– Представляем.
– Потусторонний мир для вас – реальность?
– Спорный вопрос. Большинство человечества его не признает.
– То есть вы не называете его реальным?
– Да.
– Хоть он и существует... Так что же тогда реальность?
– То, что мы видим и ощущаем.
– Реальность – это одна из точек видения. Ваш мир тоже для кого-то потусторонний. Вы согласны с этим?
– Да, возможно...
– То есть вы согласны, что это просто одна из точек видения.
– Хорошо, а вы имеете возможность материального воплощения?
– Нет.
– Вам это не нужно?
– Нет.
– Нам трудно это понять. Как же вы выглядите для самих себя?
– Как атом. Представьте атом.
– Трудно представить. Но возможны ли элементы сотрудничества, взаимодействия землян с вами?
– А что мы делаем сейчас?
– Да, это начало.
– Нет, вы не правы: не вы первые, не вы последние.
– Вы порой называете себя «я». От себя или от цивилизации вы выступаете?
– Я повторюсь. Вас минимум трое: эго, дух и душа. Эго – это лично вы. Дух – это ваша основа. Мы же – часть души, ее составляющая. Мы не можем вмешиваться в ваш физический план. Мы пользуемся только вашими эмоциями.
– Это закон космического общения, что нельзя вмешиваться, или просто вы так считаете?
– Вы не должны вмешиваться даже в жизнь соседа. Вы уверены, что поступаете правильно?
– Нет, конечно... Далеко ли человеческая цивилизация отстала от вас?
– Мы не будем говорить об уровне – кто умнее, кто глупее. Иные уровни, иные. Скажите, кто глупее – собака или вы?
– Надеюсь, что собака. Или я ошибаюсь?
– А если собака считает, что она умнее, она не права?
– Но мы об этом, к сожалению, не узнаем...
– Спрашивайте...
– Скажите, может ли такая группа, как Волжская, сотрудничать с вами, чтобы ускорить прогресс человечества?
– Нет, мы не ускоряем, мы только помогаем.
– И вы согласны помочь нам?
– Представьте, вы победили, победили за счет чужих заслуг. Согласитесь, что вы потеряете радость и вкус победы.
– Согласен. Но почему вы не можете подобным контактным способом выходить на научную, политическую, творческую элиту государств?
– Разве?
– Но эти случаи неизвестны, и создается впечатление, что политические деятели, ученые очень скептически относятся к любым аномальным явлениям и к контактам с иномирянами.
– Многим не дано, у них другой заряд. А иные никогда и не скажут об этом, ввиду их высокого положения в обществе.
– Скажите, чем ценен для вас человек?
– Он рождает нас, мы рождаем его. Мы – целое.
– Вечна ли человеческая душа?
– Даже в вашем понимании она вечна.
– Она может реинкарнировать бесконечно?
– Это одна из реалий.
– Но в это сейчас немногие верят. И нет доказательств обратного.
– Это ваши проблемы.
– Вы не желаете разъяснить человечеству ошибочность подобных взглядов?
– Что вы делаете, если вас не понимают, не хотят слушать?
– Ищем доказательства, факты, которые убедят. С душой пока доказательств мало…
– Вас ничто не убедит.
– Значит, бесполезно стремиться к этому?
– Нет, но вы сами должны поверить в это, мы вам никаких доказательств не приведем. Вы должны научиться верить. Это первое. Вам все дается через веру. Поймите, я не говорю о религии. Вера – это больше, чем религия. Вера – это убежденность, это сила для борьбы, это пища для ума. Вы сами верите в вечность души?
– Пока сомневаюсь, к сожалению.
– Если бы верили, то и не было бы вопросов. Я ответил вам?
– Ответили, но мне нужны доказательства на мои сомнения – тогда появится вера.
– Вам никто ничего не будет доказывать. Когда ребенка учат, что можно, а чего нельзя, ему доказывают? И поймет ли он доказательства?
– Существуют упреки, и они справедливы, что контакты не несут новой информации. Почему?
– Вы знаете много старого? Если вы не знаете пройденного материала, как вы поймете новое? Первое. Второе: если вы не цените малое, зачем вам давать большее? Да, мы вам не даем ничего нового. Вы можете назвать контакт, когда бы вам давали новое?
– К сожалению, таких контактов мало, по статистике не более одного процента.
– Нет, не было ни одного контакта, где бы вам дали новое. Вам дают старое, вами же не понятое.
– Но это снижает интерес к контактам и к их достоверности.
– А как вам давать новое? Вы поймете, что это новое?
– Ученые-то продвигаются в познании, они рождают новые идеи.
– Они рождают новые идеи? Они лишь находят старые. Они берут их из природы, то есть то, что всегда существовало. Ваши ученые просто открывают что-то и называют это новым, хотя это существовало до них и без них.
– Все правильно. Мы полагаем, что развитие науки будет все более интенсивным. Сейчас человечество ищет пути освоения новой энергии. Есть ли другие энергии, полезные людям?
– Есть.
– Они экологически безопасны для человечества?
– Есть и такие, и такие.
– Скоро ли человечество овладеет ими, или мы помрем, не дождавшись?
– Вы уже начинаете овладевать ими. У вас пока ведутся разработки. Есть девять стран, где уже приблизились к этому решению.
– Термояд?
– Нет. Термояд вами придуман.
– Психическая энергия?
– Да.
– Но разве она сможет освещать города, двигать поезда?
– Простите, один грамм вашего тела излучает в десятки миллионов раз больше энергии, чем один грамм солнца. И это доказано уже вами.
– Мысль действительно материальна? Мы можем мыслью многое сделать?
– Да. Но вы не умеете управлять мыслью.
– Хотелось бы научиться.
– Хотеть и уметь – разные вещи...
– Продолжим. Интенсивность контактов по сравнению с другими эпохами на Земле многократно возросла. Каковы причины этого?
– У вас другое время. В конце концов, вы сами говорили о 2000-ом годе. Первое. Второе – вы можете доказать, что раньше не было контактов или их было меньше?
– Но свидетельств мало. Называли уникумов: Леонардо да Винчи, Парацельс, Нострадамус... Но это единичные случаи, сейчас мы слышим о контактерах значительно чаще.
– Простите, раньше тоже было много простых контактов, но сохранились только яркие.
– Не этих ли людей сжигали на кострах?
– Чаще – да.
– Скажите, какие представители животного мира наиболее высоки по интеллекту или близки к человечеству?
– Давайте уточним: высоки или близки? Если высоки, то мы отвечать не будем. Мы говорили вам, что нельзя сравнивать.
– Близки!
– Крысы.
– Наиболее близки?!
– Да, у вас даже характеры совпадают.
– Интересно... Да, в чем-то действительно это так: они хитры, изощренны, агрессивны, действуют сообща. Да, похоже... Скажите, а цивилизация дельфинов...
– Вы правильно сказали – цивилизация. Вы ответили на свой вопрос.
– Но почему между нами не получаются контакты?
– Вы не хотите признать их сильнейшими, вы слишком горды для этого. Вы хотите, чтобы весь мир жил и думал, как вы.
– А что надо признать?
– Признать все равным.
– И тогда контакты будут успешными? С кем бы вы посоветовали идти за такое общение из животного мира?
– Вы должны идти со всеми. Если я скажу – дельфины, я обижу остальных. Я не говорю вам, чей разум выше. Значит, вы должны быть равными со всеми. Но самый легкий контакт вы можете сделать все-таки с крысами. Они ближе к вам. И лишь потом идут дельфины.
– Но разве крысы поймут наши цели?
– Вы не понимаете целей даже друг друга... Крысы не поймут вас. Но контактировать вы можете. Мы же говорим о контактах, а не о целях. Это первое. Второе: так, как вы ведете себя в природе, жить нельзя, и боюсь, что крысы заменят вас.
– Продолжим. Следует ли считать растущую интенсивность контактов за специальную акцию по взаимодействию с человечеством? Каковы цели этого взаимодействия?
– Мы отвечали вам: мы помогаем тогда, когда плохо.
– Нам сейчас плохо, вы считаете?
– А вы считаете – вам хорошо?
– В России да, плохо, а в других странах, наверное, лучше.
– Назовите страны, где сейчас хорошо.
– Бельгия, Швеция, Швейцария, США...
– Мы говорили вам: чем лучше вам физически, тем хуже вам будет духовно, и наоборот.
– То есть в духовном плане они заходят в тупик?
– Вы правы. Человек живет только тогда, когда борется.
– А Россия, претерпевая страшную ломку, приобретет что-то духовное?
– Вы – будущее. Вы – духовный центр Земли.
– Но мало кто в это верит. Мы видим несовершенство наших соотечественников, дикость и отсталость многих и многих...
– Это один из плюсов. Если бы для вас все было хорошо, вы бы не стали расти, не стали бы бороться. Спра-а...
Голос прервался. Тихо потрескивала свеча на столе, воск стекал по стволу, образуя замысловатые фигуры. Иногда от нашего дыхания или от перелистывания страниц с моими вопросами пламя вздрагивало, клонилось в стороны, и тогда черные тени начинали метаться по вагончику, словно крылья огромной птицы.
Крутились катушки в магнитофонной кассете – Гера изредка посматривал за их движением, чтобы вовремя поменять дорожку, если лента закончится. Гена лежал на лавке в той же позе: левая рука с зажатыми в щепоть пальцами поднята вверх и неподвижна, правая ритмично ходит маятником, как заведенная. Судя по тому, как насторожился Гера, готовясь поменять кассету, мы беседуем с Нечто около 45 минут. Сейчас он поменяет сторону кассеты, и на эти секунды я должен постараться прервать разговор.
Диалог идет, на удивление, ровно, почти без остановок, лишь изредка правая рука Харитонова застывает, и тогда его речь обрывается на полуслове. Гера, по-видимому уже имея опыт, не волнуется по поводу заминок, как я поначалу, а тут же начинает вслух отсчет: «Один, два три, четыре…» И так до девяти. Ритм сохраняется такой, с каким только что ходила маятником рука Геннадия. Иногда счет повторяется несколько раз, пока вновь не придет в движение рука и не прозвучит отчужденный голос: «Спрашивайте…»