— Да, — согласился Станислав, задумчиво смотря в окно, — что-то она точно недоговорила нам. Будем выяснять.
— Мне позвонить ей?
— Нет, Вик, давай подумаю, как лучше спросить.
— Хорошо! — бодро ответила Виктория и пошла в свой кабинет покорять вершины других дел.
Станислав по-прежнему задумчиво смотрел в окно. Новость была удивительна, и не только тем, что Комина скрыла наличие связи между нею и невестой Геннадия Максимовича, но и (особенно) тем, что она могла скрыть и что-то ещё — а это могло помешать успешному оказанию помощи.
Наконец, он решил, как построить разговор с Коминой, и набрал номер ее телефона.
— Алло!
— Здравствуйте, Юлия Валерьевна, это адвокат Белогоров.
— Здравствуйте, Станислав Владимирович, я узнала Вас.
Ему показалось, что его собеседница говорит как-то напряжённо. Но он продолжал:
— Юлия Валерьевна, я звоню Вам по поводу того, что, как мне стало известно, сегодня будет эфир передачи «Важные расследования», посвященный смерти Геннадия Максимовича.
Комина молчала. Станислав окончательно убедился, что она что-то скрывает. Но беседу нужно было продолжать.
— Юлия Валерьевна?… Нужно ли предпринять какие-то действия для защиты Вас от клеветы? В анонсе говорится, что невеста Геннадия Максимовича как-то связана с Вами.
Собеседница по-прежнему молчала. Белогоров понял, что не стоит торопить ее с откликом, потому что она собирается с мыслями.
— Станислав Владимирович, я могу приехать к Вам для беседы? — и голос ее звучал как-то глухо.
— Да, разумеется. Когда мы можем встретиться?
— Можно завтра утром?
— Да, конечно, — согласился Станислав. — Но только давайте встретимся до двенадцати — потому что меня наверняка будут одолевать журналисты, чтобы задать мне вопросы по поводу того, что прозвучит сегодня в эфире.
— Да, хорошо. Понимаю. Можно к одиннадцати приехать к Вам в офис?
— Да, буду ждать Вас в одиннадцать.
Пригласив Петра и Викторию, Станислав пересказал им содержание беседы и высказал свое предположение — что Комина хочет посмотреть сегодня ток-шоу, чтобы узнать, какие тайны там будут раскрыты, а завтра прокомментировать их.
— Хорошо, Вика, что ты нашла этот анонс, — похвалил младшую коллегу Станислав, — а то завтра меня одолевали бы звонками репортёры, а я даже не понимал бы, по поводу чего они звонят.
На следующий день в назначенное время Белогоров встретился с Коминой. После приветствия она, опережая возможный вопрос адвоката, сразу перешла к рассказу:
— Станислав Владимирович, я понимаю, что Ваш звонок вчера был вызван анонсом ток-шоу. Да, Рита Лирова — моя родственница, но не племянница, как сказал ведущий и как говорила она, а двоюродная племянница: она дочь моей двоюродной сестры Лизы. Наши семьи рассорились — наши родители после смерти деда разругались из-за наследства — и общения между нами никакого не было. Но дед умер вскоре после нашей с Геной свадьбы, поэтому с Лизой, ее мужем и дочерью Гена был знаком. Так получилось, что Лиза умерла вскоре после смерти деда — а ее муж, будучи специалистом высокого уровня, как раз перешёл в корпорацию. Я не хотела, чтобы споры наших с Лизой родителей на что-то влияли, и не требовала, чтобы Гена уволил Бориса. А Рита выросла, и отец устроил ее на работу в корпорацию. Не знаю уж, как и что там случилось, но подросшая Рита заново познакомилась с Геной — то ли сама, то ли с помощью отца — и как-то увлекла его. И он увлекся. Поймите меня, мне тяжело было сказать Вам на первых встречах, что невестой моего бывшего мужа стала моя двоюродная племянница.
— Понимаю.
— Но тогда не было известно, что есть какое-то завещание в пользу Риты.
— Да, это так. Это мы с Петром Игоревичем выяснили лишь после поездки в нотариальную контору.
— Станислав Владимирович, теперь Вы знаете все, кроме этого факта я больше ничего не скрывала от Вас.
— Это хорошо, — мягко, но все же с нажимом сказал Белогоров, — потому что если что-то скрыто, это может вскрыться в любой момент, обычно — в самый неподходящий момент — и осложнить нашу работу.
— Понимаю. Извините, что скрыла это, — сказала Комина. — Понимаю, что могла создать сложности Вам и Вашим коллегам.
— Все нормально, — примиряющим тоном сказал Станислав. — Никаких осложнений не случилось.
— Журналисты не одолевали Вас?
— Одолевали, сегодня утром звонили сюда, через секретаря договорился о коротких интервью, с одним — на два часа дня, с другим — на три часа, зная, что мы с Вами встречаемся утром и все проясним. Так что теперь я готов к беседе с ними.
Через неделю Комина попросила о встрече. По телефону она предупредила, что у нее очень мало образцов почерка ее бывшего мужа.
Станислав решил не отвлекать Петра и Викторию от их дел в этот день (тем паче что Петр участвовал в судебном заседании, а Виктория, хотя и находилась в офисе, проводила переговоры) и сам провести встречу.
Комины приехали вдвоем.
— Здравствуйте, Юлия Валерьевна и Роман Геннадьевич, — поприветствовал их Станислав.
— Здравствуйте. Оказалось, что у меня практически нет документов, — с нескрываемым огорчением сказала Комина, сразу переходя к предмету встречи. — Я была уверена, что у нас в квартире хранятся документы на саму квартиру и на мою машину — договоры подписывал Геннадий. Но оказалось, что их нет — и я вспомнила, что он забирал их год назад для подачи какой-то декларации, и, видимо, не вернул. Других документов у меня нет.
— А мог Геннадий Максимович обращаться куда-нибудь, в какие-нибудь учреждения, с какими-то заявлениями?
— Вряд ли. Я знаю, что бытовые вопросы, в том числе и с документами, раньше решала я, а когда мы с ним стали жить раздельно — он поручал кому-то все это. Он давал доверенность — и все делал представитель.
— А на кого он выдавал доверенности?
— Не знаю. Вроде он какого-то Колю упоминал, но ничего не знаю о нем.
— Ясно, — Белогоров задумался. — Без сравнительных образцов поддельность завещания практически невозможно подтвердить. А какой нотариус мог удостоверять доверенность?
— Ничего не могу сказать, — сокрушенно проговорила Комина. — Но от борьбы я не отступлюсь. Ладно моя супружеская доля. Главное — наследство Ромы.
Роман молча смотрел перед собой. Беседа его, видимо, мало интересовала, но сегодня он воспринимал ее спокойнее, чем на первой встрече.
Лишь один раз сын повернулся к матери и пристально посмотрел на нее — и все.
Днём Белогоров был в своем кабинете, когда у нему зашёл Петр:
— Разрешите войти?
— Да, проходи, — сказал ему Станислав, отвлекаясь от монитора компьютера. — Слушаю тебя.
— Разрешите доложить: сейчас мне звонил помощник нотариуса города Москвы Мутновой и сообщила мне как представителю Романа Комина, дословно «К сожалению, мы должны дать отказ в выдаче свидетельств. Отказ в письменной форме будет оформлен и доставлен по адресу коллегии.
— Правильно сделал, — одобрил его Белогоров и не смог удержаться от комментария с улыбкой: — Надо же, как на нотариуса подействовала наша личная беседа!
— Разрешите идти готовить иск?
— Да, разрешаю, — отпустил Петра Станислав, и дал напутствие — Держи меня в курсе всего по этому делу.
Раздался звонок, Белогоров ответил:
— Да, мам, привет. Извини, не мог перезвонить тогда. Что? Сегодня? За пирогами? У… Слушай… Я не могу приехать сегодня — встреча на вечер назначена, и если поеду, то точно не успею вернуться. Ну извини, мам. Ну извини. Ну, давай. Да. Пока.
Нажав кнопку отбоя звонка, Станислав задумался. Через несколько минут он набрал номер.
— Привет, Миш. Да. Слушай, мама звонила… Тебе тоже? И ты уже едешь? Здорово! А то жаль, что она пироги напекла — а мы приехать не можем. Слушай — спасибо тебе! А мне можешь завезти? Ну, если получится. Там Саша будет дома — оставь ей. Здорово! Ну пока!
Раздался телефонный звонок, Белогоров увидел, что номер неизвестный, поэтому ответил подчеркнуто официально:
— Здравствуйте, слушаю Вас.
Ответ был краток:
— Здрасьте.
— Здравствуйте.
Повисла пауза. Станислав предположил, что это звонит Роман Комин, но не был уверен, поэтому не стал торопить разговор. Наконец, собеседник продолжил беседу сам:
— Это Роман
— Роман Геннадьевич, здравствуйте! — обрадовался правильности своего предположения Белогоров. — Слушаю Вас!
Звонок этого доверителя весьма удивил и очень заинтересовал его, потому что от такого ершисто-нелюдимого человека, как Роман Комин, он не ожидал самостоятельного звонка — значит, тот явно звонил тайно от матери, а потому наверняка рассчитывал на полную конфиденциальность.
Так и оказалось:
— Мать не знает, что я звоню Вам. Вы можете не говорить ей?
— Да, разумеется! — решительно подтвердил Станислав.
— Мне надо встретиться с Вами, показать бумаги.
Эти слова Романа ещё больше удивили Белогорова — какими важными бумагами мог располагать молодой оболтус, вот только что не бездельник? Но вида он не подал:
— Да, конечно.
— Когда можно приехать к Вам? Сегодня можно?
— Да, можно. В четырнадцать тридцать удобно приехать?
— Да, буду.
Признаться, приезда Романа Станислав ждал с нескрываемым им от самого себя интересом. Петру Игоревичу и Виктории он решил пока не говорить о назначенной встрече — как ведущий адвокат по делу он имел право определять, когда и какую поступающую информацию сообщать или не сообщать. Соответственно, он попросил Алину провести Романа максимально конфиденциально — через запасной вход в его личный кабинет.
В назначенное время Роман приехал.
— Здравствуйте, Роман Геннадьевич! — пожал ему руку Белогоров и показал на кресла вокруг стола в своем кабинете. — Присаживайтесь, располагайтесь. Кофе, чай, воды? Колы?
— Нет, не надо.
Станислав тоже расположился за столом, но не на своем ведущем месте, а через стол на таком же кресле, как занял Роман — напротив него.