— Выяснить причины, пути и условия миграции киприотов в страны Западной Европы.
— Определить степень интеграции Кипра в межкультурный диалог. Осознать взаимодействие островного государства со странами Западной Европы, латинского и мусульманского Востока. Без истории культуры, менталитета и психологии, без представления об образованности общества и состоянии развития науки история любого государства останется неполной и не до конца понятой. Поэтому в исследовании ставится задача изучить процессы, происходившие в истории культуры Кипрского королевства.
Хронологические рамки исследования и регион. Хронологические и территориальные рамки исследования совпадают с историческими рамками существования королевства Кипр с 1192 по 1489 г. и охватывают всю его историю на острове Кипр. Названный период приходится на эпоху крестовых походов, породивших ряд латинских государств на Востоке, среди которых было и Кипрское королевство. В то же время ряд исторических процессов, как то: миграционные, демографические, этнокультурные, — берущих свое начало в классический период крестовых походов, т. е. до конца XIII в., на Кипре получили свое логическое завершение уже после передачи острова Венеции в 1489 г. Это обстоятельство побудило нас в ряде случаев выйти за пределы указанных рамок и продолжить исследование вплоть до завоевания острова турками-османами в 1570 г.
Расширение в некоторых случаях территориальных рамок исследования и выход за пределы острова Кипр стимулировано ролью Кипрского государства на политической арене всего Восточного Средиземноморья в качестве важнейшего звена в системе международных отношений региона. Неразрывная связь Кипра с его латинскими, мусульманскими и греческими соседями: мамлюкским Египтом, Киликийской Арменией, Византией, Пелопоннесом, Родосом, Критом, Хиосом, Эвбеей и другими островами Восточного Средиземноморья и Эгеиды, — а также с итальянскими морскими республиками Генуей и Венецией заставили нас обращаться к истории и источникам названных регионов для точного и объективного объяснения и понимания роли Кипрского государства в историческом процессе региона в XIII–XV вв.
История Кипрского королевства эпохи Лузиньянов на удивление богата источниками самых разных жанров, опубликованных и хорошо известных и неопубликованных, хранящихся в архивах и рукописных собраниях: хроники, истории, анналы, трактаты идеологов крестоносного движения, документы, своды законов и судебные протоколы, риторические и эпистолярные сочинения, торговые практики, описи, счетные книги, итинерарии, художественная литература, произведения искусства и музыки. Они различаются между собой по содержанию, языку, происхождению, степени информативности и репрезентативности, компактности или, наоборот, рассеянности материала. Это источники на латинском, греческом, французском, итальянском, испанском, русском и арабском языках, созданных как на самом Кипре, так и в разных странах Европы и Ближнего Востока.
Источниками первостепенного значения являются документы Государственных архивов Генуи и Венеции, а также рукописные собрания итальянских, немецких, французских библиотек, многие из которых используются в исторической науке впервые. Это прежде всего документы, имеющие юридическую силу: нотариальные акты, постановления и решения государственных институтов, протоколы судебных заседаний. Кроме того, нами широко привлекались архивные источники экономического характера. Неоценимыми по точности и разнообразию информации являются книги счетов казначейства Фамагусты — массарии[1]. Они никогда не публиковались, за исключением небольших фрагментов, и по сей день хранятся в Государственном архиве Генуи. Однако сведения из них используются учеными, занимающимися историей генуэзской Фамагусты, давно, активно и исключительно плодотворно[2]. Массарии сохранились не полностью и далеко не все. Во многих случаях до нас лишь их отдельные части. Иногда имеются значительные временные лакуны. Первая сохранившаяся и полная массария относится к 1391 г. Вторая — к 1407–1408 гг.[3] Десятые — начало двадцатых годов XV в. менее всего представлены источниками Генуэзского архива. Это касается и массарий, и документов собрания "Diversorum Communis Janue. Filze"[4]. Следующие после 1407 г. частично сохранившиеся массарии относятся только к 1435 и 1437 г.[5] А первая полная — датируется только 1443 г.[6] В нашем исследовании мы использовали прежде всего полностью сохранившиеся массарии 1391, 1407, 1443 и 1456 гг.[7], представляющие собой репрезентативную выборку данных, относящихся к разным этапам развития генуэзской колонии. Иногда сведения названных массарий дополняются фактами,
почерпнутыми из других книг казначейства Фамагусты, а также Каффы — другой крупнейшей генуэзской колонии. "Статистические по своему характеру и мало еще освоенные материалы позволяют судить о демографической ситуации, о бюджете колоний, об уровне благосостояния населения, о рыночных колебаниях денежных курсов, а также о многом другом, в том числе и об экономической целесообразности содержания европейских форпостов на Леванте в целом"[8]. Такую характеристику массариям дал в свое время А.Л. Пономарев, работая, главным образом, с массариями Каффы. Пожалуй, нам нечего к этому добавить, говоря о массариях Фамагусты. Временные лакуны массарий восполняются за счет касающихся Кипра постановлений генуэзских оффиций, счетов Маоны Кипра, судебных разбирательств петиций частных лиц и информации нотариальных актов[9]. Все вышеназванные источники дают богатый материал о жизни и деятельности населения генуэзской Фамагусты, функциях ее администрации, ее взаимодействии с королевской властью Кипра, системе безопасности, активности международного рынка, налоговой системе и даже благотворительности генуэзской коммуны города.
Материалы Государственного архива Венеции, прежде всего фонд "Судей по петициям" и некоторые неопубликованные нотариальные акты, позволяют судить о политике Венеции на Кипре, а также обратном процессе миграции киприотов в Италию в период заката Кипрского королевства[10]. Документы из Государственного архива Турина[11], Центра Национальных архивов Парижа[12] и архива Санкт-Петербургского Института Истории РАН[13] используются в диссертации в неизмеримо меньших масштабах и носят прикладной характер для изучения истории внешней политики королевства.
Некоторые письма кипрских королей или, наоборот, адресованные им, переписанные в XV–XVII вв. и помещенные в картулярии и сборники наряду с другими не имеющими отношения к острову документами, затерялись среди них и остались вне поля зрения историков средневекового Кипра. Таковые нам удалось обнаружить в рукописных собраниях Баварской национальной библиотеки[14]. Здесь же хранится рукопись с сочинениями известнейшего мыслителя XIII в. Михаила Скота[15], хорошо известная медиевистам, однако никогда не ассоциировавшаяся с историей культуры средневекового Кипра. Рукопись позволила начать отсчет в изучении портретов кипрских королей. Визуальный ряд кипрских монархов восстанавливается нами также по иллюминированным рукописям из собраний Библиотеки земли Вюртемберг[16], Национальной библиотеки Франции[17] и Государственного архива Турина[18].
В Российской Национальной библиотеке нами была найдена уникальная и абсолютно неизвестная исследователям рукопись, представляющая собой дневник нескольких знатных венецианцев, путешествовавших по Святой Земле в XVI в.[19] Рукопись происходит из книжного собрания Пьетро ди Бруски[20]. Она является копией, сделанной с оригинала не позднее начала XVIII в. В 1727 г. на ее переплете сделана пометка, что некий Johannes Baptista Martinus взял ее почитать (legere cepi). В XIX в. рукопись хранилась в библиотеке Бальдассарре Бонкомпаньи в Риме и впервые была описана Энрико Нардуччи в 1862 г.[21] В 1890 г. она упомянута Р. Рёрихтом[22] (по каталогу Нардуччи). После этого рукопись «пропала», и более никогда не упоминалась в историографии. На рубеже XIX–XX вв. (после распродажи коллекции Бонкомпаньи) рукопись оказалась в Петербурге и в течение длительного времени, к сожалению, оставалась невостребованной, а потому неизвестной для исторической науки. Судя по всему, копия, хранящаяся в Санкт-Петербурге, — единственный экземпляр дневника путешествия Пьетро Кверини, Бернардино Корнаретто и Бернардино Коле, дошедшего до наших дней. Таким образом, рукопись сама по себе уникальна. Оригинала XVI в. нам найти не удалось[23]. Рукопись напрямую не связана с историей Кипра, однако она значительно расширяет наши знания о структуре венецианской торговой системы на Востоке, в которую всегда включался остров. Кроме того, сам факт паломничества венецианских купцов есть прямое доказательство совмещения коммерческого практицизма с христианским благочестием, демонстрация которого была столь важна в эпоху крестовых походов. Мы неоднократно в работе пытаемся понять способность венецианцев сочетать крестоносную идею с купеческим прагматизмом, что позволило им оставаться крестоносцами в глазах современников. Вышеназванный текст является в данной связи важнейшим источником для исследования данного вопроса.