Голос (исходящий из могилы Яна-Сигизмунда): Никогда, о Мамаша Убю, никогда!
Мамаша Убю в ужасе убегает через подземный ход, унося с собой мешок с золотом.
Сцена II
Площадь в Варшаве. Балдислав и его сторонники, народ и воины.
Балдислав: Вперед, друзья мои! За Польшу и Венцеслава! Старый хрыч Убю ушел на войну, осталась только его ведьма-супруга со своим молотилой. Я поведу вас за собой, и мы восстановим на троне нашу старинную династию.
Все: Ура! Да здравствует Балдислав!
Балдислав: Долой кровопийцу Убю и все его налоги!
Все: Ура! Вперед! Все во дворец —смерть выродкам!
Балдислав: А вот сама Мамаша выходит на крыльцо со стражей!
Мамаша Убю: Что вам угодно, господа? Ах! Балдислав!
Из толпы летят камни.
Первый стражник: Все стекла перебиты.
Второй стражник: О святой Георгий, мне конец.
Третий стражник: Черт побери, я умираю.
Балдислав: Бей, бей их камнями!
Батон: Ах, так! Охой!
Обнажает меч, бросается в толпу и рубит направо и налево.
Балдислав: Сразимся один на один! Защищайся, подлая фитюлька!
Они сражаются.
Батон: Я убит!
Балдислав: Победа! Бей Убюху!
Слышны звуки труб.
Балдислав: Это войска Вельмож, они уже близко. Вперед, хватайте старую каргу!
Все: Начнем с нее, а там и главного вора придушим!
Мамаша Убю убегает, поляки за ней.
Выстрелы, град камней.
Сцена III
Польское войско на марше через Украину.
Папаша Убю: К черту, к дьяволу, в хвост и в гриву! Мы погибаем, мы изнемогаем от жажды и усталости. Сир Солдатик, сделайте милость, наденьте на себя наш доходный шлем, а вы, сир Уланчик, соблаговолите облегчить тяжесть нашей особы и понести срынощуп и физикол, ибо мы, говорю вам, смертельно устали.
Солдаты повинуются.
Кол: Охой! Сусударь! Как странно, что рурусских все нет и нет.
Папаша Убю: Весьма прискорбно, что финансы не позволяют нам обзавестись соответствующим нашей комплекции средством передвижения, вот и пришлось нам всю дорогу брести пешком, а лошадь, чтоб не раздавить, вести в поводу. Как вернемся в Польшу — пустим в ход наши физические познания и наших просвещенных советников и изобретем ветряную повозку на целую армию.
Брусок: Сюда спешит Николай Ренский.
Папаша Убю: Что за известия у этого юнца?
Ренский: Государь, все погибло. Поляки восстали. Батон убит. Мамаша Убю скрывается в горах.
Папаша Убю: О вестник горя, черная ночная птица, сыч в сапогах! Где ты набрался этих гадких новостей? Хорошенькое дело! И кто все это сотворил? Уж верно, Балдислав. Откуда ты примчался?
Ренский: Из Варшавы, ваше благоутробие.
Папаша Убю: Поверь я тебе, зеленому срынцу, я повернул бы вспять всю армию. Но у тебя, дон пустозвон, больше перьев на шляпе, чем мозгов в голове, и все это тебе приснилось. Сходи-ка, милый мой, на передовые позиции и увидишь, что русские близко и нам скоро предстоит сеча с применением всех видов оружия: срынического, финансического и махинансического.
Генерал Ласси: Смотрите, пан Убю, там, на равнине, русские!
Папаша Убю: И правда, русские, будь я неладен! Мне крышка! И ног не унесешь — мы здесь, на высоте, как на ладони.
Войско: Русские! Вражья рать!
Папаша Убю: Всем занять боевые позиции! Мы останемся здесь, на холме, и вниз ни за какие пироги не спустимся. Я встану посередине, как живая крепость, а вы меня обороняйте. Пусть каждый зарядит ружье до отказа, ибо восемь пуль - это восемь убитых русских, которые меня уже не тронут. Первым эшелоном вниз, к подножию холма, выставим пехотинцев — пусть встретят русских и чуточку их поубивают, за пехотой пошлем конницу — пусть вступит в ближний бой, а вокруг мельницы расположим артиллерию — пусть стреляет в самую гущу. Мы же укроемся в самой мельнице и будем стрелять из срыномета, дверь запрем на крепкий махинанс, а кто сунется — секир ему финанс!
Офицеры: Будет исполнено, государь.
Папаша Убю: Отлично, победа будет за нами. Который час?
Генерал Ласси: Одиннадцать часов утра.
Папаша Убю: Еще успеем пообедать — до полудня русские атаковать не станут. Монсеньор Ласси, пусть солдаты справят все свои нужды и запевают Марш Финансов.
Ласси yxoдит.
Солдаты и Молотилы: Славься, сир Убю Папан, славься,наш Деньжатный пан! Траля-ля — бам-бам-бам! Бам-бам-бам-бам-бам-бамбам!
Папаша Убю: Орлы! Храбрецы! Молодцы! (Русское ядро сносит мельничное крыло.) О Царь Небесный, я убит! Или нет, кажется, пока цел.
Сцена IV
Те же, польский Капитан, затем Русское войско.
Капитан (входя): Государь, русские пошли в атаку.
Папаша Убю: А я-то что могу поделать? Я им не командир. Однако, господа набеймошенники, приготовимся к бою.
Генерал Ласси: Еще одно ядро!
Папаша Убю: Нет, больше мне невмоготу! Пули, ядра так и свищут, наша драгоценная персона того гляди понесет урон. Скорее вниз!
Все бегут вниз с холма, где кипит бой, и скрываются в пушечном дыму.
Русский солдат (нанося удар): За Бога и царя!
Ренский: Умираю!
Папаша Убю: Вперед! А ты, сударик, поди-ка сюда, я тебя сцапаю. Ты, невежа, больно задел меня этой твоей пушкой, которая не пуляет!
Русский: А это ты видал?
Стреляет в него из пистолета.
Папаша Убю: Ай-ай-ай! Ой-ой-ой! Меня проткнули, ранили, пронзили, причастили и похоронили! И все же... Хоп! Попался! (Раздирает русского.) Теперь попробуй тронь!
Генерал Ласси: Вперед, а ну! Поднажали, через ров перебежали! Победа за нами!
Папаша Убю: Ты думаешь? А у меня покуда на челе не столько лавры, сколько шишки.
Русские конники: Ура! Дорогу царю!
Появляется Царь, с ним переодетый Бордюр.
Первый поляк: Спасайся, кто может! Царь!
Второй поляк: О Боже, он штурмует ров!
Третий: Пиф-паф! Вон тот детина уложил четверых одним ударом!
Бордюр: А вам, выходит, еще мало? Так получите по заслугам! Ты, Ян Собеский! (Убивает его.) И иже с ним!
Крушит поляков.
Папаша Убю: Вперед, друзья мои! Хватайте этого мерзавца! Руби московских псов! Мы победим! Да здравствует Алый Орел!
Все: Вперед! Ура! Бей чертово отродье! Держи мерзавца!
Бордюр: Я падаю, спаси, святой Георгий!
Папаша Убю (узнает его): Да это ты, Бордюр, дружище! Какая встреча! Как мы рады! Велю сварить тебя на медленном огне. Эй, набеймошенники, разложите костер. Ах! Ох! Умираю. В меня, верно, выпалили из пушки. Прости мне, Боже, все грехи! Ей-же-ей, из пушки!
Бордюр: Всего лишь холостым из пистолета.
Папаша Убю: Смеяться надо мной? Опять? Так угодишь в карман!
Бросается на него и раздирает.
Генерал Ласси: Мы наступаем на всех позициях.
Папаша Убю: Сам вижу. Невмоготу мне — запинали, живого места нет. Присесть бы на минутку. И бутыль моя пропала!
Ласси: Возьмите у царя!
Папаша Убю: И возьму! А ну, мой добрый меч-посрынец, делай свое дело, и ты, деньгохват, не отставай! А махинанс пусть разделяет с палочкой-загонялочкой честь бить, крошить и потрошить московского монарха. Вперед, сеньор срысак!
Устремляется на царя.
Русский офицер: Берегитесь, Ваше Величество!
Папаша Убю: Вот тебе! Ой! Аи! Однако! Прошу прощенья, сударь, не трогайте меня! Я не нарочно! Ой!
Убегает. Царь преследует его.
Папаша Убю: Святая Дева, этот бешеный гонится за мной! О небо, чем я провинился? О Господи, лезут еще! Ров впереди, а враг наступает на пятки! Закрыть глаза и — была не была!
Перепрыгивает через ров. Царь падает в ров.
Царь: Я сорвался!
Поляк: Ура! Царь повержен!
Папаша Убю: Боюсь взглянуть назад. Свалился в ров? Отлично. Там его и пришибем. А ну, поляки, лупи по очереди, он живучий! А сам я поостерегусь. Однако наше пророчество сбылось: мой физикол творил чудеса, и я бы непременно убил супостата, когда бы нечаянный фактор не смел всю нашу доблесть. Мы были вынуждены драпануть и спаслись благодаря своей сноровке в верховой езде да силе нашего славного срысака, чья быстроногость не имеет равных, а легконогость беспримерна, а также благодаря глубине рва, что так кстати разверзся под стопами того, кто выступил против нашей присутствующей ныне здесь особы Главного Казначальника. Все это превеликолепно, но меня никто не слушает. О! Опять все сначала!
Русские драгуны атакуют и освобождают царя.
Генерал Ласси: На этот раз дело дрянь!
Папаша Убю: Самое время уносить ноги. Любезные подданные, вперед! Вернее, назад!
Поляк: Спасайся, кто может!
Папаша Убю: Да-да, пора! Но что за давка, что за кутерьма! Как выбраться из этой мясорубки? (Его толкают.) Эй ты, полегче, не то узнаешь на своей шкуре, каков во гневе Главный Казначальник. Ага, путь свободен, смоемся же поскорее, пока не видит Ласси.
Уходит. По сцене npoxoдят Царь и русское войско, преследующее поляков.
Сцена V
Пещера в Литве. Идет снег. Папаша Убю, Кол, Брусок.
Папаша Убю: Ну и погодка, холод собачий, состояние особы Главного Казначальника преплачевно.
Кол: Охой! Сусударь Убюбю, оправились ли вы от испуга и бебега?
Папаша Убю: Да, страх прошел, а бег еще нет.
Брусок (в сторону): Вот трус!
Папаша Убю: А как ваш ух, досточтимый Брусок?
Брусок: Блаблагодарствую, сусударь. При том, что дело плохо, лучше не бывает. Свинсвинец оттягивает ухо, а вынуть пупулю я не смог.
Папаша Убю: Вот так штука! Ну, да ты и сам всегда был не прочь кого-нибудь укокошить. Что до меня, я проявил львиную доблесть, своей рукой без риска для себя убил четверых. Не считая покойников, которых мы прикончили.
Брусок: Не знаете ли, Кол, что сталось с юным Ренским?
Кол: Он получил пупулю в лоб.