— Что? Лизка, не томи, — подмигнул мне собеседник, снова становясь благодушным старичком. — Я ж вижу: что-то тебе нужно.
— Комиссионка, — выдохнула я, буквально затаив дыхание: проглотит наживку или нет?
Проглотил.
— Что у тебя? Покажи. Может, что посоветую.
Показала. Рядом изумлённо выдохнул напарник. Зараза. Хотя, может, это и в тему…
— Брат мой, — я бросила убийственный взгляд на мгновенно покрасневшего Алекса.
Старик кивнул, не отрываясь, внимательно рассматривая цацку у меня на ладони. Перстень с изумрудом. Дореволюционный. Золото. Камень настоящий.
— Твой, Лизка?
— Не крала, если ты об этом, — максимально честно ответила я.
Цацку эту я перед командировкой выцыганила у Марка, пообещав ненаглядному братцу пустить ценную вещицу в ход лишь в самом крайнем случае. Нынешняя непонятная ситуация, на мой взгляд, как раз подходила под тот самый случай.
Перстень перекочевал к Абраше за сумму явно меньше реальной стоимости.
— Лизка, зачем?! — негодовал напарник, когда мы через полчаса вернулись в квартиру. — Он стоит…
— Намного больше, знаю. Алекс, нам надо как-то раскрутить эту замершую ситуацию, понять, кто стоит за взрывами и убийством семьи из будущего, — я устало потерла ладонями лицо, будто стирая с него проблемы и заботы, — дурацкий жест, прицепившийся ко мне в одной из прошлых командировок. — Если это местная мафия, то сегодня-завтра будем ждать гостей.
— Не вижу связи, — дернул плечом парень. — А если нет?
— Тогда будем копать дальше…
— А флешка?
— Алекс, ты перегрелся? — я заботливо посмотрела на напарника. — Она пустая. Забыл?
— Да нет, — нетерпеливо махнул рукой парень, — та, что ты от Эдгара получила.
Рука сама потянулась к лицу. Хотя лучше было бы — к мозгам. Спрашивается, где они были? Интересно, сама, без подсказки Алекса, я вспомнила бы об этом девайсе?
На этот раз «Усики» сработал исправно. Миг — и напротив окна появилась картинка (голограммой это изображение назвать было трудно): синеглазый шатен небольшого роста с лицом прожженного зека за что-то распекал двух женщин среднего возраста и девчонку лет шестнадцати-семнадцати, худенькую, не красавицу, но привлекательную, с синими глазами и тонкими губами.
— Динара, — тихо пробормотал рядом ошарашенный Алекс, — та самая однокурсница…
Интересно девки пляшут…
Между тем картинка сменилась уже известным нам списком имен. Затем — видом площади после взрыва, но уже без тел. Следом — непонятными распечатками счетов.
— И что все это значит? — закончив просматривать данные, повернулась я к Алексу. — Ты хоть что-нибудь понял?
— Только то, что Динара тоже влезла в это дело, — хмуро ответил напарник.
— Слушай, — задумчиво побарабанила я пальцами по столу, — у нас же есть связь с далеким будущим…
— Хочешь рассказать Ричарду?
— Именно. Заодно насчет ночного убийства расспрошу.
Я достала мобильник, порылась в памяти, набрала нужный номер. Должна же от этого типа хоть какая-то польза быть.
Ричард позвонил в дверь примерно через час. Выглядел он уставшим и потрепанным: черные круги под глазами не красили жителя будущего, а синяк на скуле наводил на разные мысли.
— Не смотри на меня так, — криво улыбнулся он, садясь на то же место, что и раньше. — Это была самозащита. Еще я местной гопоте монеты из будущего не отдавал.
Я кивнула, принимая объяснение, и поставила на стол «усики».
— Подключиться сможешь?
— Устаревшая модель, конечно, но почему нет, — Ричард закачал в мозг всю информацию, посидел несколько секунд, обрабатывая её, затем нахмурился. — Я его знаю.
— Типа с лицом зека? — уточнила я.
— Да, он из правоохранителей, пару раз мы с ним пересекались в разных эпохах, — последовало пояснение.
— А женщины?
— Понятия не имею, кто это.
— Молодая — моя бывшая однокурсница, — подал голос молчавший до этого Алекс, — её отчислили, толком не знаю, почему.
— Какая необычная картина складывается, — задумчиво протянул Ричард, барабаня пальцами по столу. — То есть полиция будущего общается с недостудентами из прошлого?
— Ты же общаешься с нами, — пожала я плечами.
— Я — лицо неофициальное, — хмыкнул гость, — мало ли, с кем и когда я общаюсь. А он должен быть на службе, если до сих пор не уволился. Спрашивается: что ему понадобилось от девчонки? И кто женщины рядом с ними? — Ричард помолчал, потом спросил. — Откуда у тебя это?
— Наша служба безопасности на флешку скинула, а я вспомнила об этом только сегодня, и то благодаря Алексу.
— Я ее здесь видел, — снова заговорил мой напарник, — не флешку, бывшую однокурсницу. Вчера, во время прогулки. Она с парнями какими-то сидела. По виду и не отличишь от местных.
— Не люблю я такие дела, — тяжело вздохнул Ричард. — Вот как, скажите, пожалуйста, работать, когда картинка не складывается? На чьей стороне каждый из этой троицы? Почему сбежала семья Дитовых? Я думал, из-за жажды легких денег, а теперь уж и не знаю… Да и неопознанные трупы… Если Ликов действительно был в другом городе, кого хоронили здесь? Какого гада нужно искать? Из какой эпохи? А самое главное — мотив? Да и непонятно, из-за чего взрыв произошел. Пресса и власть молчат, как немые. Я сунулся было к местным правоохранителям, они даже деньги брать не стали, сразу далеко послали, еще и перекрестились. Нечисто здесь всё. А где копать?
Ответить ни я, ни Алекс не успели — за окном раздались выстрелы.
— «Святые девяностые», — скривился Ричард.
Ушел он через полчаса, предварительно удостоверившись, что разборки прекратились и шальная пуля ему не грозит. Мы с напарником решили завтра весь день провести дома, а вечером, если ничего не произойдет, ехать на дачу — оставаться в городе мне не хотелось.
Как говорится, расскажи вселенной о своих планах. Утром нас разбудил дверной звонок. Зевая и потягиваясь, я выглянула в глазок. За дверью стояли двое громил. Местная мафия, похоже, заинтересовалась владелицей дореволюционного колечка.
Глава 3
История есть совокупность преступлений, безумств и несчастий, среди которых замечаются некоторые добродетели, некоторые счастливые времена, подобно тому, как среди дикой пустыни там и сям обнаруживаются человеческие поселения.
Вольтер
Никто не жил в прошлом, никому не придется жить в будущем; настоящее и есть форма жизни.
Артур Шопенгауэр
Громилы изъяснялись на ломаном русском с примесью народного матершинного.
Алекс, судя по выражению его лица, и половины сказанного не понимал. У меня с пониманием было намного проще. Гости настаивали на моей поездке к их непосредственному начальству. Отказ не принимался. Причем начальство ждало только меня. Напарник мог оставаться дома, что меня только обрадовало: не с его везением по домам новых русских разъезжать.
— Дайте хоть воды выпить, — вздохнула я, — только проснулись же.
Громилы переглянулись, хмыкнули, но мешать мне не стали.
Дважды стукнувшись о выступавшие углы, уронив пару кружек, я влила в себя воду, накинула на цветастую пижаму теплый халат и повернулась к нежеланным гостям.
— Я готова.
Меня смерили насмешливыми взглядами, посторонились, позволяя выйти, и потопали сзади. Что ж, остается надеяться, что Ричард вовремя получит сигнал маячка из уроненной кружки, а Алекс будет достаточно сообразительным и догадается выглянуть в окно, полюбоваться на авто местных гангстеров.
Усевшись в «бугатти», красный, как мне показалось, от колес и до стекол, я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.
— Девка, ты не обнаглела? — раздался под боком насмешливый бас. — Спать собралась?
— Лизка, — не открывая глаз, лениво сообщила я. — Вашему начальству я нужна живой и здоровой. Иначе пристрелили бы на месте. Так что нет, не обнаглела.
Моя охрана загоготала, и машина тронулась с места.
Смотреть за окно смысла не было: что я там не видела? Дорогу запоминать? Если мне будет угрожать серьезная опасность, то вряд ли даже чистильщики спасут. А не будет — зачем себя нервировать? В общем, я попыталась отдохнуть. Не вышло. Эти бугаи всю дорогу громко травили пошлые и чернушные анекдоты, хвастались, кто кого завалил на разборках, и вообще мерились крутизной, так что пришлось просто сидеть с закрытыми глазами.
Наконец машина остановилась.
— Приехали, — раздался все тот же насмешливый бас у меня над ухом.
Пришлось открывать глаза и выходить во двор.
Бетон, камень, железо, стекло. Ни малейшего деревца, ни одной травинки. Как местные жители здесь еще с ума не сошли?
Огромный кирпичный дом в четыре этажа окружал такой же огромный бетонный забор высотой чуть ли не до крыши. Они б еще козырьки везде сделали, или галерею крытую соорудили, идиоты… Вот что значит нечистая совесть — живешь и боишься, что тебя в любой момент прихлопнут…
Поднявшись по бетонным ступенькам до железной двери, я подождала, пока бандиты впустят меня в роскошный холл, слепивший глаза золотыми и серебряными цветами, покорно поднялась по витой железной лестнице, вошла в обитую красными коврами и уставленную вычурной мебелью комнату.
— Босс, мы это, привели, — сообщил у меня за спиной громила.
Огромное черное кресло, стоявшее у дальней стены за таким же черным столом, нелепо смотревшимся в этих красных стенах, медленно развернулось. Мужчина средних лет, с аристократичным и усталым лицом, властно махнул рукой.
— Вон идите.
Бандюганов как ветром сдуло.
— Ну здравствуй, Лизка, — криво усмехнулся «большой начальник». — Давно не виделись, правда?
— Давненько, — именно его я увидеть была не готова, но, помня о порталах, которые вдруг стали доступны чуть ли не всем подряд, мало удивилась. — Здравствуй, Джим. Какими судьбами?
С Джимом Овернеем мы дружили со школы. Я и Сара. Мы, конечно, не были не разлей вода, но свободное время частенько проводили втроём, развлекались, как умели. Ну и работать в Академии, сразу после учебы, стали втроем. Первый год всё было идеально. А потом… Потом Джим отправился в командировку во Францию семнадцатого века. И больше не вернулся. Слухи… Разные слухи ходили… Кто твердил, что «чистильщики» предателя убрали, кто — что Джим всех обошёл и с новоприобретённым семейством наслаждается жизнью где-то на севере страны… Кто вообще многозначительно молчал. Слухи, конечно, ходили разные, только нам с Сарой было от этого не легче. Хотя со временем боль от утраты померкла. Но в