. Пожалуйста.
Зепп недоуменно взглянул на нее.
— Мне нужно немного побыть там, наверху.
— Зачем?
Лили опустила глаза.
— Я влюбилась, — бормочет она.
— Вот как.
Зепп отворачивается к мониторам и пульту управления.
— Нет, нельзя. Останавливать можно только в чрезвычайных случаях.
Лили ждала, переминаясь с ноги на ногу, лыжники тормозили совсем рядом. Ждать пришлось целую вечность. Наконец он появился, выстрелив красной молнией по трассе. Она встала в очередь к гондолам, пропускала лыжников вперед, пока Петер не оказался сзади. Тут она обернулась. Он снял лыжные очки.
— Привет, — удивился он.
— О, привет.
— Неужели отгул?
— Нет, просто кое-какие дела.
Она молила судьбу оставить их в гондоле наедине. Нужен хотя бы этот маленький шанс.
Они действительно остались одни в маленькой гондоле, которая, вздрогнув, со скрипом начала подъем. До вершины Хиршхальма семь минут. На лице у Лили появилась неуверенная улыбка.
— А где ваши лыжи? — поинтересовался он.
— Я не умею кататься.
— Работаете тут, наверху, и не умеете кататься на лыжах?
— У нас все равно не бывает времени.
— Бедняжка, — покачал он головой.
Они умолкли. Снаружи было тихо. Под ними проплывали темные верхушки елей.
— Вон там вчера лавина сошла, — он показал на темное пятно на горном склоне.
— Да, сейчас опасно.
— Как ваш глаз?
— О, все уже прошло. Правда, — ответила Лили.
— Я порой бываю ужасно неловок.
Они улыбнулись друг другу. Лили знала, что за следующей вершиной покажется Хиршхальм. Конец. Шанс потерян. Единственный шанс потерян. Она глубоко вздохнула.
— Касатик, волчник обыкновенный, водосбор темный, белоцветик весенний, касатик желтый, морозник, венерин башмачок, купальница, роза альпийская волосатая, прострел альпийский, горечавка ластовая, горечавка венгерская, — выпалила она, не переводя дух.
— Да-да, — пробормотал он.
— Скоро цветы распустятся.
— Да, — повторил он, — скоро распустятся.
Он улыбнулся, улыбнулся своей ангельской улыбкой. Лили видела перед собой только эти улыбающиеся губы.
— Я — Коза, — прошептала она, не понимая толком, произносит ли эти слова вслух или про себя.
— Что?
— Коза. Из китайского гороскопа.
— Ах, вот как.
Молчание. Тут он догадался:
— Вычитали в моем китайском гороскопе?
— Нет-нет, — смутилась Лили, — я давно это знала.
Он кивнул.
— Я же китаянка. Мы такие вещи знаем.
— Конечно, — согласился он. — Книга мне понадобилась, потому что мы рассматривали дело одного официанта-китайца, который, ссылаясь на китайский гороскоп, пытался отвертеться от обвинения в предумышленном нанесении тяжких телесных повреждений. Дескать, он Лошадь, а потому испытывает панический страх перед Змеями… Мы, видите ли, изучаем право. Наша профессорша любит экзотические судебные дела.