колбасу.
- Ром, встаньсюда, пожалуйста…
- Саш, а сделайтакое лицо…
- Ромочка, обнимименя для кадра!
- Артем, можноавтограф?
- Ром, Саш, а я хочусфотографироватьсяс вами обоими!
Каждый раз сготовностьюподнимаешьсясо стула, улыбаешьсяили же серьезносмотришь вобъектив, пачкаешьпальцы маркером,зарекаясь вследующий разодеть перчатки.Несмотря наобщую расслабленность,ты все равноостаешьсясобранным,сдержанным.Ты остро чувствуешьприсутствиебрата рядомс собой, теплоего бедер, затянутыхв джины, запаходеколона –горьковатый,пряный. В отличиеот тебя он спокоен– насколькоможно бытьспокойным втакой толпе– не нервничает,и уже не смотриттак по сторонам.Интересно, аон нашел ту…того,кого искал?Вряд ли, судяпо расстроенномувиду.
- Я уже не могу!– стонет на ухоАртем, откладываямаркер в сторону.Убирает со лбадлинную прядьволос, открываялицо – тожекрасивое, точеное,тронутое легкимзагаром. Парняиздали можнопринять замиловиднуюдевушку. – Очередьне заканчивается…Они ночеватьздесь собираются?!
И правда слишкоммного народа…Наверное, этобыла глупостьс твоей стороны– согласитьсяна автограф-сессиюдля всех желающих.Просто раньшефанатов былокуда меньше,и подобныеакции заканчивалисьбыстрее.
Но что поделать?Теперь ужепоздно что-томенять.
- Артем! Я тебялюблю! – какая-тодевушка с вопляминабрасываетсяна гитариста,успев перелезтьи через тебя,и через стол.Чуть не задевтебя ногами,она радостноусаживаетсяк Теме на колении тянется запоцелуем.
Минутный шоку всей командыи у остальныхфанатов. Видимо,соображают,что будет, еслии они набросятсяна своих любимцев.А у тебя в голове,почему-то, приемызащиты и самообороны.
Приходитсясдерживатьсяизо всех сил,чтобы не заржатьна всю комнату,когда охранникоттаскиваетсопротивляющуюсядевушку отАртема, а тот,вцепившисьмертвой хваткойв твое плечо,отчаянно материтсяи вставляетчерез слово:«Какого черта,а? Нет, ну какого…»
Сашка громогласнотребует порядкаи уважения, емувторит Кристина,обещая, чтосессия закончится,если подобноеповторится.Рыжик тихотрясется отсмеха, закрываялицо руками,только стреляетглазами в сторонуТемыча. Ты тожеедва держишься,потому что ужбольно забавновыглядит вашгитарист – свыпученнымиглазами и гримасойужаса на лице.Нет, ну его можнопонять – впервыенабросиласьфанатка. Но сдругой стороны– это всеголишь девушка!И симпатичнаяпричем! Еслибы такая блондиночкауселась к тебена колени, тыне возражалбы…
- Привыкай кпрелестямпопулярности!– подмигиваешьему. Он жалобнокривится.
- А можно… Можноподпись? – негромкоспрашиваютсправа, и, обернувшись,видишь очереднуюмолоденькуюпоклонницу.Она протягиваеткакой-то листок,в котором тыузнаешь билетна ваш концерт.
- Конечно!
Ее лицо – одноиз тысяч в этойтолпе. Самаяобычная девчонка,встретишь наулице – и невспомнишь, чтогде-то видел.Вот толькопочему у тебятак заколотилосьсердце?
И почему братуставился нанее, как на восьмоечудо света?
Ты никогда невидел, чтобыбрат так кому-тоулыбался –медленно, дразняще– до того соблазнительно,что у тебя мгновеннопересыхаетво рту. Неужелиэто ей адресовантакой взгляд?Ей, невзрачной,обычной девушке,совсем не вовкусе твоегобрата?!
И тут же в головевозникаетмысль: а не еели он искал втолпе?
Что это – очереднаяприхоть, желаниепотешить самолюбиес фанаткой, иличто-то другое?
Тогда вопрос:почему именнос ней? Ведь здесьстолько по-настоящемукрасивых, роскошныхженщин с аппетитнымиформами, длинныминогами и блондинистымиволосами –воплощеннымисексуальнымифантазиямиСашки. Уж ты-тознаешь. Он любительбыстрой езды,крутых виражейи раскрепощенныхженщин. Чегоже он строитглазки этоймаленькой ихудой девчонке,которой, наверное,едва-едва сравнялосьдвадцать?!
- Эй! – толкаешьего локтем,принуждаяповернуться.– Прелюдиязатянулась,не находишь?
- Ревнуешь, братишка?– хрипло отзываетсяон, облизываягубы. Черт, тыготов сквозьземлю провалиться...Столько в этомслучайном жестесекса, что тебятут же скручиваетот сильнейшегожелания. – Амиго,ну не все желавры тебе!
Он подмигиваетдевчонке, что-топишет ей на томбилете… Это«что-то» явноне только подпись,но ты не можешьразобрать.Видишь только,как она краснеети отходит всторону.
Потеряласьбы лучше в толпе…
Дальше для тебявсе сливаетсяв один сплошнойгул – гул голосов,вспышек фотокамер,росчерк маркеров,шум отодвигаемыхстульев, скрипдверей. Нескончаемыйчеред людей,шарканье ногпо паркету,возгласы, стоны…Лица окружающихпревращаютсяв одно огромноеЛицо Толпы –жадное, ненасытное,готовое сожратьвас с потрохами.
Это лишь сон.
Ты проснешься– и все станетна свои места.И не будет крикаАндрея: «Парни,я уж и не чаял,когда вы освободитесь!»Рыжик не взлохматиттебе волосыс дурацкимсмешком…
И уж точно кошмар– когда Сашавдруг предложитвам пойти вклуб – этоткошмар не сбудется.
Ты оказалсяне готов к тому,что все поддержатего идею. Идив клуб послеконцерта, послечетырехчасовойавтограф-сессии,когда за окнамиглубокая ночь,и любой нормальныйклуб закроетсячаса через три.Но парни оказалисьнастойчивыми.
- Ромк, ну чеготы как старикан?Встряхнешьсяхоть! – Темапреданно смотрелв глаза, незаметноподталкиваятебя к машине.
А с другой сторонынапирали Андрейс Валькой:
- Разок выбрались…Из солидарности…Чего ты сопротивляешься?Все равно ведьпоедешь!
Рыжик с Сашкойкурили в сторонеи усмехались,глядя на то,как твоя решительностьтает под напоромубеждений. Онимолчали.
Молчал и ты,когда забиралсяв машину.
Молчишь и теперь,когда сидишьмежду Андрееми Темой, недовольный,уставший, равнодушныйко всему насвете. Сверлишьвзглядом Сашкинзатылок – братна переднемсиденье рядомс водителем,- но ни о чем неспрашиваешьего, хотя вопросовнакопилосьуйма. И не потому,что стесняешься,что вокругчужие люди.Сейчас у тебятакое состояние,что ты при всехготов вспомнитьтот горячийвечерок наканунеконцерта.
Просто ты боишьсяего реакции.Сашка не любитвмешательствав свою личнуюжизнь, он дажеперед тобойставит барьеры.И неизвестно,чем могут закончитьсявсе расспросы– банальным«а тебе какаяразница» илиже крупнойссорой. А этопоследнее, чтоты хочешь.
Поэтому лучшесидеть молча,не реагируяна подколыпарней, чтобыне сорваться,убивать время,и не терятьбрата из вида.
Юля.
- Наташ, а гденаходится клуб«IbiZZa»?
Подруга нахмурилась:
- А зачем тебе?Не знаю, в Москвемного разныхклубов.
- Давай у Андреяспросим!
Она не поверила,что тебе простоинтересно –схватила заруку, притянулак себе:
- Признавайся,что за клуб изачем тебе онпонадобился?
Ты медлилавсего несколькосекунд, преждечем сказать,потому что несчитала нужнымскрывать это:
- Кажется, меняСаша Воробьевпригласил туда…
- Что?!
Ты протянулаей билет, наобратной сторонекоторого жирным,размашистымпочерком былонаписано: «Приходив клуб IbiZZaсегодня ночью».
- Дела-а, - протянулаНаташка, ошарашеноглядя тебе вглаза. – А тыне перепутала?Вдруг это неон написал?
Ухмыльнулась,покачала головой.
- Ну, - продолжаласвою теориюподруга, - тыотвлекласьна Ромку, онтебе глазкистроил, например,обещал любовьдо гроба, а вэтот моментна билетерасписывался…Артем! И всеэто – один большойрозыгрыш…
- Ага, конечно!– ситуацияначала раздражатьтебя, а недовериеподруги подстегнуложелание продолжатьна своем. – Они,блин, дети малые,чтобы так вотшутить!
- Ну, если бы этокасалось Ромы,то я подумалабы…
- В смысле?!
- О шутке. Да нутебя, Юльк! –неожиданновозмутиласьона. – Вот какогохрена ты и менянакручиваешь?Хочешь ехать– езжай!
- Я вообще-тосовет спросила!
- А хочешь начистоту?
Ты уперла рукив бока и воинственновыпятила подбородок:
- Хочу!
- Так вот: еслибы я была наместе Саши, топригласилабы на вечеринкукакую-нибудьдлинноногуюкрасавицу-модельили «звездную»блондинку…Все фанатызнают о том чтостарший Воробьевповернут насветловолосыхдевушках! А ты,мягко скажем,далека от егоидеала.
- Ах так? – почувствовала,как глаза наполняютсяслезами. Ну да,ты не КлаудияШифер, но и неСтрашила, вконце концов!– Хочешь сказать,что я уродина,на которую ниодин мужчинаи внимания необратит, да?
Наташа, видимо,поняла, чтотолько чтоляпнула:
- Юль, извини…Нет, конечно…
Было поздно– по щеке поползлапредательскаяслеза, размазываямакияж.
- Значит, я настолькообычная, чтони один интересныймужчина непосмотрит вмою сторону…А почему тыдумаешь, чтоСаша Воробьев…что…Сашка…
Дальше ты ужеи говорить несмогла – закрылалицо руками,чтобы не показыватьслез. А они всетекли и текли.Ты даже забылао косметике,растирая щекии глаза.
Обидно, господи,как же обидно…Ты и без тоговсегда быланевысокогомнения о своейвнешности, аполучить такойнелестный отзывот подруги…
- Юль, прекрати!– не выдержалаНаташка. Оназнала, что утешенияминичего не добьешься,поэтому заговорилас тобой кратко,сухо, как наделовых переговорах.– Ведешь себя,как большойребенок. Хватитистерить! Натвоем местея вообще бынапряглась,получив подобноеприглашение– а за кого онтебя считает?Это же почтичто съем! Толькоза бесплатно.Или ты себя такмало ценишь,чтобы отдатьсянезнакомомучеловеку толькопотому, что он– брат твоегокумира, а?
Слова резкие,как пощечины.Ты почувствовала,как горит кожана лице, и поспешилаопустить глаза:как бы Наташкане догадалась,что эти же мыслиприходят и тебена ум.
Черт…
Разве ты небоялась?
Но…все ли делов том, что Саша– брат Ромы?
Когда там, вкоридоре, тыстолкнуласьс ним взглядом,то ощутилаострое напряжение,вспыхнувшеемимолетно, какмолния, междувами. От всейдуши надеялась,что это показалосьне тебе одной.Во всяком случае,Саша смотрелтак же заинтересованно,загадочно, слюбопытством,как и ты на него.Ни разу до этогоне обращаластоль пристальноговнимания набарабанщика– а ведь он,оказывается,красивый мужчина.По-своему, новсе равно красивый.Они с Ромкойбыли совсемразные, но что-тоособое их роднило– незримаясвязь, взгляды,которыми ониобменивалисьво время концертаи после, осторожныеприкосновения.Ты жадно следилаза каждым движениемрук, за каждымповоротом