На домик обрушился удар — замигал свет, погас, сверху заскрипело, с грохотом посыпалось.
…поскорее! Иначе сейчас пойдет к вам!
Через пять минут после передачи сигнала в городке у подножия горы появился отряд боевых магов из подразделения оперативного реагирования. Жители городка спешно баррикадировались в подвалах — хотя земля еще подрагивала и высока была опасность повторных сильных толчков. Чудовищный паук прыжками спускался к поселению — на подходе его и «приняли», накрыв стазисом и вморозив в ледяную глыбу. И до конца дня к сверкающей глыбе — пока решался вопрос о том, что с ним делать — шли горожане и любопытствующие туристы. Выглядывали издалека, из-за оцепления, пытаясь рассмотреть что-то за толщей мутного льда, взволнованно переговаривались, строили версии — что произошло, и кто это там заморожен. Оператор Оливер на все вопросы отмалчивался и глубокомысленно, таинственно хмыкал.
Сейсмологов откопали из-под завалов бывшей станции, осмотрели на предмет повреждений, и, не дав очухаться, провели допрос, изъяли съемки камер наблюдения и фотоматериалы. И отправили пострадавших во внеплановый отпуск с пожеланием не распространяться о произошедшем. Вокруг чудовищного экспоната был оперативно выстроен ангар, и туда через несколько дней лично в сопровождении ученых и магов прибыл его величество Гюнтер. Осмотрел — лед уже срезали, оставив прозрачный параллелепипед, задумчиво покачал головой — и разослал приглашения коллегам-монархам на внеплановый королевский совет. В Блакории это был первый случай появления такой твари.
— Что такое, Доулсон? — спросил лорд Лукас Дармоншир, отрываясь от бумаг и разглядывая вошедшего в кабинет дворецкого. — У вас такой торжественный вид, что мне страшно. Опять вызывают во дворец?
В кабинете было накурено, и бедный дворецкий, похоже, задержал дыхание. Или пытался разглядеть хозяина сквозь клубы дыма. Неплохо бы проветрить, да.
Люк с утра корпел над оперативно добытой своим пенсионно-разведывательным батальоном информацией, уже имел разговор с начальником собственной службы безопасности Жаком Леймином, довольным от возвращения к работе, как старый конь, попавший на скачки. И медленно раздражался — потому что никакой системы в несчастных случаях, произошедших с родными королевской семьи Инландеров не видел, потому что ловил себя на желании позвонить Тандаджи и попросить совета, и потому, конечно, что ненавидел рутину.
Дворецкий немного снисходительно (как показалось Люку) поглядел на хозяина и, чуть помедлив, не иначе как для пущего эффекта, объявил:
— Пришел ответ от секретаря Ангелины Рудлог, ваша светлость. Ее Высочество готова встретиться с вами завтра, в 11 утра.
— Отлично, — пробормотал Кембритч удовлетворенно. — Наконец-то. А что, Доулсон, — поинтересовался он, — забавен мир аристократии, не правда ли? Представьте, что вы бы договаривались о свиданиях со своей будущей женой через секретарей.
— Тогда, боюсь, я до сих пор был бы холост, — невозмутимо сказал дворецкий. Он несколько настороженно принял ироничную манеру общения хозяина, но подыгрывал ему с видом терпящего муки святого. — Могу я идти, ваша светлость? Или, может быть, вы желаете чего-нибудь? Чай, кофе, коньяк?
Последнее слово он произнес с интонацией санитара-искусителя.
— Какой, к чертям, коньяк, — мгновенно вызверился Люк, — несите кофе, Доулсон. И побольше. Коньяк потом буду пить. Если разговор пройдет удачно. Впрочем, если неудачно, тоже напьюсь. И откройте окно, богов ради, потому что если я встану, я больше за этот стол не сяду.
Дворецкий, который после своего приключения с переодеванием стал относиться к новоиспеченному герцогу с неожиданной заботливостью, как к чудаковатому недорослю, который еще и слегка не в себе, с едва заметным неодобрением качнул головой, распахнул створки высокого окна — в кабинет мгновенно потянуло сыростью и прохладой — и вышел. А Люк, тоскливо поглядев на бесконечный лаунвайтский дождь, снова закурил и погрузился в бумаги. Тринадцать смертей. Самая близкая к трону — гибель сестры Луциуса, принцессы Анны, с детьми. На тот момент она была четвертой в списке наследования. Самая дальняя — графа Уэфри, двадцать четвертого в списке. Проблема была в том, что никак невозможно было определить точку отсчета — вполне вероятно, что часть смертей была не убийствами, а действительно несчастными случаями. Так-то все было бы просто — бери следующих за погибшим, занимающим самое дальнее место от трона и проверяй на причастность. А здесь… нельзя было исключать участие и тех, кто остался в живых внутри списка. Хотя Люк никак не мог представить себе в качестве убийцы старенькую герцогиню Сольви, которая шла девятой, или девятнадцатого — молодого виконта Кинтерсли, который ударился в восточные экоучения и основал свою фолк-группу. Хотя кто их знает? Всякое бывало, и благообразные старушки, и молодые парни с невинным взглядом творили страшные вещи.
Информация, ему отчаянно не хватало информации. Может, и стоило согласиться на предложение Луциуса и получить архивы по делам от ведомства Розенфорда. Это бы сильно сократило время расследования, а времени как раз у Люка и не было. Но если начальник разведки Инляндии причастен — это было бы самой большой ошибкой. Пусть роют землю нанятые им старички. В этом случае он теряет время, но получает уверенность, что о его изысканиях пока никто не будет знать.
И, самое главное — чем мог помешать он сам? Или эти случаи вообще не связаны?
Словно в ответ на его размышления зазвонил мобильный.
— Ваша светлость, — зазвучал в трубке деловитый голос Билли Пса, — приветствую вас.
— Да, Билли, — нетерпеливо откликнулся Кембритч. В кабинет зашел дворецкий, выставил на столик кофе, закрыл окно и удалился.
— Поспрашивал я то, о чем вы просили. Глухо, лорд Кембритч. Никто ни о чем не слышал, соколики ваши, убиенные, залетные, с севера. Шушваль какая-то. Могу сказать точно — из наших вас никто не заказывал. Ищите выше, в своих кругах. Или дальше. За границей.
— Мало, за те деньги, что я плачу, Билли, — ровно произнес Люк. — Ищи еще.
— Хорошо, — прохладно согласился Билли. — Однако, должен вам попенять, лорд Кембритч. От меня ушла Софи. Наутро после вашего посещения. Сказала, — тут он вздохнул с нервным раздражением, — что хочет начать новую жизнь. Я расстроен, ваша светлость. Сижу размышляю, не навестить ли ее, чтобы уговорить вернуться?
— Ты не на опасную дорогу ли встал, Билли? — проникновенно спросил герцог Дармоншир.
— Может быть, — печально согласился владелец мужского клуба, — но бизнес всегда рискован, мой дорогой друг. Инвестиции должны окупать себя, а в Софи я вложил много. Что скажете?
— Сколько, Билли? — поинтересовался Люк.
— Вы так плохо обо мне думаете, ваша светлость, — пожаловался Пес.
— Сколько? — нетерпеливо повторил Кембритч и с удовольствием глотнул кофе. — Не кокетничай, Билли. Это работа твоих девочек.
— Что мне деньги, Дармоншир, — скромно ответил Доггерти. — Тут дело такое. Вы у меня машину увели, понимаете? Буквально на час мы с вами разминулись. Отдадите мне «Колибри» — и Софи будет свободна.
Люк скрипнул зубами. Машиной он еще не наигрался.
— Ее на тебя переоформят, Уильям, — сказал он сухо. — И не дай Боги ты ее разобьешь или оцарапаешь.
Судьба у него такая, что ли, отдавать машины за женщин?
Доггерти тихо засмеялся, закашлялся в трубку.
— Серьезно, лорд Кембритч? Готовы отдать ее мне за старую шлюху?
— Опять кокетничаешь, Пес? — хрипло поинтересовался Люк.
— Любопытствую, — покаянно признался владелец «Поло». Впрочем, его интонациям не нужно было верить — так может ласкаться хорек, прежде чем впиться в лицо. — Люблю удивляться, знаешь ли. Так мало вокруг добрых людей, — теперь его голос звучал сокрушенно, ну чисто священник, плачущийся о несовершенстве бытия.
— Я не добрый человек, Билли, — жестко сказал Люк, — поэтому прекращай комедию.
— Ладно, — Пес хихикнул в трубку. — Сойдемся на половине миллиона, лорд Кембритч. Софи, понимаете ли, мне очень дорога. Оставьте машину себе. Я тоже иногда жажду побыть великодушным.
Люк присвистнул — за эти деньги можно было особняк в центре Лаунвайта купить.
— Деньги завтра будут у тебя, — он сделал себе пометку и добавил задушевным голосом: — Только ты уж будь добр, присматривай за Софи. Чтобы твои конкуренты вдруг не решили привлечь ее к делу. Отвечаешь за нее. Понятно?
— За полмиллиона, ваша светлость, я ей круглосуточную охрану организую, — пообещал Доггерти таким же радушным тоном. — Приятно было пообщаться. И по информации, если что раздобуду, сообщу.
Люк положил трубку, в один глоток допил оставшийся кофе. Подумал, что неплохо бы провериться — едва не ушедшая из рук «Колибри» терпеливо ждала хозяина в гараже Дармоншир-холла, а на скорости ему всегда думалось лучше. И все-таки досмотрел справки о погибших, подготовленные Леймином, до конца, и только после этого заглянул к себе в покои и спустился в гараж. И отлично покатался за городом — и мысли выстроились в стройные ряды, и идеи появились, как будто только и ждали, пока он сядет за руль. Да, у него нет возможности запросить архивы дел по несчастным случаям. Но ведь если они все связаны, необязательно дергать за все ниточки. Достаточно потянуть за одну, другую — расследует одно дело, и другие раскроются.
Вернулся он к обеду, голодный и повеселевший, и, поднимаясь наверх, к своим покоям, очень удачно наткнулся на дворецкого. Тот, как всегда при появлении хозяина, встал еще прямее, и даже складки на благообразном морщинистом лице, казалось, легли симметрично.
— Доулсон, — сказал Люк нетерпеливо, поигрывая кожаными перчатками, — я тут подумал, что мне надо дать бал. В честь великолепия моей светлости и занятия пустующего герцогского трона. Во мне внезапно взыграло тщеславие.
— Да, милорд, — чинно ответил старый слуга, перед этим проверявший, достаточно ли блестят латунные ручки у дверей гостевых комнат. — Когда вы хотите устроить это мероприятие?