– Откуда мне было знать, что нужно учить слова?
– Твоя обязанность – спрашивать и узнавать, что мы проходим в школе в твое отсутствие.
Госпожа Линдманн оборачивается к классу.
– Это касается всех. Кто болеет, тот занимается дома самостоятельно! Учиться можно и лежа в постели!
Тишину в классе нарушает только сдавленное хихиканье Жанетт.
– Не понимаю, что тут смешного, – говорит госпожа Линдманн. – Отлынивать в гимназии не получится! Ни у кого!
Учительница коротко откашливается, показывая, что разговор окончен.
– Пожалуйста, откройте тетради, – повторяет она. – А вы обе откройте доску и встаньте за ней. Всему классу не обязательно списывать ваши ошибки!
Конни вздыхает. Наверное, именно для этого на доске госпожи Линдманн имеются откидные крылья: сделано на заказ специально для словарного диктанта!
Госпожа Линдманн начинает диктовать. Это слова из нового раздела. Их нужно перевести с немецкого на английский. Тут у Конни никаких шансов. С английского на немецкий она бы перевела хоть что-нибудь или попробовала бы угадать. Она стоит на дрожащих ногах, сжав в ладони маркер, пока госпожа Линдманн одно за другим называет слова. Конни не знает ни одного. Да и откуда? Ее сердце колотится как сумасшедшее, а в голове пустота. Как и на доске перед ней.
Ну почему она решила сегодня пойти в школу? Ведь можно было остаться дома. Ну что она за дурочка!
– Вы обе, у доски, покажите свой результат, – велит госпожа Линдманн.
Конни предпочла бы спрыгнуть с тысячеметрового трамплина, полететь на ракете на Марс или навести порядок в своей комнате, чем раскрыть пустую доску. Но разве у нее есть выбор?
Когда она наконец открывает свое крыло доски, в классе повисает мертвая тишина. Анна и Билли в ужасе смотрят на Конни. Даже госпожа Линдманн на мгновение теряет дар речи, а затем достает свой красный блокнот:
– Да уж, Конни, это чистая двойка. Надеюсь, ты понимаешь – почему, – с удивительным спокойствием произносит она.
– Двойка? – Из глаз Конни готовы хлынуть слезы.
Госпожа Линдманн вздыхает.
– Так и быть, я внесу ее карандашом. Если это действительно недоразумение, я ее потом сотру.
Конни изо всех сил старается сдержать слезы. Не хватало только разреветься перед всем классом.
– Когда в следующий раз пропустишь школу, – строго произносит госпожа Линдманн, – будь добра осведомиться о том, что мы проходим. И узнать домашние задания, разумеется!
Шатаясь, Конни возвращается на свое место. Уму непостижимо – она получила двойку! Первую двойку в жизни! Больше всего Конни хочется провалиться сквозь землю.
5. Хуже, чем двойка!
Конни мчит на велосипеде. Она не знает, как пережила последние несколько уроков. Ошарашенная произошедшим, она сидела за партой и ждала только одного: скорее поехать домой! К счастью, никто из учителей не осмелился ее вызвать. Даже до Анны и Билли наконец дошло, что ее нужно оставить в покое. Потому что у нее нет никакого желания обсуждать катастрофу с двойкой! Ни с кем! Конни резко перестает давить на педали: а что она скажет маме и папе?
Велосипед останавливается посреди дороги.
– Что встала на дороге?! – яростно кричит мужчина на спортивном велосипеде и проносится мимо. Но мысленно Конни уже далеко. Она должна им сказать, что получила двойку! Или нет? Она как в тумане едет дальше, сворачивает в небольшой сквер и останавливается около пруда с утками. Под длинными ветвями плакучей ивы – идеальное убежище. Там можно спокойно все обдумать, а уже потом ехать домой. А что, если ничего не говорить ни маме, ни папе? Не рассказывать – это ведь не то же самое, что лгать? Конни тревожно вжимает голову в плечи. От этой мысли ей не по себе. Но признаться, что у нее двойка, не менее ужасно. Ужасно стыдно. Что же делать?!
Хуже всего будет, если она это утаит, а мама и папа узнают об этом от кого-то другого. Конни размышляет. Но кто им расскажет? Госпожа Линдманн, разумеется! Она ведь может позвонить им домой! С нее станется. Конни легко представляет это себе в красках: «Госпожа Клавиттер, я хотела бы поговорить о вашей дочери. Она уже наверняка вам сообщила, что получила сегодня двойку? ЧТО? НЕ СООБЩИЛА?!»
Желудок Конни болезненно сжимается. И тут она вспоминает, что госпожа Линдманн сказала им на первом уроке: «Если вы решили, что молодцы уже потому, что попали в гимназию, вы ошибаетесь! Вам придется доказать, что вы этого достойны».
У Конни перед глазами все плывет. Конечно, из-за одной двойки из школы не выгонят. Но что, если она теперь у госпожи Линдманн под прицелом? И та всегда будет ставить ей плохие оценки? Тогда ей несдобровать. В конце концов, она ведет у них почти все предметы…
Конни вся дрожит. Она мечтала стать ветеринарным врачом! А для этого нужны хорошие оценки!
Она смотрит в пруд как в хрустальный шар, сквозь который можно заглянуть в будущее. И вдруг видит себя через несколько лет… уборщицей! Конни щеткой чистит туалеты, насухо вытирает раковины и только начинает мыть пол, как туда заходит Жанетт. На высоких каблуках, в дизайнерском платье и с подходящей по цвету сумочкой. Увидев Конни, она визжит и пляшет от радости. Как Румпельштильцхен собственной персоной! Конни в ужасе вскрикивает. Картинка, которую она увидела на поверхности пруда, мутнеет. Конни встряхивается. Жанетт, проклятая гадюка! Это все она виновата: если бы не несла вздор, Конни не пришлось бы сегодня тащиться в школу. Она бы не писала диктант и не получила бы двойку! Вот гадство!
И что теперь? Ей нужно доказать, что она не неудачница. Даже если для этого придется учить столько, что лопнет голова. Конни решительно садится на велосипед. Она станет ветеринарным врачом, и точка!
Перед домом она немного колеблется. Врать родителям смысла нет, лучше сразу сказать правду. Конни делает глубокий вдох и открывает дверь. Мама, папа и Якоб уже сидят в столовой.
– Конни, это ты? – кричит мама в коридор.
– Да, – хрипит Конни. От ее решимости не осталось и следа.
– Как ты сегодня поздно! – говорит мама. – Неси сюда свою тарелку, она еще стоит на кухне.
Конни проскальзывает на кухню и приносит свою еду. Когда она входит в столовую, мама вскакивает.
– Что с тобой? Что произошло?
– Конни! – Папа роняет вилку. Они с Якобом смотрят на нее, разинув рты.
– Я должна вам кое-что сказать, – бормочет она.
– И что же? – шепотом спрашивает мама. И вот она уже рядом, обнимает Конни и крепко прижимает к себе. Для Конни это последняя капля. Она плачет и воет так громко, как будто кто-то одновременно включил две газонокосилки.
– Я… я… – рыдает и всхлипывает она, не в силах произнести хоть слово.
Как утопающий, она снова и снова жадно заглатывает воздух, пока не выплакивает все слезы.
– У меня двойка! – выдавливает она.
– Двойка? По какому предмету? Вы ведь еще не писали контрольные! – растерянно спрашивает мама.
– За словарный диктант! – хнычет Конни.
– Двойка за словарный диктант. – Папа щелкает языком. – Это еще полбеды.
Мама тоже облегченно улыбается.
– Это все?
– Госпожа Линдманн вызвала меня к доске, хотя я сегодня первый день после болезни!
– Значит, в следующий раз выучишь новые слова и исправишь свой результат! – предлагает папа.
Мама еще раз обнимает Конни. Конни вздыхает.
– А пока поешь. Сразу станет лучше! – советует папа. Он берет тарелку Конни. – Поставлю в микроволновку, все остыло.
У Конни нет слов. И это все?! Якоб следил за сценой с огромным интересом, но так и не понял, что произошло.
– Так двойка – это хорошо или плохо? – глубокомысленно спрашивает он.
Подумав, мама отвечает:
– Двойка за словарный диктант – это не так уж и страшно, – говорит она и смотрит на Конни. – Главное, чтобы так было не всегда!
На этом тема исчерпана. Конни обедает в полном одиночестве. Папе пришлось срочно вернуться в офис. Мама хлопочет на кухне, а Якоб играет в «Лего».
Она машинально проглатывает кусок за куском. Двойка за диктант – это не так уж и страшно? С одной стороны, Конни испытывает облегчение, а с другой…
Маме и папе легко говорить, думает она. Завтра им не придется идти в школу и терпеть насмешливую ухмылку Жанетт. И взгляды остальных одноклассников, которые теперь уж точно считают Конни полной идиоткой.
Она относит тарелку на кухню и уходит в свою комнату.
И что теперь? Делать уроки? Конни угрюмо приступает к домашнему заданию по математике. А еще нужно обернуть учебники.
У Конни нет никакого желания этим заниматься. Но она знает госпожу Линдманн достаточно хорошо, чтобы понимать: завтра та пройдется по рядам и проверит каждый учебник.
Конни роется в маминых запасах подарочной бумаги, которые та хранит на кухне в верхнем ящике. Запасы довольно скудные. Учебник по немецкому и биологии облачаются в красную глянцевую бумагу. Оберточной бумаги с гоночными машинками, оставшейся после дня рождения Якоба, хватает ровно настолько, чтобы обернуть учебник математики. Больше в пакете ничего нет. Как назло, именно учебники по английскому остаются без обложки. Что теперь делать – идти покупать бумагу? Конни размышляет. Дракониха что-то говорила про газеты. Когда дедушка навещал их на прошлой неделе, он оставил у них свою газету. И правда – Конни выуживает ее из корзинки для бумаг. Все равно ничего лучшего учебники по английскому не заслуживают. Конни листает газету. Может, попадется подходящая картинка с фотографией королевы или…
Нет, тут есть кое-что получше! Конни хитро улыбается: она нашла подходящую страницу. Она старательно оборачивает учебники по английскому и с удовлетворением убирает их в красный рюкзак. Госпожа Линдманн упадет в обморок!
Ночью Конни просыпается. Может, все-таки сделать другие обложки? Нет. Пусть эта Линдманн увидит, что думает Конни об ее уроках английского!
– Смотри! Я купила специально для учебников суперкрасивую бумагу! – вместо приветствия говорит ей в школе Анна. С каждой книги на Конни смотрят огромные преданные собачьи глаза.