— Благодарю вас, мистер Элиас! Но я вижу, вы немного пострадали при ночной посадке, судя по бинтам на вашем лице.
— Это пустяки. Я еще счастливо отделался. Но пора за работу! — прибавил Элиас, вскакивая. — Нам нужно выяснить все поломки в самолете и починить моторы. А вы бы, Генри, пока поискали топлива и развели огонек, чтобы вскипятить воду для чая. Но прежде нужно совершить утренний туалет, вода близко.
— К сожалению, из этой воды чая не сваришь, — буркнул Форс, доставая из саквояжа мыло, щетку и полотенце.
— А хорошо бы выкупаться! Вода, вероятно, теплая, а залив очень спокойный, и солнце уже изрядно греет, — заявил Элиас.
Все трое, подойдя к воде, быстро разделись и бросились в воду. […]
— Проплывем до рифа! — предложил Форс.
Залив имел метров 50 в длину и немного меньше в ширину. С обеих сторон его окаймляли высокие черные скалы, понижавшиеся к его устью, довольно широкому, в котором уже чувствовался прибой.
Море еще не совсем успокоилось после циклона, и волны докатывались до рифа, который тянулся недалеко от устья залива, опрокидывались на него и разбегались струями с клочьями пены по чуть волновавшейся воде залива.
На обратном пути от рифа Форс захотел определить глубину залива и нырнул вниз головой, но скоро выплыл и закричал, отплевываясь:
— Совсем мелко, только пять-шесть ярдов до дна!
Но в нескольких метрах дальше он захотел повторить этот опыт и выплыл только через 20 секунд.
— Вот здесь почему-то гораздо глубже! В центре залива дно поднимается бугром!
Эти определения припомнились Генри значительно позже, после выяснения других особенностей острова.
Купальщики еще одевались, когда из кабины самолета один за другим вылезли проснувшиеся пассажиры. Кинг сразу заметил, что одевались не два, а три человека, и воскликнул:
— Вы уже кого-то нашли на острове! Узнали, как называется этот остров? Есть ли на нем японцы?
— К сожалению, это только заяц, мистер Кинг, — ответил Форс.
— Что значит заяц? Так зовут этого человека?
— Это бесплатный сверхкомплектный пассажир, прибывший с нами на самолете без разрешения военных властей.
В этот момент Генри спустил рубашку, скрывавшую его лицо, и Смит узнал своего сына.
— Генри! Что это значит, как ты решился? Что подумала Дженни, когда ты не вернулся домой?
— О, папа, мне так хотелось полететь с вами и увидеть Пирл-Харбор и вулканы Гавайских островов! А Дженни я послал с шофером грузовика записку, что полетел с вами, чтобы она не беспокоилась.
— А теперь ты видишь, что получилось? В Фриско, конечно, уже узнали, что самолет не прибыл в Пирл-Харбор, и предполагают аварию.
— Но, папа, в этом я уже не виноват!
— Теперь Дженни будет вдвойне беспокоиться.
— Но зато я с тобой и, может быть, буду чем-нибудь полезен.
— Какая самоуверенность у этого мальчика! — усмехнулся отец.
Хирург Смит был вдовец, его хозяйство вела старая родственница. Поэтому проделка сына его не очень рассердила. Он в сущности был даже рад видеть его возле себя, а не в Сан-Франциско, который со дня на день мог подвергнуться бомбардировке японского флота и авиации.
Кончая одеваться, Генри рассказал, где и как он провел ночь. Кинг уже набрасывал в блокноте утренние впечатления после ночной посадки самолета на неизвестном острове и, видимо, был доволен. Материал для первой корреспонденции собирался интересный.
Летчики, одевшись, направились к самолету, чтобы начать осмотр всех приборов, а пассажиры стали раздеваться для купания.
— Завтрак у нас, к сожалению, будет сухой, — заявил Керри. — Кофе в термосе мы ночью выпили, сварить чай на морской воде как будто нельзя, а другой воды нет.
— А вот Генри пусть докажет пользу своего присутствия, — предложил Кинг. Пока мы купаемся, он осмотрит окрестности и, может быть, найдет источник пресной воды и топливо для костра.
При ярком свете солнца скалистое окаймление залива казалось не таким мрачным и неприступным, как ночью. Генри, захватив в кабине небольшой металлический кувшин, обошел подножие скал, тянувшихся метров на двадцать в обе стороны от самолета. Местами эти скалы обрывались отвесно, и взобраться по ним вверх было невозможно без лестницы или веревки. Но ближе к южному берегу залива, где от этой стены отделялась гряда скал, ограничивавшая залив с этой стороны, обрыв переходил в крутой склон с уступами, по которым можно было взобраться. На уступах росли кусты и пучки травы.
Генри быстро полез наверх и с изумлением увидел, что на высоте 15–20 м над уровнем моря обрыв переходил в довольно пологий склон, поросший кустами, а немного выше даже густым лесом. Углубиться в лес по тропинке, замеченной в одном месте, мальчик не решился, а пошел по окраине пологого склона над обрывом, с которой хорошо был виден весь залив и пляж с самолетом. Он заметил, что попадаются сухие кусты, годные на топливо, а пройдя немного дальше, за гряду скал, окаймлявших залив с севера, наткнулся на ручеек, выбегавший из чащи леса и падавший каскадами по уступам черных скал в море уже вне залива. Быстро набрав кувшин воды, Генри побежал обратно, собирая по пути топливо.
Когда он спустился на пляж, пассажиры только что расположились на той же песчаной площадке у подножия черных скал, на которой ужинали и раскладывали съестные припасы.
— Вот пресная вода, — заявил Генри, ставя кувшин на песок, — а вот для костра, — прибавил он, сбрасывая охапку сухих веток и сучьев.
— Молодой заяц доказывает свою полезность потерпевшим аварию путешественникам! — воскликнул Кинг.
— Но как же мы согреем эту воду для чая? — спросил Смит.
— Это нетрудно! Я сейчас все устрою! — воскликнул Генри.
У подножия скал он подобрал три одинаковых камня, поставил их треугольником на песке на расстоянии меньше диаметра дна кувшина друг от друга, наложил в промежуток между камнями сухих стеблей и веток, на камни поставил кувшин и сказал:
— Теперь прошу дать мне спички.
— Где вы научились этим приемам, Генри? — спросил Керри, протягивая мальчику спички.
— Во время школьных экскурсий в окрестностях Фриско, на которых нас знакомили с ботаникой, зоологией и геологией. Нам тогда показывали, как ставить палатки, разводить огонь, кипятить чай, — ответил Генри, разжигая костер.
— Если вас обучали геологии, вы, может быть, объясните нам, из чего состоят эти черные скалы, о которые ушибся наш самолет? — спросил Кинг.
— Это нетрудно, я осмотрел их уже, когда лазил наверх, и думаю, что это базальт, молодая вулканическая порода, очень распространенная вообще на островах Тихого океана. Она изливается также из вулканов Килауэа и Мауналоа на Гавайских островах, которые мне так хочется увидеть. Мы видели только образцы этой лавы в школьной коллекции.
— Вулканическая порода? — удивился Смит. — Неужели и этот остров представляет вулкан?
— Да! Учитель нам рассказывал, что многие острова Тихого океана представляют собой действующие или потухшие вулканы, так что Гавайские не составляют исключения.
— И благодаря школьным экскурсиям мы получили в лице Генри начинающего геолога, — заявил Кинг. — Я также немного знаком с этой наукой, и это очень пригодилось мне во время моих путешествий по заданиям нашей газеты. Генри прав, я также полагаю, что скалы состоят из базальта и что эта гора на острове, на которой мы так неудачно сели, является вулканом.
— Действующим или потухшим? — поинтересовался Керри.
— Это мы узнаем, осмотрев его подробнее.
— Возможно, что этот залив, на который сел наш самолет, судя по его форме и окружающим его скалам, образующим почти кольцо, представляет собой так называемый паразитический кратер у подножия главного вулкана, горы острова, сказал Генри. — Наш пилот во время купанья нырял и убедился, что посредине залива имеется неглубокое место — возвышение на его дне. Я думаю, что это маленький конус, извергавший газы и лаву внутри кратера, превратившегося потом в морской залив.
— Это очень интересно, — заметил Керри. — Но хорошо, что этот конус не поднимается до самой поверхности воды. Иначе самолет при посадке мог наткнуться на этот конус и перевернуться!
— Вода закипает, — воскликнул Генри, — нужно заварить чай, если есть, а то придется пить просто горячую воду.
— Чай у меня всегда имеется в запасе на всякий случай, — заявил Кинг. Только плиточный, который нужно наскоблить ножиком.
Порывшись в своем саквояже, Кинг достал плитку и протянул ее Генри.
4. Положение усложняется
Когда Генри наскоблил чай и заварил его в кувшине, подошли летчики, молча уселись и принялись за завтрак. Пассажиры, занятые едой, сначала не обратили внимания на их озабоченность, и только немного погодя Смит спросил:
— Ну как, сколько времени понадобится вам, чтобы починить моторы и заменить испорченные приборы?
— Дело гораздо хуже, мистер Смит, — ответил Форс. — С моторами мы бы скоро справились. Но при ударе о скалу очень пострадали летные приборы, которые мы починить не можем, а заменить их нечем.
— И без них улететь с острова, конечно, нельзя? — воскликнул Кинг.
— Вся доска с пилотажными приборами разбита, — отвечал Форс. — Указатели скорости, поворота и крена, вариометр, альтиметр, гирополукомпас, авиагоризонт попорчены довольно сильно. Лететь без них совершенно нельзя, а в запасе имеется не все. Мы так торопились в этот срочный рейс по давно известной нам трассе, что не успели захватить полный комплект.
Несколько минут все молчали, пораженные этим неприятным сообщением пилота. Наконец Керри сказал:
— Придется сообщить по радио во Фриско, чтобы нам выслали эти приборы на самолете, который увезет нас и срочный груз в Пирл-Харбор, а вы почините, не торопясь, свою машину.
— А вы знаете, где мы находимся? — с усмешкой спросил Кинг.
— Совершенно верно! — воскликнул Смит. — Чтобы вызвать по радио помощь, мы ведь должны сообщить хотя бы приблизительно, где находится этот злополучный остров. Не могут же искать нас по всему простору южной половины Тихого океана!