Король Золотого Города
(иллюстрация из журнала The Nekromantikon, Winter 1950–1951, художник Jon Arfstrom)
Фантазия из цикла «Икранос»
Дальше широких равнин и холмов,
Дальше, чем океан лежит,
Дальше промозглых и мрачных лесов,
Там Золотой Город стоит…
— Песня Трубадура
Некогда правил в городе Кайр великий и могучий король, звавшийся Леодонек Сильный, которого повсеместно знали за мастерство в битвах и опасались по той же причине. Высок и крепко сложён был Леодонек Кайрский; черны его волосы, остёр взор, быстры руки и весьма поднаторел он в искусстве войны. Но он мало знал и не стремился узнать больше про Управление Государством или про обязанности Королей. Гораздо чаще да, чем нет, по сиюминутной прихоти или надуманному оскорблению, он прямо из-за пиршественного стола шёл войной на соседнюю страну, не подумав о последствиях и не определив причину.
И случилось так, что Леодонек, возгордившись своей юностью, упиваясь силой и здоровьем, стал спесив и тщеславен. Но когда случилось, что наступило ему тридцать три года, начал он неестественно сильно страшиться приближающейся старости. Он знал, что удерживал власть над воинственными людьми Кайра своей силой и военным искусством, и его самовлюблённому и мрачному уму казалось, что утратить эту силу, значит утратить престол. Поэтому тщеславие и самомнение заставили его страхом оберегать свой трон. Он стал тираном и кровожадным вероломным государем, не страшившимся и Богов.
Но Время сильнее Богов, и Леодонек всё больше и больше боялся старости. Штормовыми ночами, когда стены замка содрогались от громовых раскатов и ветер завывал в дождливых шквалах на башнях и зубчатых стенах, он лежал без сна и тревожно размышлял о своей быстро проходящей молодости. Он с ужасом представлял, время, когда плоть его усталого тела увянет, когда его глаза ослабнут, а тёмные волосы подёрнутся инеем; когда его рука будет так трястись, что он больше не сможет разить в битве своим легендарным мечом, Делателем Королей. Подобными ночами он громко рыдал и проклинал Богов, которые сотворили Время.
И случилось так, что Леодонек затеял великий пир в годовщину одной из былых побед, надеясь озарить своё печальное настроение. Аристократы и их дамы, лорды и рыцари со всего Королевства, разодетые в лучшие праздничные наряды, съехались на пир в огромном зале. Со временем они почувствовали, что Король печален и мрачен, и его настроение не трогают все их прославления и бражничество. Великий Пиршественный Зал сиял огнями; ярко разодетые жонглёры и танцоры показывали свои трюки под пьяные рукоплескания; прочные дубовые столы прогибались под тяжестью титанического жаркого и обильных лакомств. Повсюду были веселье и блеск. Но среди всего этого разгула и смеха, недвижно сидел Леодонек, печальный и задумчивый.
Был тогда среди пирующих неизвестный Трубадур, лишь недавно пришедший в Королевство. И когда Тиршак Верный, сидящий одесную Короля, заметил Трубадура, он призвал его спеть, чтобы захмелевшие соратники узнали какую-нибудь новую балладу или развлечь его Господина искусным пением.
Поэтому Трубадур поднялся со своего места среди пирующих и низко склонился перед королевским столом. Это был странный поджарый человек, с нечёсаными развевающимися космами и насмешливыми тёмными глазами, запавшими на мертвенно-бледном лице. Хоть и одетый в шутовские лохмотья, но всё же он двигался с необычной величественностью и изяществом, словно привык к лучшему облачению. Воздав честь, он сел в нескольких шагах от королевского намоста и пустил свои тонкие пальцы праздно блуждать по струнам лютни. Потом он запел.
Он пел удивительную песнь, неистовую и сказочную. О странах далёких и малоизвестных, странах, где необыкновенные народы живут в необычайной пышности и чужеземные рыцари отправляются на поиски недоступного, странах, где неслыханные чудовища поджидают неосторожного путника и в легендарных царствах покоятся дивные сокровища. И, пока он пел, просторный зал странно затих. Казалось, что волшебное заклинание пало на блистательную толпу и зачаровало её. Трубадур продолжал петь. Он пел о таинственных чародеях и жутких чудовищах, удивительных драконах и легендарных Королях, о чудесах легендарных городов Запада, о Шонге, Кашаме и Тарлеоне Многобашенном.
И под конец он спел о Золотом Городе, что лежит за пределами всего. Небывалый Золотой Город, самое прекрасное из Чудес Света. Город целиком из чистейшего золота, с блистающими куполами и высокими минаретами, словно золотая корона, сияющий на вершине некоего далёкого пика на Западе.
И ещё спел про легендарный Кубок, что являет собой величайшее сокровище тех земель. Кубок чеканного золота, обладать которым пожелал бы и великий Император. Испивший из этого Грааля, пел он, навсегда станет Бессмертным и Юным, и будет вечно править Золотым Городом, как его Король. Когда неизвестный Трубадур пел своим восхищённым слушателям, в груди Леодонека запылало пламя и он склонился вперёд, жадно впитывая удивительную песню. Никогда не умирать! Быть юным… вечно! Во имя Восьми Сотен Богов, может ли такое быть?
И когда песня закончилась, и последняя восхитительная нота угасла в тишине, толпа медленно зашевелилась, а потом разразилась рукоплесканиями! И пирующих, и их Короля воспламенило это видение; опьянённые восторгом, лорды и солдаты повскакали на ноги и стены зазвенели от их выкриков.
— О Король, каким походом это стало бы! — проревел один рыцарь, колотя по столу винным кубком. — Приключение, богатство — и Бессмертная Юность!
Другой опьяневший лорд вскочил на стол, вырвал свой меч из ножен и замахал им вокруг головы. — Золотой Город, — вскричал он хрипло. — Все сокровища сказочных царств, богатства Запада! Вот это приключение! — Теперь уже все мужи кричали об этом невиданном поиске и богатствах небывалого Города. Леодонек и сам воспламенился алчностью и сребролюбием, его угрюмая тоска слетела прочь, как мрачный плащ. Вот ответ на его страхи! Бессмертная жизнь! Он запрыгнул на стол и с громким криком выхватил из ножен Делателя Королей.
— Мы сделаем это! — рявкнул он в хмельную толпу. — Мы проложим себе путь к Золотому Городу, пусть даже сами Владыки Ада преградят нам дорогу! — Все рыцари и воины наполнили Зал звенящими обетами и кличами.
Но, среди всех этих криков и неразберихи, неизвестный Трубадур незамеченным покинул зал, склонив голову и пряча лицо в тени, так, чтобы никто не увидел его печальной и насмешливой улыбки.
И так случилось, что Леодонек Сильный и весь его двор выступили, выкрикивая и распевая о чудесах Золотого Города, и покинули дворец и город Кайр, уйдя в ночь и во тьму.
Всю эту ночь они шли на запад, пьянствуя, бахвалясь, размахивая двуручными мечами и лакая красное вино, как воду. И когда заря явила свой светлый лик над кромкой Икраноса, и затопила сиянием все Земли Грёз, то обнаружила их далеко забравшимися по склонам гор, что оберегали эту страну. На они шли, хотя уже более внимательно, всё ещё пылая жадностью и восторгом своих видений. Войско двигалось через горы, задержавшись лишь затем, чтобы совершить набег на поля перепуганных крестьян и забить половину их скота на припасы. Они шли весь тот день, пока солнце поднималось над голубыми горными склонами и спускалось по небу на запад, прямо к их цели. Ранним вечером винные пары окончательно выдохлись в них, они разбили лагерь на скалистом горном перевале и осознали своё положение. И когда лорды и воины вполне уразумели, где находятся и поняли, что выступили посреди ночи, отправившись воевать, они пожелали вернуться, поскольку у многих из них имелись в Кайре жёны и дети, и они не желали покидать тех ради пьяных мечтаний.
Но Король вовсе не желал возвращаться, ибо, хоть воины и отрезвели, он всё ещё был пьян, упиваясь алчбой к золотым богатствам, напитавшись жаждой вечной юности. Позже утром кое-что из чудесной и великолепной песни Трубадура вернулось к воинам и они снова отправились в путь. Когда воодушевление вернулось в их сердца, они стали пересказывать друг другу песни и древние сказки, которые слыхали на коленях своих матерей, истории и легенды о Золотом Городе, что лежит за пределами самых дальних холмов и о чудесах, что ожидают там людей. Так они шли всё утро, через проход и по каменистым равнинам, вниз по усеянным валунами склонам.
И, когда они прошли горы, то обнаружили впереди густую чащу корявых деревьев и были вынуждены клинками и боевыми секирами прорубать себе дорогу. Когда они трудились, то роптали между собой.
— Легенды говорят, что Город далеко и ещё дальше, и ещё дальше, — бормотал один дюжий рыцарь. — Я слыхал даже, что он за великими пустынями и внешним Морем Неол-Шендис.
Рослый рыжебородый солдат рядом с ним, отёр лоб и прорычал: — Ещё дальше, как я слышал. Даже дальше Карзунда или Шонга, или Рубинового Города!
— Боги, да он может быть ещё дальше этого! — добавил ещё один человек. И так они ворчали, прорубаясь через леса, Но даже истории об огромных расстояниях и непреодолимых трудностях не могли вовсе затмить их жадность. Ибо они были алчными мужами, свирепыми и воинственными, движимыми страхом перед своим Королём и жаждой богатства. Был уже полдень, когда они выбрались из леса, вспотевшие и исцарапанные куманикой, с продранными алыми плащами и замаранными богатыми туниками. Но они продолжали идти.
В сумерках они достигли Холмов Танг и расположились там лагерем. Но это была местность пустынная и без дичи, поэтому им пришлось обходиться теми скудными ягодами и травами, какие смогли отыскать. Они провели ночь, ворча в палатках или выстаивая на холоде в дозоре, голодные и угрюмые. На рассвете Леодонек приказал выступать и они мрачно подчинились. Весь тот день они блуждали по холмам, когда могли, следуя по дорогам.
День был длинным и жарким, а дорога пыльной. К полудню разведчики убили громадного дракона в его пещере, и воины жадно пировали его зловонной плотью. Той ночью они поздно разбили лагерь, завидев город на вершине холма, и Леодонек с Капитанами наметили битву на утро.