— На борта! — скомандовал инструктор.
Я заледенела. Выдохнула. Люк, ухватившись за стропу, забрался на борт корзины, встав спиной к пустоте, — и в лице его, в глазах появилось что-то хищное, темное. Он посмотрел на меня, словно спрашивая — «испугалась»? И я полезла тоже, хотя уже ничего не соображала от страха. Борт оказался широким — и я вцепилась в стропы, с ужасом глядя себе под ноги — туда, где не было ничего. Только волнистое поле облаков. Адреналин в крови уже зашкаливал, и холода не чувствовалось, и мышцы болели от напряжения.
— Старт! — крикнул Самкинс.
Кембритч взглянул мне в глаза — и я задохнулась от требовательности в его взгляде, вздернула подбородок — и разжала пальцы.
Тридцать.
Медленно, лицом к солнцу, полетела вниз — раскинув руки и крича от страха и счастья — и видя, как от стремительно поднимающейся корзины отделяется мужская фигура в черном костюме — и, вытянувшись стрелой, летит ко мне.
Двадцать один, двадцать…
Я влетела в плотное облако — и тут же меня нагнали, обхватили, с жесткостью вжались в губы губами, и я обвила его ногами, вцепилась руками. Мы словно зависли в невесомости. Не видно было ничего — мы крутились, парили в белом тумане и отчаянно, жадно целовались, и ветер свистел мимо, вокруг, яростно пытаясь отцепить нас друг от друга.
Десять… девять…
Облака вдруг кончились — ударило по глазам светом и пространством. Люк, обхватив меня за талию, еще раз прикоснулся к моим губам и четко, хоть и не расслышать было ничего, проговорил:
— Не злись.
И дернул за кольцо. Падение остановилось — меня рвануло вверх, раскрылся цветной купол парашюта — но я смотрела не наверх — вниз. Туда, где сумасшедший Кембритч летел к земле.
Парашют он так и не раскрыл. Взметнулся прямо под ним снежный вихрь, поглотил, затормозил — и аккуратно опустил на землю. Сработал маг. А я облегченно выдохнула и выругалась. А если бы не успел? А если бы у стихийника нос зачесался или маг чихнуть бы захотел в этот момент?
Когда я спустилась, Люка уже не было. И правильно. Нам опасно долго быть рядом.
Губы мои горели от ветра и его поцелуев, и во всем теле была такая легкость, будто полет этот разом вышиб все тревоги, все переживания. Как заново родилась.
Только вот руки и ноги были слабыми, и вспотела вся, оказывается. И голос сорвала. Но зато впервые за долгое время ощущала себя абсолютно и неприлично счастливой. И во дворец я вернулась в блаженном опустошении.
Люк вышел из Зеркала в своих покоях, тут же, скидывая куртку, двинулся к зеркалу. Облокотился на столик, внимательно посмотрел на себя.
Ничего необычного. За исключением совершенно идиотской полуулыбки на губах и покрасневшего лица.
Рука потянулась к телефону — позвонить Тандаджи. Но, с другой стороны, о чем его спрашивать? Скажи-ка, бывший начальник, почему мои галлюцинации приобретают устойчивый характер?
В двери деликатно постучали, и Люк отвернулся от зеркала, наблюдая, как в проем просачивается его одноглазый секретарь, Майки Доулсон. Человек, который имел поразительный нюх на то, когда Люка можно застать на месте.
— Добрый день, ваша светлость, — учтиво поздоровался он.
— Добрый, — отозвался Люк, выбивая из пачки сигарету и прикуривая. — Я вас опасаться скоро начну, Майки. Признайтесь — вы установили здесь камеры и теперь следите за мной?
Секретарь побледнел.
— Лорд Дармоншир… я бы никогда…
— Успокойтесь, Доулсон, — с досадой сказал его светлость, выпуская дым. — Видят боги, у вашего отца с чувством юмора куда лучше. Что у вас за дело? Опять пытка бумагами?
— Нет, — секретарь пришел в себя и отвечал уже с достоинством. — Ваша матушка, леди Шарлотта, здесь. Вместе с вашей сестрой и братом.
Люк внутренне застонал. Точно, Майки утром настиг его прямо перед отправкой в клуб и напомнил об обеде. Но ветер, адреналин и Марина память отшибли начисто.
На этой неделе Люк по просьбе матери отзвонился-таки младшей сестрице в Блакорию. И настойчиво пригласил ее на выходные навестить мать и присоединиться к семейному обеду, чтобы обсудить необходимые вопросы.
— Я занята, — буркнула сестрица. — У меня вообще-то сессия на носу.
— И ты прекрасно выделишь день на посещение Лаунвайта. — Люк педагогическими талантами не обладал, зато знал, как подкупать людей. — Приедешь — организую тебе на каникулах практику в королевском госпитале, в родильном отделении. Хотя, заметь, мог бы просто настоять, чтобы ты появилась. Мать скучает.
— Сам-то, — грубо ответила Рита, — часто дома появлялся? А она плакала. И по тебе точно скучала больше, чем по мне.
— Рита, — задушевно произнес лорд Лукас, пользуясь дедовыми наработками, — если не приедешь, тебя свяжут и доставят сюда. И никакой практики. С утра в субботу чтобы была у матери.
Он одобрительно послушал, как сестрица ругается, и положил трубку.
И вот сейчас предстояло спускаться и заседать за обедом в роли главы семейства.
— Мне нужно принять душ и переодеться, Доулсон. — Люк небрежно затушил сигарету, снял рубашку и под укоризненным взглядом секретаря бросил ее на кровать. — Сообщите, что я буду через двадцать минут.
Но перед тем как направиться в ванную, лорд Лукас Дармоншир подошел к окну и некоторое время задумчиво смотрел на покачивающиеся от ветра черные ветви деревьев. И потом, стоя под горячими струями душа, он нет-нет да и поглядывал в высокое зеркало на противоположной стене. Что за ерунда с ним творится? Помимо того, что он счастлив, как щенок, конечно.
Из парашютного клуба он просто заставил себя уйти, хотя так изначально и планировал поступить. Но вцепившаяся в него в воздухе испуганная Марина, ее сухие и горячие губы, ее огромные синие глаза, потемневшие от страсти и адреналина, и собственное удовольствие, подкрепленное опасностью и возбуждением, были достаточным искушением, чтобы забыть о чести аристократа и данном слове. Которые он, надо сказать, с легкостью попирал при работе на Тандаджи.
Люк честно собирался выдержать назначенные ему два месяца. Но накануне была встреча с Ангелиной Рудлог, которая явилась в замок в Дармоншире телепортом для участия в очередном публичном мероприятии. Невозмутимая, безупречная, красивая. В бежевом зимнем пальто с высоким воротником и широким поясом на тонкой талии, в сапожках на каблуках, делавших ее еще тоньше. Держалась она очень уверенно.
Уже прошли в прессе сюжеты о ситуации в Бермонте, но как Люк ни вглядывался в невесту — ни следа тревоги или расстройства на ее лице он не обнаружил. Чувства скрывать она умела не хуже его самого.
— Сколько точно времени займет мероприятие? — ровно спросила принцесса, когда с приветствиями было закончено. — У меня еще дела.
— Три часа, не больше, — отозвался Люк. — Нас ждет машина, ваше высочество.
Она кивнула, подала ему руку и с легкостью спустилась по широкой лестнице замка Вейн к выходу.
— У вас прекрасный замок, — автомобиль уже развернулся и мягко двинулся по дороге, а Ангелина смотрела в окно, оценивая заснеженные владения нынешнего Дармоншира. — Когда он построен?
Светская болтовня им обоим давалась легко.
— В нынешний вид приведен около трехсот лет назад, Ангелина. Изначально был куда меньше, без башен. Могу провести вам экскурсию, если хотите, — любезно предложил Люк.
— Не думаю, что в этом есть нужда, — суховато ответила принцесса.
Кембритч усмехнулся. Естественно, он и не думал, что она согласится. Да и что он ей может показать? Что он вообще тут знает? Площадки башен, с которых он в детстве гонял наглых голубей и смотрел на море? Крышу, по которой он лазил так, что мать чуть в обморок не падала? Подвалы, в которые пытался спуститься, надеясь обнаружить тайный ход — но дед так и не показал его (кстати, надо поднять план замка и найти все-таки, куда он ведет). Или скучнейшую галерею Дармонширов, где были собраны, кроме портретов семьи, произведения известнейших мастеров?
Увы, живописи Люк не понимал. Зато любил местную библиотеку — очень старую, уютную — в ней в раннем детстве дед читал ему книги о приключениях. Наверное, только тогда Люк мог усидеть на месте — слушая выразительный голос старика. К сожалению, это бывало нечасто. Зато сохранилось дедово кресло, такое широкое, что они помещались в нем вдвоем, и даже плед, в который кутались зимой.
По словам старого герцога, в высоких шкафах можно было обнаружить экземпляры еще рукописных книг, которых и в королевской библиотеке найти было невозможно. Да, дед гордился своим замком и своей землей. И правил ею крепко. Не то что он, Люк.
Или можно было бы отвезти Ангелину на старую систему фортификаций, дугой обхватывающую герцогство со стороны Инляндии. Укрепления и форты остались с того времени, когда Дармонширы взяли себе слишком много воли, и монарх пошел войною призывать вассала к порядку. Закончилось все полугодовой осадой — дальше фортов войска не прошли — и, ко всеобщему удивлению, женитьбой овдовевшего к тому времени короля на наследнице замка Вейн. В детстве Люк облазил их все — и не раз солдаты гарнизонов, к которым были прикреплены форты, возвращали его обратно в замок. Но разве это будет интересно женщине, в жилах которой течет лед?
Люк еще раз посмотрел на профиль старшей Рудлог. Нет, все же чувствуется напряжение. Смотрит вперед, в одну точку, руки лежат спокойно. Чересчур спокойно.
— Сочувствую вашей утрате, — сказал Люк с некоторой неловкостью. Принцесса изумленно повернулась к нему. Глаза ее были ледяными, как и тон.
— Не нужно об этом, Лукас.
— Как ваша семья? — спросил он, подавляя желание заткнуться.
«Как Марина?» — хотел спросить он.
— Нам тяжело, — спокойно ответила она. Снова с холодком взглянула на него. — Вы хотите спросить о ком-то конкретном?
— Да, Ангелина.
Она помолчала, и когда Люк уже думал, что не ответит, заговорила: