Мэрилин. Мы мало что знаем друг о друге. Иногда даже о самых близких людях.
Дино. Я, признаюсь, никогда не думал уходить от Анны. Она меня бесспорно любила. И я — её. Просто, мы — совершенно разные люди. Хотя считается, что противоположности притягиваются. А у нас с тобой — всё наоборот.
Мэрилин. И мой Марк — тоже прекрасный человек. И муж, и отец. И я никогда не понимала, что меня так в нём раздражает. И только сейчас поняла. Он никогда в жизни не делал глупостей, не ошибался. Иногда мне казалось, что у него над головой светится нимб. Как у святого! Я всегда знала, что он скажет, что подумает, что сделает. Какие слова высекут у него на могильной плите. (С пафосом.) Здесь покоится Марк Фришмен. Образец для всех! Во всём! Апостол Марк!
Дино. Странно. По правде, ты тоже оказалась другой. Не такой, какой казалась из-за забора. Впрочем, я это уже говорил. Тебя все считали взбалмошной, вздорной. Чуть ли не нервно больной. Говорили, что причина твоих сумасшедших нервных приступов в несчастливом детстве.
Мэрилин. Не знаю, что-то во мне действительно уравновесилось. Успокоилось. Может, я никогда не любила Марка, и это была только привычка. А может, мне была противопоказана его сперма. Знаешь, однажды мы с Марком поссорились, и у меня был бурный роман с одним журналистом. После каждого свидания кожа моя пылала адским огнём, покрывалась волдырями. Впору было маску носить… Я была безумно увлечена, но лечь в постель было настоящей пыткой.
Дино. Не пугай меня такими ужасами! А то я добровольно уйду в монастырь.
Мэрилин(взъерошив его волосы). Нет, нет, только не это!
Дино(шутливо). Хорошо, обещаю повременить.
Мэрилин(внезапно меняя тему). Где мы сегодня будем ужинать? Надо же отпраздновать начало нашей «Испанской баллады».
Дино. Может, в «Casa del Plato»? Но сначала я тебя поцелую. Идёт?
Обнявшись, целуя друг друга, входят в дом Фришмен. Из дома Манчини на крыльцо выходят Алисон и Франко. Садятся в те же кресла.
Алисон. Зачем мы это сделали, Франко? Кому была нужна эта месть? Глупо… Мерзко…
Франко. На тот момент казалось, мы должны отомстить, постоять за себя. Я был уверен, что хочу их уничтожить. Совратить, испоганить им жизнь, а потом всем всё рассказать. И только потом осознал, когда открыл рот, чтобы выплюнуть это в лицо отцу. И не смог… Вдруг захлебнулся от отвращения к себе.
Алисон(прерывая его). Есть какие-то новости об Анне? Я себе места не нахожу. Как подумаю, что мы натворили… Я даже не думала, что так получится, Она сама пришла, сказала, что боится молнии, дрожит от страха… Теперь проклинаю себя…
Франко. Перестань каяться! Они тоже хороши. В конце концов, в каждой случайности есть своя закономерность. И потом, что мы теперь до конца своих дней должны каяться… Это уже случилось, прошло, так зачем теперь убиваться. Заниматься самоуничижением…
Алисон. Каяться — не каяться, но последние гвозди в гроб семейной жизни забили. По крайней мере, для Марка и Анны.
Франко. Хорошо хоть папа и Марк ни о чём не догадываются. Представляешь себе их реакцию?
Алисон. Что мне представлять? На Марка и без того больно смотреть. Совершенно убит. При одной только мысли, что папа и Дино всё узнают, я впадаю в истерику. Ты уверен, что они не узнают?
Франко. Если и узнают, что мы можем сделать? Я поклялся Мэрилин, что буду молчать. Сам, она меня не просила…
Алисон. Анна даже не звонила?
Франко. Я искал её по всей Америке. Летал из конца в конец, по всем знакомым, звонил, писал. Наконец, она позвонила, поздно ночью. Сказала, что всё в порядке. Живёт в Сан-Франциско, у какой-то новой знакомой. Что сама меня найдёт, когда всё образуется. И повесила трубку, я даже рта раскрыть не успел. И ни черта не понял…
Алисон(задумчиво, по слогам). В Сан-Франциско? С новой знакомой?! (с чувством.) С ума сойти можно!
Франко(не слишком уверенно). Но как-то же всё образуется.
Алисон(резко). Что образуется? Марк сойдёт с ума? Или ты найдешь другую маму?
Франко. Давай сменим тему. Я болен от этих мыслей. Не помню, когда нормально спал. Всё валится из рук. Я даже фотоаппарат два месяца в руки не брал. (Берёт руки Алисон в свои.) Слушай, давай убежим отсюда. Прямо сейчас, не откладывая. Поверь, так будет лучше для всех. Сколько раз я тебя просил быть со мной…
Алисон. Презираю нас за то, что мы сделали! (Вздохнув, тихо и очень грустно.) Зачем тебе всё это надо, Франко?
Франко. Просто я люблю тебя. Ничего не бойся. Я найду работу по специальности. Возможно, буду работать фотографом по контракту. У меня как-никак несколько призов за мои фото. Да и барменом всегда могу подработать. Но мы должны бежать из этого ада. Бежать, как можно скорее. Из этого заколдованного круга — с их романами, замужествами, разводами, побегами…
Алисон. Но как мы будем жить рядом? Я — лесбиянка. Я соблазнила твою мать. У меня отвратительный характер…
Франко. Ничего не хочу знать. Мне это неважно. Я люблю тебя!
Алисон. Я к тебе, конечно, очень хорошо отношусь, Франко. Привязана, как к брату. Но это ведь не семейные отношения.
Франко. Мы попробуем начать всё сначала. Пусть не сразу, постепенно, всё наладится. Но вначале мы должны бежать отсюда, как можно дальше, чтобы они даже не знали, где нас искать… Время покажет. Потом, может быть, дадим о себе знать.
Алисон. А дальше, дальше что? (После паузы.) Как же папа? Его все бросили. Я что-то совсем потерялась. (Прижимается к Франко.) Мне страшно за него… И за Анну.
Франко. Однажды твоя бабушка рассказала старую еврейскую притчу. Ученик захотел испытать своего учителя, уважаемого раввина, и говорит ему: «Ребе! В моей ладони зажат мотылёк. Отгадайте, он жив или мёртв?» При этом ученик подумал: «Если ребе скажет „жив“, я сожму ладошку и покажу ему мертвого мотылька. А если ребе скажет „мёртв“, я раскрою ладошку, и он увидит, что мотылёк — жив». Но мудрый ребе разгадал мысли ученика, улыбнулся и сказал: «Всё в твоих руках, сынок!» Всё в наших руках, Алисон!
Звонит мобильный телефон.
Алисон. Это — мой. (Включает телефон, слушает. Оседает на крыльцо.) Что, что ты сказала? Когда?.. Что же мы теперь будем делать?
Франко. Что, что случилось? На тебе лица нет.
Алисон. Бабушка… Бабушку забрали в госпиталь. В реанимацию. Врачи делают всё возможное. Сердце… Нет никаких гарантий. Пятьдесят на пятьдесят… (Плача.) Это я, я во всём виновата. Я её убила той ночью!
Франко. Хвалёная американская медицина. Всегда говорят правду в лицо. А если мне не нужна их проклятая правда?! (Крепко прижимает к себе плачущую Алисон.)
Алисон(Резко отстраняясь от Франко.) Убирайся! Не могу тебя больше видеть! Мы — мерзавцы, мерзавцы, понимаешь?! Как я могу после той ночи смотреть в глаза отцу, бабушке?! Ненавижу, презираю себя!
Убегает. Франко устремляется вдогонку, крича:
— Алисон, подожди, Алисон, куда же ты?! Я люблю тебя! Ты всё равно от меня никуда не уйдёшь! Неужели ты не понимаешь, мы должны быть вместе. (криком.) Зачем мне жить без тебя?! (очень тихо.) Не уходи, я умру без тебя.
Затемнение
В доме семьи Фришмен. Дом стоит на продажу. Многое уже запаковано, собрано. Бросающаяся в глаза крупная табличка «FOR SALE» [ПРОДАЁТСЯ].
О былом напоминает только висящий на сцене огромный, в рост, портрет Мэрилин. На другой стене, чуть поменьше размером, портрет Кэрол. За накрытым столом Мэрилин, Марк и Дино. Остальные 4 стула пустуют. Звучит та же музыка, что и в первой сцене спектакля.
Мэрилин. Год прошел. Ровно год. День в день. Сегодня — День Благодарения. Как бы то ни было, надо его отпраздновать. Какие есть идеи? Пока не появился этот тошнотворный агент по продаже…
Марк. Хотел бы я знать, кого и за что я должен благодарить. Для меня это год сплошного крушения. Проклятый год!
Дино. Что, от Анны по прежнему никаких вестей? Ты не расстраивайся, мы её обязательно найдем. Уверен, она скоро объявится.
Мэрилин. Не могла же она провалиться сквозь землю. У кого-то она должна жить. Может объявление дать? В газетах, на телевидении…
Дино. Чтобы все вокруг узнали о нашем позоре? Люди обращаются к ним с криком последней надежды. Когда кого-то, не дай бог, убили или похитили… А мы?
Мэрилин. Этот агент мне тоже снится ночами. Такой настырный тип.
Марк. Разводы, разделы, соглашения, юристы. Столько людей, интересов… Я абсолютно раздавлен. Ничего не понимаю… Где мои жёны, дети? Где мой дом? Зачем я живу? (Дино.) Ты не знаешь, где этот чёртов договор о продаже? У меня к тебе несколько вопросов.
Дино. Я тебе его вчера передал. Посмотри в бумагах.
Марк. О да, конечно. Сейчас принесу. Хочу всё обсудить до прихода этого прощелыги. (Уходит.)
Мэрилин(грустно глядя на Дино). Марк абсолютно прав. Где наши дети, Дино? Где наши дома?
Звонит телефон. Мэрилин и Дино одновременно бросаются к телефонным аппаратам, на кухне и в комнате, одновременно хватают трубки и кричат.
Мэрилин. Алло, алло. Алисон, это ты? Ну не молчи! Где же ты?! Я не могу без тебя…
Дино. Анна, это ты? Франко? Алло, алло, я слушаю…
Мэрилин. Молчание, опять молчание…
Дино начинает нервно ходить из конца в конец дома, бормоча нечто невнятное.
Мэрилин. Успокойся, Дино. Что ты мечешься? На тебе лица нет.
Дино. Какое лицо? У меня сердце разрывается! Куда она подевалась? Где она, что с ней?