упает музыка; это та же мелодия, что напевал Марк, сверля дырки в стене.
Марк. Разрешите вас пригласить, мадам.
Анна(со странной улыбкой). С удовольствием, маэстро. Покажем, на что способны.
Начинают танцевать. В финале застывают в стоп-кадре.
Марк. А что, по-моему, получается. По крайней мере я начал получать удовольствие от танца. Не то, что в начале, когда буквально оттаптывал тебе ноги.
Анна. Ну, положим, я была не лучше. Топтались на месте, как два пингвина в зоопарке. Сколько мы уже взяли уроков?
Марк. Классов десять… Это, пожалуй, единственное, в чем была права моя бывшая жена. Танцы — это стихия, это — целый мир.
Анна. Давай пройдём ещё раз. Что-то я недостаточно комфортабельно чувствую себя.
Марк. Это потому, что ты не хочешь во всем следовать партнеру. Закрой глаза и следуй моим движениям. Помню, я где-то читал, танцевать танго — это танцевать ностальгию. Мужчина ведёт своим сердцем. Сердца партнеров — всегда напротив друг друга. Давай попробуем ещё раз.
Включает проигрыватель. Проходят в танце от одного края сцены до другого и обратно. В финале, когда Марк, закружив парнёршу, пытается эффектно завершить танец, пара теряет равновесие и, заскользив, падает. Музыка обрывается.
Марк(смеясь). Давно я не падал, танцуя с невестами. Однако, позвольте поблагодарить вас, мадам. Вы, как всегда, доставили мне огромное наслаждение. И как партнёp, и как женщина.
Анна. И вам спасибо, мистер Фришмен. Вы, как всегда, любезны и галантны. Скоро нас можно будет заявить на чемпионат мира среди ветеранов-любителей. Если не одно «но»…
Марк. Никаких «Но»! Хочешь что-нибудь выпить? Сок? Воду!
Анна. Пожалуй, мандариновый сок.
Марк достаёт из холодильника, разливает сок. Оба жадно, в глоток, опустошают стаканы.
Марк. Знаешь, хочу тебе признаться. Странно, так многое и так быстро изменилось. Я всегда думал, что способен любить только одну-единственную женщину — Мэрилин. И я действительно очень любил. А сейчас мне кажется, будто их никогда не было, наших 25 лет. Ничего не осталось. Она — совершенно чужой мне человек. И я люблю другую женщину. (Обнимает Анну.)
Анна(мягко выскальзывая из его объятий). Спасибо, Марк. Ты умеешь сделать женщину счастливой. Ты — сама заботливость и внимание.
Марк. Да, это, как в танго. Танго — идеальный танец для партнеров. Его можно сотворить только вдвоём. Как жизнь… Я тебя очень люблю, Анна.
Анна(после паузы). Я должна тебе сказать, Марк. Мне с тобой очень хорошо. Уютно, надежно и спокойно. Как никогда не было с Дино. Он мне отравил жизнь, выпил всю мою кровь. У меня с ним не было ни одной спокойной минуты. И не то, что он — подлец и негодяй. Нет, он работал, как вол. Заботился о нас. По-своему любил. Но счастливой меня сделать не смог. В конце я его почти ненавидела. Есть только одна проблема, Марк. (Пауза.) Похоже, я его по-прежнему люблю… Пополам с ненавистью… Плюс Алисон, да, Алисон… Я очень виновата перед тобой… Ты не сердись, просто так получилось. Но всё образуется, дай только время. Я к тебе замечательно отношусь…
Марк(совершенно потеряно). Любишь Дино? И Алисон… Что случилось с Алисон, Анна?
Анна. Не волнуйся, с ней все в порядке. Почти всё. А Дино… Наверное, он так кроваво из меня выходит. Нужно время… (Меняя тему.) Слушай, давай примем душ и пойдём в «Блю Ноут». Там сегодня наш любимый джаз-бэнд — Ларри Кристи. Идёт?
Марк(вяло). Ну что ж, пойдём, если хочешь. Мы давно собирались. Там и поговорим. (Направляясь по лестнице на второй этаж.) Я буду готов через 10 минут. (Уходит.)
Анна, ежесекундно оглядываясь на лестницу, нервно ходит взад-вперёд по дому. Потом начинает лихорадочно что-то искать в дорожной сумке. Достает сложенный трубочкой лист бумаги, вставляет в цветочную вазу на столе. Садится в кресло, обхватив голову руками. С внезапной решимостью вскакивает, надевает плащ, чёрные очки, подхватывает сумку и быстро выходит за порог двери, ведущей во двор. Звонок во входную дверь. Ещё один. По лестнице, в халате, с полотенцем на плечах, спускается Марк. Идёт открывать.
Марк. Иду. Иду. (Открывает. На пороге — Кэрол.)
Кэрол. Добрый день, Марк. Извини, что без звонка. Не хотелось это обсуждать по телефону. Надеюсь, ты мне простишь это вторжение.
Марк(приобнимая Кэрол). Конечно прощу. Вы же знаете моё отношение к вам.
Кэрол(прямо с порога). Хочу с тобой поговорить о моём «Фонде Помощи Детям — жертвам террора».
Марк(несколько озадачено). О фонде? Со мной?
Кэрол. Да, я должна тебе кое-что сказать. Как ты знаешь, мы работаем весьма активно. Многим удалось помочь. У нас — большие планы. Но я уже не в силах. И хочу тебя назначить управляющим фондом. Пожизненно! О деньгах можешь не беспокоиться. Твоя зарплата — 90 тысяч в год, на счету фонда — более 100 миллионов. Никому, кроме тебя, я не могу это доверить. Ты — единственный порядочный и честный человек, кого я знаю. Ты любишь и знаешь детей. Ты не будешь равнодушным к их бедам. И воровать не будешь.
Марк(удивлённо). А Мэрилин? А Алисон?
Кэрол. Ни одной из них я не могу это доверить. К сожалению, но не могу. Родные — они мне сейчас хуже чужих, противнее. Не хочу их видеть. Такая беда… А ты для меня всегда был, как сын. Так бывает в жизни — друзья оказываются гораздо ближе детей. По духу, по группе крови. Поэтому я переписала завещание.
Марк. Переписали завещание? Что случилось, Кэрол? Что-то экстраординарное?
Кэрол. Просто переписала и всё. Лишила их наследства, Обеих! Раз и навсегда! Решила, так будет лучше. Они меня обе разочаровали. Убили… (Меняя тему.) А где Анна?
Марк. Не знаю. Где-то наверху. Лишили наследства, обеих сразу… Невероятно. Что же они такое совершили? (Громко.) Анна, ты готова? Мы тебя ждем. То есть, я тебя жду. И Кэрол зашла… (После паузы, несколько нервно.) Анна, где ты?
Стремительно взбегает вверх по лестнице; так же стремительно сбегает вниз и начинает судорожно метаться по комнате.
Кэрол. Что? Что случилось?
Марк так же молча мечется по комнате. Замечает записку в вазе. Хватает её, разворачивает, читает. Внезапно всхлипывает.
Кэрол. Марк. Дорогой мой. Что с тобой?
Марк. Она… Она… (Безнадёжно машет рукой, протягивает Кэрол записку.)
Кэрол(читает): «Дорогой Марк! Я ухожу. Не пробуй меня искать. Есть обстоятельства, которые я не в силах преодолеть. Спасибо за всё. Извини. Будь счастлив. Анна.»
Марк(полурыдая). Что? Что она имела в виду? Какие обстоятельства?
Кэрол(обнимая Марка). Успокойся. Ну, успокойся, прошу тебя. Я уверена, это какое-то недоразумение.
Марк(рыдая в голос). Какое недоразумение, Кэрол?! И Мэрилин, и Анна. Я отдавал им всё! Мою любовь, тепло, заботу. Был им и мужем, и другом. Заботился, жил их жизнью. И что? Что в ответ? Предательство, обман, жизнь под откос. Никого нет. Только позор. Позор и пустота. Будьте вы все прокляты, прокляты! Ненавижу!!!
Бьётся в истерике. Кэрол молча пытается сдержать его вздрагивающие плечи.
Затемнение
На крыльце перед домами в креслах сидят Мэрилин и Дино. Дино берет со столика и показывает Мэрилин два увесистых конверта.
Дино. Это — тебе, сюрприз. Никогда не отгадаешь, что в них.
Мэрилин(шутливо). Счета за последний год? Распечатка твоих клиентов? Собрание любовных писем школьных времен?
Дино(смеется). Ну, положим, их не было так много. Твой теперешний муж не был таким уж Дон-Жуаном. (Потрясая конвертами.) Это — наше путешествие в Испанию. Полный двухнедельный тур. От Барселоны до Мадрида. Плюс 3 дня на Канарах.
Мэрилин. Что случилось, Дино? Неужели ты решился взять отпуск? На две недели?! Не верю!
Дино. Да, решился. И это только начало. Вчера утром, после летучки, я вдруг подумал. Мне 47 лет. Я начал работать с пятнадцати. Чего только не делал. Развозил пиццу, участвовал в переписи населения, работал спасателем. Всегда говорил себе: — «Ты — победитель! Ты можешь!» И мог! Был трудоголиком, спал 4 часа в сутки. 20 лет продаю страховки. Как агент известен всей страховой Америке. И всегда работал, как ненормальный И всё думал, надо вот это, и то, и пятое, и десятое. Для Анны, для Франко, для семьи. Как мне вдолбили с детства. Что я видел? Тысячи договоров? Счета, расписки? Лица клиентов, самолёты и такси? И я решил, хватит. Ненормально, если человек в моём возрасте ни разу полноценно не отдыхал, не был в Европе. Я и Америку толком не знаю.
Мэрилин. Дино, ты меня поражаешь. Что ты это сделал. Что решился. Ты запомнил, что я никогда не была в Испании? (Целует Дино.)
Дино. Конечно, запомнил. У меня вообще неплохой слух. Я всё слышу, хотя многие считают, что я слышу только себя. Люди — странные существа. Каждый думает, что только он всё слышит и замечает…
Мэрилин. Знаешь, Дино, когда это случилось, мне нравилось твоё мужское начало, твоя энергия, размах. Но я никогда не думала, что встречу свою вторую половинку. Думаю, никто другой тоже не догадывается, каков он — настоящий Дино Манчини.
Дино(с полуулыбкой). Я даже на скрипке играл в детстве. Родители хотели вырастить знаменитого музыканта. В шесть лет я уже играл в знаменитом ресторане «Бельканто». Официанты пели, я — аккомпанировал и солировал. Имел бешеный успех, весь город знал меня в лицо. Но однажды другой маленький мальчик после моего соло бросил мне горсть монет и подарил шоколадную скрипку, которая на жаре начала таять у меня в руках. И всё! Я вдруг почувствовал, что никогда больше не смогу играть для этих людей, в этом игрушечном мире. За мелочь или за тысячи, не важно. И больше не взял в руки скрипку. Меня замкнуло… Родители с горя чуть с ума не сошли. Плакали, умоляли, но я был непреклонен…