головой в песок,как страус.Ладно, пережили…Шесть месяцевни случайныхсвязей, нипостоянных.Ни одна нормальнаядевушка нестанет терпетьтакой образжизни, какойведете вы –постоянно начемоданах,постоянно впути. А вот Сашкакак-то ухитряетсясовмещать –они встречаютсяс Катеринойуже месяца два.Правда, еслиподсчитать,сколько разони действительновиделись, едванаскребетсянеделя. Но этоневажно. Покрайней мере,для брата. Ведьон сам недавносказал, что уних «все серьезно».
Сказал, не глядятебе в глаза.
А ты отвернулся.И пожелал емусчастья.
Ты же действительножелаешь своемубрату счастья.И кто виноват,что ты не считаешь,что Катя можетсделать егосчастливым?
А кто может?
В студии накурено.Забавно: тылюбишь кальян,можешь составитькомпанию Артему– забить с нимкосячок, но невыносишь запахасигарет. Этоне раз служилопричиной ссормежду тобойи братом – Сашкадымит как паровоз.
Темка лежитна диване, жаднозатягиваясь.А Рыжик треплетсяпо телефону:
- Я не знаю, когда.Может быть,завтра… Нет,не сегодня.Отдохнуть хочу.Сейчас репетироватьбудем… Ага,нас Ромка тутпродержит доночи… Зверьтакой! Так чтодавай до завтра,созвонимся…
Сашка фыркаети выразительносмотрит натебя:
- Теперь ясно,что о тебе думаютодногруппники?
Швыряешь вбасиста сумку,так что тотедва успеваетпригнуться:
- Козлина веснушчатая!Вот благодарность!Да если бы нея, ты до сих порбы фальшивилна каждом концерте!
- А ты-то какспособствуешь?
- Заставляю сленью бороться!Эй, мужики, унас Олимпийскийскоро… Это вамне провинциальныйклуб, как-никак.Лажать не хочу.
Сашка снимаеткуртку и садитсяза свою установку.Почему-то кажется,что в его рукахпалочки какживые – скользяти извиваются.
- Малышня, маршработать! А тонакажу! – гаркаетон.
Все ржут. Оборачиваешьсяи, шутя, посылаешьему воздушныйпоцелуй:
- Люблю тебя,бро!
- И я тебя, милый!– жеманничаетон. Правду говорят,что вы оба больныена голову.
Все сновазакатываются.Только тебена самом делене смешно.
Совсем.
- Копуша! Долгоеще ковырятьсябудешь? – выговариваешьТеме. Пареньникак не можетрасстегнутьчехол от гитары.Кажется, он ниразу не вынималее после приезда.
- Все, все, - краснеет.
Ты любишь подкалыватьнад Артемом.Нет, ты совсемне злой, но онтак мило и забавносмущается, ивидно, что немногопобаиваетсятебя – как-никак,ты лидер группы,ты принималрешение о том,чтобы взятьего после того,как ушел ЮркаСамарцев. Онсамый молодой,ему недавноисполнилосьдвадцать пять,и он долго былфанатом группы.Это, пожалуй,настраивалотебя «против»,и если бы небрат, ты несогласилсябы принять егов группу. Конечно,сейчас не жалеешь.Артем сумелпривнести ввашу музыкунечто свое,особенное,кардинальноотличающеесяот того, чтобыло раньше.Он ведь профессионал,учился в музыкальнойакадемии, блестящезакончил ее.Если ты что иценишь в людях,то это отдачулюбимому делу.Поэтому Темкуты уважаешь.
Что не мешаеттебе подшучиватьнад ним.
Глядя на то,как он настраиваетгитару, вспоминаешьсебя в его возрасте:примерно в товремя, а может,чуть раньше,ты оказалсяперед выбором– чем заниматьсяв жизни? Заработатьденьги не проблемадля парня сголовой и руками,да и чем толькоты не занимался…Все бы хорошо,да только тыбыл один – Москвапоглотила,выпила всежизненные силы,не оставилапрактическиничего святогов душе. Как волк,ты боролся тамза свое существование,и с каждым днемтвое сердцечерствело всебольше, одеваясьв броню. Ты старалсяне думать, невспоминать.Но кто знал,что будет тактяжело? Когдав гости приехалСашка, он ужаснулсяэтим переменам:вместо улыбчивогоподростка снаивными голубымиглазами, какимон навсегдатебя запомнил,перед ним стоялсуровый, жесткиймужчина. Сашканикак не могсопоставитьэтих двух разных,казалось бы,людей, и уж никакне мог подумать,что младшеготак изменитМосква.
Смотришь нато, как играютмускулы подсмуглой, гладкойкожей, когдаон выбиваетжесткий ритмна барабанах.У него сильныеруки… В первыйже год бесконечныхтренировоки репетицийу Сашки налилисьтакие мышцы,что не требовалсяникакой тренажерныйзал.
Он утащил тебяс собой, в Питер,– утащил, необращая вниманияна возмущенныйор и мат.
- Я смогу! Мненикто не нужен!
- Пошел ты! Посмотрив зеркало! Гдемой брат?
А у тебя былаистерика –слезы, мать их,сорванныесвязки, выбитыекостяшки накулаках, синякипо всему телу.Вы не дралисьтак с самогодетства, нотебе нужно быловыплеснутьвсю свою боль,разочарование,стыд… Ты жетак хотел чего-тодобиться вжизни. Сам, безего помощи.Встать на ноги,чтобы он могтобой гордиться.Может даже,переплюнутьего в бизнесе,стать на головувыше, чтобы онне мог большесмотреть натебя с превосходствомтрехлетнейразницы в возрасте.
Ты был один вМоскве…
Ты был без него,а ведь до этоговы никогда неразлучалисьнадолго.
Ты, на хрен, скучал,и не мог, простофизически немог заставитьсебя признатьэто!
- Малыш, я тебябольше никудане отпущу, - говорилСашка, крепкообнимая тебя.Слезы щекоталиглаза, и ты старалсядержаться.
Ты старался,черт возьми!
Что всегдапроисходиломежду вами?!
Что происходитмежду вамисейчас?
- Начинаем с«Атаки», дальшеидет весь заявленныйсет-лист, предлагаютолько внестиизменения:добавить «Анархию»,« Черного ангела»и «Тишину».
- А «Будду» тытак же будешьисполнять вакустике?
- Нет, ее я вообщевычеркну. Пустьлучше будетновая песня- «Мифы».
- О, это круто!Надо попробовать!
- Играем…
Юля.
Только ленивыйне интересовался,куда ты собираешьсяехать. Ты отвечалаправду: «В Москву».Но не уточняладетали. Зачем?Дать повод длясплетен, слухови новых расспросов?
Только самымблизким рассказалапро концерт.В груди застылостранное, томительноечувство, чтоэта поездкачто-то изменит.Глупое, дурацкоепредчувствие,даже и не предчувствиевовсе, а, скореевсего, лишьстрах и боязньвсего нового.Но ты понимала,что после Москвыне сможешьжить, как раньше.И придетсятвоим родителямс этим смириться…
- Где ты остановишься?Вот, я волноватьсябуду, - всю неделютвердила мама,а ты стараласьутихомиритьрастущее раздражение.И бесполезнобыло заявлять,что ты уже немаленькая. Этотаргумент онавсегда пропускаламимо ушей.
- Неужели концертдля тебя дороже,чем я?
О, это было ужечуть оригинальнее.
Нет, ты вовсене стремиласьпоссориться.Просто тебеказалось, чтоуж в 24 года можнодать своейдочери хотьнемного свободыи самостоятельности.
- Все будет хорошо,мам, не переживай,- машинальноговорила ты,стоя на перроне,когда она провожалатебя. Эти слованичего не значилини для тебя, нидля нее. Онипролетали мимо,вырываясь изтвоих губ –холодные, пустыеслова. Гораздобольше говорилиглаза. Ты надеялась,что мама почувствуетэто.
Боялась?
Да… Неизвестности.
Ждала?
Ждала… Ждала,что все надеждыбудут оправданны.
Сменить обстановку,и жить настоящим…
Ты и помыслитьне могла, какбыстро всезавертится:стоило Наташкекупить билеты,стоило попроситьу начальстваотпуск, стоилотолько сестьна поезд… Ведьпрошел всеголишь месяц!Всего лишь!Каких-то тридцатьдней… И ты ужесидишь у окнаи слушаешьзабытый стукколес. В наушниках,как обычно,Zipp, и ленивый,теплый голоссолиста выводитпоследнее«Прощай», скаждым разомвзывая всегромче, всебольнее.
Рома.
- А приходитесегодня к намв гости, - ни стого ни с сегоговорит Сашка.Вздрагиваешь,смотришь напарней – Темаудивленнораспахиваетсвои глаза, апотом нерешительнокосится в твоюсторону, Рыжиктолько ухмыляется.– Поужинаемвместе. Такдавно не собирались!
- Ромик намчто-нибудьвкусненькоесварганит! –Рыжику бы толькоподколоть. Онпрекраснознает, что тыне умеешь готовить,и если ужинсвершится, этобудет заслугаближайшегоресторана.
Санек стараетсяспрятать улыбку– еще одна жертватвоих кулинарныхизысков. Помнится,было пару случаев,когда на тебянаходило вдохновение…Почему-то послеэтого гарантировалисьобжималки с«белым другом».Хотя ты старалсявсе делать порецепту…
- Э-э-э, Ром, ты,конечно, молодец,но кухня… Нескольконе твое. Может,просто пиццузакажем? – Артем,наивный, пытаетсясгладить обстановку.
После этогоуже невозможносдерживаться:сгибаешьсяпополам в дикомхохоте, и затобой грохаютостальные.Только Темас непониманиемсмотрит навеселящуюсякомпанию –хочет улыбнуться,но никак непоймет, чтосмеются-то надним, над егонаивностью.
- Расслабься,парень, - братлегонько хлопаетего по плечу,вытирая выступившиена глазах слезы.– Все так и будет.Рома у нас как«Парфюмер»– хочет каклучше, а получается…Я уверен, чтозаказать ужинпо телефонуон сможет также быстро иоперативно,как сделатьяичницу! Разницабудет тольков том, что ужинне придетсявыбрасыватьв ведро…
Вот придурок!
С гаденькойулыбкой втягиваешьсредний палец:
- А не пойти бытебе, прозорливыйты мой?
- Малыш, толькопосле тебя!
- Сука – тихосмеешься вответ.
Может быть, этобудет совсемне плохо: собратьсявчетвером, какв старые добрыевремена, выпитьпарочку бутылокпива, посмотретьфильм… А завтраснова заперетьсяв студии, оттачиваякаждый звук,каждую нотудо совершенства.
Вы с братомкупили этуквартиру нетак давно, аремонт закончиливообще на днях.Спасибо, ребятапомогли. Всесвоими силами,и получилосьтак, как хотелось– теплая, свободнаяатмосфера,легкость иабстракция.Никакой помпезности,никакого «модерна»и других модныхнаправлений.Зато здесьможно жить, ане просто ходитьиз комнаты вкомнату, боясьчто-то сдвинутьс места и темсамым нарушить«стиль» и «интерьер».
Твоя комнатана втором этаже– маленькая,с минимумоммебели: кровать,толстый коверпод ногами,паря мягкихпуфиков. В углучернеет лакированнаякрышка ноутбука– единственныйостровок цивилизации.Здесь дажетелевизоранет. Так спокойнее.
Вот у братакомната производитвпечатлениелаборатории– там и компьютер,и DVD, колонкис усилителями, и несколькофотоаппаратов.Сашка какое-товремя увлекалсяфотографией,а потом благополучнозабросил этодело, хотя мастерствосвое сохранил– снимал легко,непринужденно,и изображенияносили какой-тонепередаваемыйоттенок тонкостии эфемерности,будто желаяпоказать, какхрупок мир. Всвое время он