А вот что Ангелине не нравилось — так это задумчивые взгляды, которые на нее стали бросать участники совещаний. Дураков в правительстве Минкена не было, и не нужно было быть провидицей, чтобы предсказать, что вскоре потянутся к ней посетители с просьбами поддержать тот или иной проект, повлиять на молодую королеву. А то и чтобы попытаться прощупать ее отношение к выбору короны — вдруг затаила оставшаяся без трона наследница злость и обиду и не против будет создать в королевстве еще один центр силы. Когда номинально будет править Ее Величество, а реально — ее доверенная советница, первая принцесса дома Рудлог.
Иногда ей, наоборот, казалось, что Василина бы с радостью отдала ей и власть, и право принятия решений. И тогда внутри кто-то искушающе спрашивал: «А почему бы и нет?»
«Нет», — говорила она себе. И отвечала равнодушием на почтительные и вопросительные улыбки царедворцев, словно выжидающих, когда она сама себе скажет «да».
В пятницу утром королева пригласила ее после совещания в свой кабинет. Бывший мамин — все было на своих местах, но и все уже было другим. И там, дождавшись, пока уйдет секретарь, принесший им чаю, предложила:
— Ани, я до Полининой свадьбы уезжаю на Север, по военным частям. Конечно, надо бы дождаться лета, но эти люди оставались нам верны в смутные времена, и надо выразить им признательность и уважение. И так времени много прошло, пора уже. Останешься здесь пока наместницей? Вряд ли у меня там будет время решать срочные дела, а я с ужасом думаю, что когда вернусь, меня будет ждать куча работы.
Она серьезно и спокойно ждала ответа. И очень не хотелось сбивать ее настрой — и надо было. Потому что наместничество де-факто означало бы ее отстранение от дел.
— У тебя есть Минкен, Вась, — сказала Ангелина. — Он же справляется?
— Справляется, — подтвердила королева. — У меня нареканий нет, мне кажется, он вообще куда больше меня работает. Но ты — часть семьи.
— По сути я никто, — Василина нахмурилась, собралась что-то возразить, — подожди, Василина. Не обижайся, послушай меня. Ты прекрасно справляешься, вокруг тебя достойные помощники — я в этом убедилась. Не нужно обижать Минкена, его преданность стоит не меньше, чем верность северян. Да и знаний, и опыта у него, признай, куда больше, чем у меня. Практического опыта, не теоретического. Ты думаешь, я не могу наломать дров? Вся разница между мной и тобой — в образовании, а этот пробел закрывается быстро. На практике. Практику не заменит ничто.
Сестра слушала ее, хмурясь. Затем неохотно кивнула, вздохнула.
— Я совсем ведь не поинтересовалась, чего хочешь ты, Ани, — произнесла она покаянно. И взглянула с неожиданным сочувствием — хотя откуда ей бы знать о том, что съедает старшую принцессу изнутри? — Прости меня. Я так обрадовалась, что ты со мной, что решила свалить на тебя все подряд. Но ты права. Ты ведь… ведь не будешь со мной всегда, Ани? Выйдешь замуж…
— Я пока не собираюсь замуж, — резче, чем нужно, ответила Ангелина и снова увидела этот сочувственный и проницательный взгляд. — Нет, Васюш, — на незаданный вопрос нужно было ответить, — кроме тебя еще есть младшие. Каролина.
Сестра снова кивнула. Каролинка практически не отлипала от Ангелины после ее возвращения.
— Но она вырастет, сестричка. До окончания школы четыре неполных года. Что тебе останется потом?
— Я что-нибудь придумаю, — убежденно сказала старшая сестра и захрустела сладкой булочкой. Вася беспокойно посмотрела на нее, но ничего не сказала — тоже потянулась за выпечкой. Некоторое время в королевском кабинете стоял весьма невеличественный хруст. Сестры молчали, раздумывая каждая о своем.
— Дай мне должность в министерстве иностранных дел, — решилась Ани, когда чай был допит. — Там я не буду мешать тебе, да и пригожусь куда больше, как человек, знающий о Песках больше, чем кто-либо в Рудлоге. Нам необходимо наладить с драконами постоянный контакт. Поверь, на этой позиции я принесу куда больше пользы, чем в качестве твоего советника. Вопрос нужно решать, а мы медлим. Пойдешь мне навстречу?
— Конечно, — тепло ответила Василина и улыбнулась понимающе. Так, что захотелось сжать зубы и долбануть чашкой об пол. Драконий амулет на груди привычно похолодел, принося с собой успокоение.
— И еще… Васюш. Помнишь, я просила узнать по поводу возможного нашего проклятия? Ты не приглашала специалистов?
— Наш придворный маг посмотрел, сказал, что никакого плетения не видит, — беззаботно ответила королева. — А ему уже под восемьдесят, его рекомендовал Алмаз Григорьевич. Думаю, если б что-то было, он должен был бы увидеть.
Ани с сомнением покачала головой. Кляйншвитцер казался ей немного чудаковатым, и она сомневалась, что он в состоянии увидеть проклятие, даже если сунуть его ему под нос. Тем более что она пару раз ощутила от него запах алкоголя, так что занесла его в список не заслуживающих доверия придворных.
— Я все-таки найду кого-нибудь перепроверить, — настойчиво произнесла она. — Если ты не против.
— Все это так странно, Ани, — вдруг пожаловалась королева. — То, что ты спрашиваешь моего разрешения, то, что я решаю, как тебе быть. Странно. И неправильно.
Она хотела еще что-то сказать, но запнулась — и осторожно глянула на старшую сестру. Словно спрашивая — ты ведь не обижена на меня? Ты ведь все равно со мной, Ани? Я ведь не хотела этого, прости меня, пожалуйста. Я очень переживаю, что ты затаила обиду.
— Тебе некуда деваться, Васюш, — строго сказала первая Рудлог. Разговор назревал с момента встречи, и хорошо, что случился сейчас, а не позже. И что вообще случился. — Произошло то, что произошло, так что срочно избавляйтесь от чувства вины, Ваше Величество. Корона твоя. Это неизменно. Возможно, — добавила она успокаивающе, — мне приготовлена совсем другая судьба. Дослужусь до министра иностранных дел, подсижу Кинкевича…
Вася неуверенно улыбнулась, тряхнула своими кудряшками.
— Сейчас подготовлю указ о переводе тебя в МИД, — пообещала она уже весело. Оглядела кабинет, бросила взгляд на часы — до обеда еще была уйма времени. — Кстати, Ани, — она помрачнела. — О замужестве. Мне звонил Луциус. Просил дать ответ по поводу вашей помолвки с Кембритчем. Ты ведь не выйдешь за него?
— А стране разве это не нужно? — шутливо полюбопытствовала Ангелина. Она и забыла — действительно, на следующий день после ее возвращения секретарь сообщала ей о просьбе жениха о встрече. То ли замоталась с делами, то ли ей это было совершенно не важно — но она совершенно забыла об этом. А впереди была свадьба Пол, и герцог обязательно будет среди гостей. И по статусу он обязан ее сопровождать. Нужно решить этот вопрос.
— Укрепить связи с соседями никогда не лишнее, ты же знаешь, — Вася не улыбнулась, нервно постучала пальцами по столу, поколебалась. — Но видят боги, я бы не хотела его в мужья никому из моих сестер. Он, безусловно, много сделал для Рудлога, но мне он кажется лишенным вообще каких-то моральных принципов. Хотя Мариан его защищает.
Ани помолчала — мысль зацепилась за какое-то слово в речи сестры. Что-то ее насторожило.
— Ты знаешь, он ведь пытался защитить меня, когда Нории… дракон летел за мной, Вась, — проговорила она медленно, все еще проматывая слова королевы в голове. — Это достойно уважения. Я знаю о его роли в поиске нас, он мне ответил на все вопросы, и я осталась удовлетворена. Конечно, есть неприятные моменты, но я не склонна драматизировать его род занятий.
— Вопрос не в роде занятий, Ани, — сказала Василина настойчиво.
Ангелина кивнула рассеянно, пытаясь поймать ускользающую мысль.
— Что значит — не пожелала бы в мужья никому из сестер? — спросила она, поняв, наконец, что ее насторожило. — У него еще на кого-то планы?
Василина тяжело вздохнула и посмотрела в глаза сестре.
— Тебе нужно поговорить с Мариной, — сказала она. — Обязательно. Все куда сложнее и неприятнее, чем ты думаешь, Ани.
— Они встречаются? — суховато поинтересовалась старшая Рудлог.
— Не думаю, — ответила Василина печально.
— Расскажи, Васюш.
— Я обещала, Ани.
— Расскажи, что можешь. Ты же знаешь Марину. Упрется, разозлится, и слова из нее не вытянешь. А я должна понимать, с чем имею дело. И чего ждать.
Королева размышляла, глядя в окно, и Ани терпеливо ждала. И дождалась — Василина заговорила-таки. Стараясь сдерживаться, но получалось плохо — возмущение очевидно проскальзывало в ее тоне, в жестах, в сжатых губах. Говорила о выходках виконта, позорящих имя невесты, о его поведении на посольской встрече — пусть это было частью задания по раскрытию заговора, но он перешагнул грань. О том, как Марина дала умирающему виконту кровь, о чем королева узнала не от сестры — от Тандаджи. О том, как Василина застала их в марининых покоях — после того, как Кембритч уже просил прощения за свое поведение. Разве может быть ему вера? О газетных публикациях после Серебряного бала, затрагивающих имя младшей сестры. О том, какой достойный человек барон фон Съедентент и как бы она хотела, чтобы именно с ним Марина нашла свое счастье. О том, что дала почитать Маринке дело виконта — но вряд ли это принесло результат.
— Это бесполезно, — заметила Ани, когда сестра закончила. — Марина пока не набьет своих шишек, будет глуха к доводам разума. Но я сделаю все, что могу. Обещаю.
— Она нас возненавидит, Ани.
— Это уж точно, Вась.
После разговора с сестрой Ангелина не сразу пошла к себе в кабинет. Она заглянула к Мариану, потом к Тандаджи, задала один и тот же вопрос — что они думают по поводу Люка Кембритча. Выслушала мнения, не столь эмоциональные, как у королевы, скорее, профессиональные, и в глубоких раздумьях отправилась к себе.
— Снова звонили от герцога Дармоншира, миледи, — сообщил секретарь. — Он напоминает о своей просьбе о встрече с вами.
— Да, — сказала она задумчиво. — Да. Назначь на завтра, на одиннадцать. Я готова пообщаться.
— Всем доброго вечера, — сказала я жизнерадостно, оглядывая собравшуюся за ужином семью. Стыдно сказать, но накрытый стол я была рада видеть едва ли не сильнее, чем родных. Эльсен сегодня зверствовал и язвил, взялся проверять отделение, нашел кучу нарушений, и попало всем, включая меня. Так что пообедать не пришлось, и домой я не шла — бежала. И все равно опоздала. В носу до сих пор стоял запах хлорки, глаза слезились — не помог ни душ, ни переодевание. Что делать, принцесса ты или нет, а когда главный хирург требует убрать свинарник, в который превратилось отделение — бери тряпку и работай.