К сказанному можно добавить, что советские бомбардировщики продолжали действовать на высотах 1800–4000 м эскадрильями и даже отдельными звеньями. Хотя уже по опыту советско-финской войны был сделан вполне обоснованный вывод о том, что на самолетах ДБ-3 и ДБ-3ф необходим при дневных вылетах четвертый член экипажа – воздушный стрелок, однако 23 и 24 июня подразделения 2-го мтап вылетали на задания без него.
Еще одна причина высоких советских потерь – и весьма важная – состояла в том, что немцы оперативно перебросили в окрестности Констанцы полностью укомплектованную авиагруппу III/JG52, которую накануне первой в люфтваффе вооружили 47 новейшими машинами Bf109F-4. Эта часть, подчинявшаяся непосредственно командующему авиацией немецкой военной миссии в Румынии генералу В. Шпайделю, получила приказ перебазироваться с аэродромов Бухарест-Пипера и Мизил (в 100 км северо-восточнее столицы Румынии) в Мамайю (в 50 км севернее Констанцы).
По данным противника, утром 24 июня они перехватили группу, по крайней мере, из 20 бомбардировщиков с красными звездами на подходе к Констанце и Мамайе, добились многочисленных побед. Их счет открыл обер-ефрейтор Ф. Ваховяк (F. Wachowiak) — сбитый им в 7 ч 15 мин по среднеевропейскому времени бомбардировщик упал на окраине Констанцы. Немцы утверждают: истребители III/JG52 сбили в ходе вылета 12 ДБ-3, еще 4 победы одержали румынские истребители, а дивизионы из 254-го и 905-го зенитных полков добились прямых попаданий в СБ и ДБ-3 над Констанцей.
Реальность была не столь однозначной. Советская сторона задействовала 18 СБ и 16 ДБ-3, сбросивших 32,5 т фугасных бомб, включая 12 тяжелых ФАБ-500, и признала потерю 7 и 3 машин соответственно. Несмотря на еще более усилившееся противодействие, большинство экипажей летчиков-черноморцев прорвались к целям, сохранив плотный строй. Отмечались прямые попадания в ангары и портовые сооружения, а несколько бомб вновь взорвались на территории нефтегородка. Одно из подразделений ДБ-3 метко сбросило смертоносный груз на летное поле Мамайи – три новейших «мессершмитта» сгорели. … Наши экипажи доложили об уничтожении в воздушных боях 11 (!) «мессершмиттов», которые «с дымом уходили в сторону моря». А по немецким данным, в воздушном бою сосредоточенным огнем стрелков 2-го мтап ст. сержантом И. П. Кузнецовым, сержантами И. Д. Мельниковым и Н. П. Смирновым был сбит лишь один Bf109F. [1]
Таким образом, в действительности воздушным атакам против Констанцы противостояло около 40 современных истребителей Bf109F, еще около 30 He112, и около 40 румынских PZL P-11 f. Все «мессершмитты» базировались на аэродром Мамайи.
В 12–00 24.06.1941 года командующий Черноморским Флотом Иван Кузьмич Кожанов прилетел из Севастополя в Винницу, к командующему Южным Фронтом Генерал-полковнику Федору Ивановичу Толбухину.
У меня проблемы с Констанцей – признался Кожанов. — Немцы перебросили туда три эскадрильи «мессеров», и они очень эффективно действуют против бомбардировщиков ВВС Черноморского Флота. Мои истребители И-16 и И-153, сам понимаешь, с Крыма прикрыть их не могут – не хватает дальности, а в Измаиле их очень мало. Кроме того, мы никак не можем задавить аэродром в Мамайе – пикировщиков у меня нет, а с горизонтального полета точно отбомбиться не удается.
Толбухин задумался – наступать румыны пока не торопились, в воздухе в основном патрулировали «ишаки» и разведчики, и его бомбардировочные полки (как пикировщики Ар-2 и Пе-2, так и бомбардировщики СБ) простаивали без дела. Команды бомбить Румынию пока не поступало.
«Ладно, давай послушаем ВВС фронта» В кабинет пригласили командующего ВВС Южного фронта генерал-лейтенанта авиации Александра Александровича Новикова, начальника оперативного отдела майора К.Н.Одинцова, начальника разведывательного отдела подполковника Г.А.Дроздова, начальника связи военного инженера 1 ранга К.А.Коробкова, флагманского штурмана подполковника В.И.Суворова.
Флагманский штурман доложил, от Государственной границы до Констанцы около 100 километров, так что с точки зрения дальности из числа имеющихся на вооружении истребителей действовать против Констанцы может любая базирующаяся в Бесарабии или Одесской области машина. В Одесской области располагались аэродромы Аккерман, Болгарийка, Болград, Выгода, Колосовка, Котовск, Кулевча; и несколько вновь построенных аэродромов было в Бессарабии. Расстояние от аэродромов до Констанцы колеблется от 150 до 200 километров, аэропорт в Мамайи к нашим аэродромам ещё ближе. Практическая дальность без подвесных топливных баков даже у И-16 составляет 525 километров.
Начальник оперативного отдела возразил, что и И-153 и И-16 против Bf109F не может сражаться из-за недостаточной максимальной скорости, а МиГ-3 – высотный истребитель, и на средних и малых высотах он будет слабее «Мессершмитта» по маневру.
— А Вы не фигуряйте, — неожиданно прервал подчиненного командующий ВВС Южного фронта. — Набрали 8000, и с первого захода, массировано, сзади – и всё нормалёк будет.
— Ну а сколько их у тебя, этих МиГ-3? — спросил Кожанов
— Всего 181, — ответил Одинцов
— Ну а сколько летчиков завершило процедуру переобучения на Миг-3 к сегодняшнему дню? — спросил обеспокоенно Новиков
— 62 человека, — доложил Одинцов
— Мне-то надо всего около 40 «мессеров» завалить, неужто гуртом не справятся? — удивился КомФлотом
— Ну если 40, то вопросов нет, шапками закидаем! — рассмеялся Новиков. — Одинцов, отрядите полк МиГов и полк «ишаков», из последних модификаций, — распорядился он
— А пикировщики есть? — не отставал Кожанов
— Около 60 имеется… а какая цель?
— Один аэродром, в Мамайе.
Ладно, — подвел итоги совещаний Толбухин, — командование воздушной частью будет за ВВС Южного фронта, в том числе и твоими бригадами – пусть не отлынивают. В этом случае и истребители дам, и пикировщики, и СБ получишь. Но о результатах в Москву докладывать буду я.
— По рукам, — согласился Кожанов. Воздушная часть операции вырисовывалась. — Правда, надо будет еще увязать это дело с командующим ВВС РККА.
Черное море, 25 июня 1941 года
В 19–00 25 июня 1941 года в небо над крымским полуостровом поднялось два истребительных авиаполка, укомплектованных наиболее распространенными самолетами Одесского военного округа И-16.
Заняв эшелон 6000 метров, самолеты разделились на звенья и приступили к патрулированию, обеспечив отсутствие в радиусе 50 километров над Севастополем воздушной разведки противника. Возможно, для уверенного противоборства с «Мессершмиттами» их скорости и не хватало, но самолет-разведчик Fw 189A-2, прозванный красноармейцами за свой характерный корпус «Рама», был им вполне по зубам, особенно одиночный – против звена из трех машин.
С самого утра 25 июня командиры РККФ получили команду уладить свои личные дела в связи с перебазированием флота на восточное побережье Черного Моря, подальше от немецких бомбардировщиков. Лихорадочная суета в порту как будто подтверждала скорый уход кораблей.
На рассвете 25 июня тральщики, в сопровождении сторожевых кораблей «Шторм» и «Шквал», тщательно протралили рейд.
К этому моменту командование флота получило очередной доклад от направленных утром 22 июня в дальний дозор к черноморскому берегу пролива Босфор двух подводных лодок типа «С» IX-бис серии (С-31 и С-32), что боевых кораблей противника они не наблюдают. Кожанов опасался, что в Черное море войдут силы итальянского флота, и сразу по приведении флота в боевую готовность № 1 распорядился установить для 2-го дивизиона 1-й бригады подводных лодок следующее боевое расписание – пара «Эсок» 2 недели дежурит у пролива, другая пара – использует одну неделю для отдыха и одну неделю для ремонта. Смена караула – на точке дозора.
Разумеется, с рассвета 22 июня на средних и малых дистанциях в воздухе висели гидросамолеты МБР-2, а к дальнюю зону иногда захватывали разведывательные самолеты Р-10, практическая дальность которых 1300 километров позволяла фактически только долететь туда и обратно, и около 15 минут над горлом пролива.
Наконец, в 13–00 25 июня 1941 года, ядро Черноморского флота вышло из Севастополя и направилось на юг, в открытое море. Главную базу покидала эскадра, которая была сформирована из следующих кораблей:
- Линкор «Парижская коммуна»,
- Отряд легких сил в составе крейсеров «Ворошилов» и «Молотов»,
- 2-й дивизион эсминцев в составе шести эсминцев проекта 7 (война застала лидер «Ташкент» в Николаеве, в доке завода имени 61 коммунара) "Быстрый", "Бодрый", "Бойкий", "Безупречный", "Бдительный", "Беспощадный"
- 3-й дивизион эсминцев в составе лидеров «Москва» и «Харьков» и трех эсминцев проекта 7у "Смышленый", "Сообразительный" и "Сердитый"
- 9 тральщиков типа Фугас.
Линкор «Парижская коммуна»
Крейсер «Ворошилов»
Эсминец проекта 7 «Бдительный»:
Лидер «Москва»
Тральщик типа Фугас
Эскадра со скоростью 14 узлов вышла из Севастополя и направилась на юг, в открытое море. Охрана водного района возлагалась на Бригаду крейсеров типа Светлана ("Червона Украина", "Красный Кавказ" и "Красный Крым"), 1-й дивизион эсминцев, состоящий из пяти эсминцев типа «Новик», и сторожевые корабли.
Воздушный зонтик, в составе которого к тому моменту уже произошла смена авиаполков на новые, с полными баками, следовал над эскадрой.
Через полтора часа, на расстоянии около 30 миль от берега, на кораблях сыграли сбор. Командиры зачитали боевой приказ о начале набеговой операции против важного порта противника «Констанца», и корабли взяли курс на запад. Ни немецкие шпионы на территории Севастополя, ни воздушная разведка своевременно узнать об этом не смогли. Для преодоления дистанции в 230 миль со скоростью 14 узлов эскадре требовалось 17 часов, что приводило ее к цели в 5 часа утра.
В авангарде шла Группа поддержки, которая представляла собой 3-й дивизион эсминцев (два лидера – «Москва» и «Харьков» и три эсминца проекта 7у "Смышленый", "Сообразительный" и "Сердитый").