Отдаешь всегосебя на сценеи не жалеешь.Хорошо, чтоесть хоть кто-то,отвечающийвзаимностью.
Постепенностановитсявсе тише. Делаешьгероическоеусилие, открываешьглаза и видишь,что в комнатеты осталсяодин. Кристинавыходит последнейи тихо прикрываетдверь.
Вздыхаешь.
Несколькоминут наедине…Ты всегда просишьоб этом у ребят,и они знают,что тебя нельзябеспокоитьв это время.Глубокий вдохи выдох.
Вдох…
…и выдох.
Ты не бежишьот себя. Ты простопытаешьсяпримиритьсяс фактом своегосуществования.
На столе – тарелкас аккуратнопорезаннымиломтикамиголубого сыра,разноцветныефрукты глянцевосверкают всвете ламп,отражаютсяна запотевшихбутылках сводой.
Проводишьязыком по внезапнопересохшимгубам – дурацкаяпривычка, детская,все никак неотучишься. Надобы горло промочить,да прихватитьпару бутылокс собой, на сцену.Конечно, питьво время исполненияпесен – настоящеесамоубийстводля голоса, ноты так многоболтаешь помимопения, что вгорле становитсясухо, как в пустынеСахара, и связкитрутся друго друга, вызываякашель.
Едва слышныйскрип дверизаставляеттебя резковздрогнуть:
- А? Я же просил…
Растрепаннаяголова, сильныймейк на глазахи татуировки,которые тыслишком хорошознаешь.
- Саш, блин, напугал.
Нет, вы не избегаетедруг друга. Ине прячетесь,и не скрываетенеловкость.
Глупо, наверное,так вести себя…Вы уже не дети,чтобы краснетьпри слишкомпристальномвзгляде.
- Я за тобой. Намчерез пятьминут на сцену.
- Знаю. Сейчасбуду.
Кивает на бутылки:
- Тебе водузахватить?
Тепло-тепловнутри. Какиебы терки междувами не происходили,он – твой старшийбрат.
Брат, которыйвсю свою жизньпровел рядоми знает тебя,как никто другой.
- Ага. Спасибо.
О чем он думает?Что скрываетза своими зеленымиглазами?
Вы оба старательнообходите сторонойслучившеесятем вечером.Ни ему, ни тебене хочетсявспоминать.Не то, чтобыбыло неприятно,просто… дабанально, никогдане знаешь, счего начатьразговор. Неподойдешь жек Сашке со словами:«Слушай, а непора бы нампоговоритьо том поцелуе…»За это и схлопотатьможно.
Может быть, тыне такой уж исмелый, решительный.
Может, это увас в крови.
О чем вестиречь, если этовсе пройденныйэтап? Возвратане будет.
Но глядя в егоглаза, так непохожие натвои, думаешь:неужели длянего это всепросто так?Неужели онникогда невспоминает?..И зачем тогдатак себя ведет,зачем провоцирует?
Тяжело поднимаешься,как будто взваливаешьна плечи новыйгруз. Не впервой…Ты, сколькосебя помнишь,всегда нес зачто-то ответственность,слишком многоработал.
Забивал каждыйсвой день, каждуюминуту – а навсе остальноене находилосьсвободноговремени.
Мелькает слабая,трусливаямыслишка о«таблетке».Сейчас простопозарез нужендрайв и энтузиазм… Рука уже тянетсяк заветномупузырьку, ночто-то останавливаеттебя.
Довольно.
Так и привыкнутьнедолго.
Еще одна зависимость?Уж лучше умереть.
Ты выходишьза дверь, гдетебя ждет команда.Парни обеспокоеносмотрят, и тывыдаешь имжалкую, дрожащуюулыбку:
- Ну что, господа?Идем завоевыватьмир?
Юля.
За белым занавесомбыли виднымаленькиефигурки людей.Маленькие –потому чторасстояниемежду твоимместом и сценойслишком большое,а театральныйбинокль невсемогущ. «TerraIncognita» оглушала.Ты и без всякихподсказокзнала, какаяпесня должнаоткрывать шоу– «Атака», поэтому,когда занавесупал и раздалсязвучный, хрипловатыйголос солиста,ощутила что-товроде умиротворенияв душе.
Как будто всестало на своиместа.
И пазлы сошлись.
Странно?
Еще как…
«А мы созываематаку…
А мы собираемсяв бой…
Глотай грязьэтого рая…
За нами стоитЛегион!
За нами стоитЛегион!..»
Рома.
Глупое, дурацкоечувство, чтовсе не так… Иничего с этимне поделать.Как будто этозапланированокем-то свыше.
Если бы ты верилв бога, то перекрестилсябы перед выходомна сцену и помолился.
Но ты уже давноне веришь никомуи ничему.
Слишком многоевидел в жизни,чтобы оставалисьсилы верить.
Ассистент –молоденькийпарнишка –передает тебегитару и микрофон,смотрит чутьли не влюбленнымвзглядом.
- Спасибо!
Парень закатываетглаза. Все, можетеуносить – очереднаяжертва Zipp.
- Вот что ты делаешьс людьми, а Ромк?– ехидно лыбитсяРыжик. – Нельзятак с персоналом,людей не напасешься…
- А что? Я всеголишь поблагодарилего! – невиннымтаким голоском,хотя все прекраснопонимают, чтоты шутишь.
Сашка стоитрядом, поправляякуртку. На твоислова он хмыкает,но ничего непроизносит.
Время!
Время идтивперед!
- Все, двигаем!Микрофоныпроверили, звукотличный. Насцену!
Выскакиваешьпервым, едваподавляя желаниетут же броситьсяв толпу зрителей,не давая мелодиизакончиться.Вот так вотошарашить их,сделать что-нибудьтакое, что заставитвстряхнуться.
Неожиданность– твое второе«Я».
ПодмигиваешьвзволнованномуТеме – он хотьи пытаетсясохранитьневозмутимоевыражение лица,но пока что унего получаетсяне очень. Усмехаешься…итут же оборачиваешьсяк брату – заподдержкой.Сашка настукиваеткакой-то сложныйтакт и улыбаетсятебе.
Все.
Ты счастлив.
А там…да хотьгори оно всекрасным пламенем!Сегодня выздесь, чтобытворить анархию.
Падает занавес.
Сотни…Нет,тысячи глаз…Взволнованных,ожидающих,ослепительнокрасивых…
Любишь.
Любишь их всехтолько за то,что они есть.
Сложно описать,но для тебятеперь весьмир – эта сцена.Сегодня тебеможно все, сегоднятебе все прощается.
Ты бог.
Ты дьявол.
Первые аккорды…Зарываешь глазаи начинаешьпеть.
Юля.
- Это будет ужасноглупо, если тыне возьмешьу них автографыпосле концерта!– Наташка кричалапрямо в ухо,потому чтогалдеж вокругстоял необыкновенный.Народ как с умапосходил: выступлениезакончилосьуже час назад,а никто не расходился– все толпилисьв фойе, в коридорах,у главноговхода, поджидаямузыкантов.Пронесся слух,что они будутдавать автограф-сессию,хоть это и непланировалосьзаранее. Ктопустил этотслух? Стоит лиему верить?
А главное, нуженли тебе этотавтограф?
Теперь, послевсех пережитыхэмоций, всеказалось такимпустым и глупым…Как если бы тыпровела роскошнуюночь с мужчинойсвоей мечты,а на памятьтебе осталасьтолько смятаяупаковкапрезервативов.Разве можетрезкий росчеркна простомлисте бумагивоскреситьпроисходящеена сцене? Тебене нужно подтверждениепережитого.
Все, что тебенужно – этодополнение.Остальное –мелочь, на которуюдаже размениватьсяне хочется.
Становитсянестерпиможаль себя: почемуты принадлежишьк тому типажулюдей, для которыхчасы любвивсегда либозапаздывают,либо спешат?Ты хоть когда-нибудьбыла удовлетворенатем, что происходилов личной жизни?
Ты бежала…Бежала вперед– от тех, ктоне мог понять,от тех, ктоудерживал, оттех, кто просилостановиться.Бежала, неоглядываясь,не сожалея нио чем. Эта сторонажизни и не касаласьтебя плотно:была влюбленность,была романтикаи серьезныепланы, но скорее,как необходимостьжить по стандартамобщества. Внутри– в своих мечтах– ты всегдабыла одинока.
- Я, пожалуй, пойду,- сказала, неглядя на Наташку.– Не хочу стоятьдлинную очередь,терпеть толкучкуи давку из-запары закорючек.Ну, на фиг!
- Ну и зря! А мыостанемся! –заявила подруга.– Да, Андрюш?
«Андрюша»оживленнозакивал: живоевыступлениеZipp превратилоего в горячегофаната группы,и сейчас он былготов хоть вогонь, хоть впрорубь заавтографом.И на все твоиразумные, казалосьбы, доводы, онтолько многозначительноусмехался.
Кто знает, ктотут прав?
Пробираясьв толпе к выходу,ты не могла непризнать, чтокакая-то частьтебя хочетостаться – бытьздесь, до последнейминуты, покасвоими глазамине увидишь, какмузыкантыуселись в машинуи уехали в гостиницу…Ну, или кудатам еще…
Но так и не смогларешиться. Какбудто стеснялась.
Уж чего теперь-тостесняться,после того, каквесь концертпела, кричала,подпрыгиваяот избыткаэмоций, ругаласьс соседкой,которой ты,будто бы, мешаласпокойно слушатьмузыку.
Вот… Ключевоеслово – «спокойно».Какое тут, нахрен, спокойствие,когда крышусносит от звуковголоса Ромки,когда его прыжкив толпу (и небоится ведь!)вызывают настоящийшквал эмоций,когда каждыйчеловек в залезнает словапесен и поетчуть ли не громчесамого солиста?!
Толпа постепенноредела, а заследующимповоротом ивовсе сошлана нет. Странно,но желанныйвыход не приблизился.Может быть, тызаблудиласьв этих бесконечныхзапутанныхкоридорах? Такведь охранадолжна стоять…Но мимо сноваликакие-то парочки,однозначноне имеющиеотношения кперсоналу.Спрашиватьу них ты стеснялась– подумают еще:«Фу, откуда онатакая взялась?Не может выходнайти!»
Достала сотовый,приняласьстрочить сообщенияНаташке и Андрею.Все-таки онибыстрее почувствуютвибрацию отприхода sms,чем услышатмелодию звонка…
Вот так вот ишла по узкомукоридору, опустиввзгляд, и необращая ни накого внимание.
Быстро нажималана крохотныекнопки, стараясьудержать хотькакую-то видимостьсамоконтроля,а в голове царилнастоящий хаос.
И до чего жездорово, чтолюди, проходящиемимо, не могутчитать мысли…
Рома.
- Йоу! Мы круты!Это самое лучшеешоу за последние…запоследниймесяц! – вопитАртем. Сашкадобродушносмеется и хлопаетего по плечу.
Стоишь у стены,держишься занее обеимируками, дышишьтяжело - никакне можешьуспокоиться.Довольно улыбаешься,обводишь глазамикоманду. Своюкоманду. Этойночью вы показалинастоящий класс– играли так,что зал стоялна ушах, дажеты почувствовалудовлетворениеот работы –хотя тебе сложноугодить. Дурацкаячерта характера– перфекционизм.От твоего постоянногостремленияк совершенствустрадают иребята, потомучто от них тытребуешь такойже отдачи. Дуются,обижаются,спорят, но всеравно прислушиваютсяк твоим советам.Лидер в группе– ты. Ты делаешь90% от всей работы.Тех, кто забылоб этом, ты недержишь рядомс собой.
- А теперь куда?– Артем валитсяна диван. – Давайтев клуб!
- А давайте сначалавыйдем отсюда!– тут же осаждаетего Сашка.
Медленноповорачиваешьсяк брату, смотришь