Телевизор Том собирался оставить включенным. Чтобы тетя Мэгги, если вдруг она выглянет в прихожую, думала, что Том все еще смотрит канал «Дискавери».
Но изображение на экране вдруг сжалось в крошечную точку, которая через секунду погасла.
Глава 3
Экран телевизора погас. Хотя сетевая кнопка на лицевой панели по-прежнему горела красным огоньком, показывая, что телевизор включен.
Когда что-то случается с антенной, экран засыпает «снег» или по нему бегут частые полосы. То есть хоть какие-то признаки жизни. Сейчас экран был непроницаемо черен. Как будто по другую его сторону не было ничего, кроме такого же непроглядного мрака.
Очень недовольный случившимся, Том протянул руку и взял пульт, лежавший на журнальном столике.
Через пару минут он убедился, что не работал ни один из ста тридцати двух каналов, подключенных через выделенную линию.
Переключившись на общую антенну, Том увидел тот же самый черный экран.
Отложив книгу, Том поднялся из кресла и подошел к телевизору, чтобы проверить подсоединения.
Ему опять-таки не потребовалось много времени для того, чтобы убедиться, что все в порядке. Приставка работала, все штекеры были как следует вставлены в нужные гнезда. Но экран телевизора оставался черным как крышка рояля.
Видимо, все-таки дело было в самом телевизоре.
Том прислушался к звукам, доносящимся снизу.
Тетя Мэгги, когда готовила, обычно включала маленький телевизор, стоявший на холодильнике. Она предпочитала старые детективные сериалы вроде «Убийства в Мидсомере» и «Она написала убийство». Или музыкальные конкурсы для не умеющих петь.
Но сейчас из кухни не доносилось ни звуков выстрелов, ни безмерно фальшивящих голосов.
Слышны были только резкие, отрывистые, приглушенные удары, как будто кто-то с силой втыкал нож в доску.
Или в замороженную курицу.
Тетя Мэгги вряд ли стала бы так развлекаться.
Приготовление еды было для нее своеобразным культом, наполненным глубоким, почти мистическим, хотя, может быть, и не всем понятным смыслом.
– Тетя Мэгги! – громко позвал Том, выйдя на лестницу.
– Да, Том?
Это был голос тети Мэгги.
Вот только звучал он как-то странно.
Как будто тетя Мэгги изо всех сил сдерживала рыдания.
Или кто-то сжимал ей горло.
– У тебя все в порядке?
– Да, Том!
Ну уж нет!
Том перегнулся через лестничные перила, но смог увидеть лишь крошечный кусочек кухонного пола, выложенного желто-коричневой плиткой.
Держась одной рукой за перила, а пальцами другой ведя по стене, Том быстро побежал вниз.
На середине лестницы он снова перегнулся через перила.
Теперь ему была видна половина кухни.
На большом кухонном столе лежали нарезанные овощи и зелень. Тетя Мэгги что-то делала на маленьком разделочном столике, стоящем справа от раковины.
Том видел только ее спину.
На тете Мэгги было домашнее платье в мелкий фиолетовый цветочек, которое ей нравилось больше других нарядов. Она так часто надевала это платье, что Том стал подозревать, что на самом деле их у нее несколько. Будь платье одно, оно давно бы уже выцвело, обветшало и пришло в негодность. Да и два платья тоже. Однако всякий раз, когда тетя Мэгги надевала платье в фиолетовый цветочек, оно выглядело как только что купленное.
Странные звуки, привлекшие внимание Тома, по-прежнему доносились из кухни. Но теперь стало понятно, что связаны они были с тем, чем занималась тетя Мэгги.
– Тетя Мэгги! – снова позвал Том.
– Что случилось, Томас?
Голос у тети Мэгги был все такой же сдавленный, но теперь еще и недовольный, как будто ее по пустяку оторвали от какого-то крайне важного дела.
Том шмыгнул носом, провел пальцем по его кончику и не нашел ничего лучшего, как спросить:
– Можно к тебе зайти?
Это было глупо, потому что, когда тетя Мэгги готовила воскресный ужин, она никому не позволяла заходить на кухню.
Никому!
И Тому, и дяде Бобу это было прекрасно известно.
А потому, если кто-то из них и пытался проникнуть на запретную территорию, так только ради шутки, потому что оба отлично знали, с каким яростным отпором придется столкнуться.
– Да, конечно, заходи, Томас!
Надо ли говорить, что Том был крайне удивлен, услышав такой ответ?
Да какое там!
Том был ошарашен!
Сметен и смят, как лист травы на вершине холма, на который обрушился ураган!
Тому даже показалось, что на какое-то время он потерял способность разумно мыслить.
Что происходит?
Тетя Мэгги сама – САМА! – пригласила его зайти к ней на кухню?..
Такого просто не могло быть!..
Потому что не могло быть никогда!
– Ну где же ты, Том? – Резкий, отрывистый удар. Голос тети Мэгги звучит уже не просто недовольно, а почти раздраженно. – Куда ты запропастился? – Удар. – Мне нужна твоя помощь! – Удар чуть сильнее других. – Ты слышишь?..
Том судорожно сглотнул.
– Да, тетя Мэгги… Уже иду!
Пока Том преодолевал остаток пути вниз по лестнице, воображение нарисовало ему с десяток жутких картин того, что могло происходить возле кухонного стола.
Однако, заглянув в кухню, он не увидел ничего из того, что успело вихрем пронестись у него в голове.
На кухне не было ни битой посуды на полу, ни кровавых разводов на стенах.
Все стояло на своих местах.
Включая тетю Мэгги в традиционном платье с фиолетовыми цветочками и розовом фартуке, на кармане которого было вышито ее имя.
Том облегченно вздохнул.
– Помоги мне, Том!
Тетя Мэгги занесла над головой руку с зажатым в ней узким разделочным ножом и резко опустила ее вниз.
Раздался тот самый звук, что слышал наверху Том.
Соскользнув с разделочного столика, в раковину упал кубик льда с отколотым углом.
Тетя Мэгги нервно схватила его и снова кинула на доску.
– Они так и норовят разбежаться!
Она снова занесла нож и вонзила острие в разделочную доску.
– Кто?
Том осторожно посмотрел через плечо тети Мэгги.
По разделочной доске были рассыпаны уже немного подтаявшие кубики льда. В них-то и целилась острием ножа тетя Мэгги.
– Креветки, разумеется! Я понятия не имела, что в магазине продают живых креветок!..
Удар острия ножа пришелся точно в середину кубика льда.
Кубик раскололся на три неравных кусочка, которые разлетелись в разные стороны.
– Видишь, что происходит! – возмущенно воскликнула тетя Мэгги. – Если так будет продолжаться, я не успею приготовить ужин!
Том бросил взгляд на пакет замороженных креветок, лежавший в раковине.
– Все в порядке, тетя Мэгги, – тихим, ласковым голосом произнес Том. – Давай я тебе помогу.
Он положил одну руку женщине на плечо, а другой попытался забрать у нее нож.
Нож внушал Тому опасение. Боялся он вовсе не за себя, а того, что тетя Мэгги сама могла пораниться.
– Нет! – тетя Мэгги резко отдернула руку с ножом. – Я должна приготовить ужин!
– Разумеется! – Том снова потянулся к ножу. – Но сначала я переловлю всех разбежавшихся креветок… Сколько их было?
Тетя Мэгги озадаченно сдвинула брови. Затем тряхнула подкрашенными локонами.
– Я не знаю, – растерянно произнесла она. – Это имеет какое-то значение?
– Ровным счетом никакого, – ободряюще улыбнулся Том. – Я все равно соберу их всех до единой!
Ему наконец удалось извлечь нож из крепко сжатых пальцев тети Мэгги. Он тут же кинул его в стол и задвинул ящик.
– Все в порядке, тетя Мэгги! – облегченно улыбнулся Том. – Садись за стол, я налью тебе чая.
– А как же креветки?
– Креветками я займусь!
Том подвел тетю Мэгги к столу и усадил на стул.
Только теперь, немного успокоившись, Том обратил внимание на то, что тетя Мэгги не только ведет себя странно, но и выглядит не совсем так, как всегда. Лицо ее будто осунулось и вытянулось. Губы мелко подрагивали. А зрачки глаз были меньше острия иглы. Хотя свет в комнате был не такой уж яркий. Взгляд тети Мэгги растерянно блуждал по окружающим ее предметам и стенам, как будто она не узнавала место, где находится, и понять не могла: как она тут оказалась?
Тому были хорошо знакомы подобные симптомы. Он видел их у людей в больнице, в которой находился после аварии. А потом читал о них в медицинских справочниках. И если бы на стуле перед ним сидела не тетя Мэгги, а кто-то другой, он бы с абсолютной уверенностью сказал, что человек находится под воздействием какого-то очень сильного наркотического препарата.
Но только не тетя Мэгги!
Тетя Мэгги никогда в жизни не употребляла наркотиков! И среди лекарств, которые они с дядей Бобом принимали, не было ни одного содержащего наркотическое вещество. Том был в этом уверен!
Том бросил взгляд на телевизор, стоявший на холодильнике. Экран его был столь же непроницаемо черен, как и у того, что в гостиной.
Происходило нечто странное. Что-то, не укладывающееся в привычный ход событий, когда дни плавно перетекают один в другой, складываются в недели, объединяются в месяцы и превращаются в годы.
Вдруг все стало не так.
Том чувствовал это каким-то седьмым, восьмым, а то и десятым чувством, которое прежде оставалось невостребованным. Потому что прежде ничего подобного не происходило.
Порвалась дней связующая нить…
Иль пала связь времен?..
Ну, что-то вроде того.
– Где я? – испуганно, со слезой в голосе произнесла тетя Мэгги.
Лицо ее сморщилось, как печеное яблоко, губы затряслись. Казалось, вот-вот женщина разрыдается.
– Тетя Мэгги!
Том хотел успокоить ее, взяв за руку.
Но женщина отдернула руку, как будто он был прокаженный.
– Кто вы?
Том растерялся.
Тетя Мэгги смотрела на него так, будто не узнавала.
И это была не шутка.
– Я Том…
– Том?
– Томас Шепард, твой племянник… Ты не узнаешь меня, тетя Мэгги?
Потерянным взглядом женщина обвела комнату. Словно это была тюремная камера, в которой ее заперли по какому-то ложному обвинению.