В общем, под солнце нового мира восхищенные поклонники вынесли меня на руках. А то бы я им всю каптерку привел в образцовый порядок. Пустыней бы она стала.
Нет, я был трезв, в ясной памяти и рассудке. Но я до этого дня ни сном, ни духом не знал, что такое модификант. И не управлял этим чудом. А зря…
Представьте себе – вы инвалид. Да-а, не то я что-то ляпнул. Прошу извинить! Представьте себе условного инвалида. Что поделать – бывают такие на земле. И даже не все в роскошных моторизованных креслах с джойстиком. Я еще помню безногих мужиков, рассекавших по улице на маленьком, жутко грохочущем, деревянном лотке, поставленном на шарикоподшипники… Так вот. Представьте себе инвалида на самобеглом кресле. Удобном, функциональном, тихо жужжащем сервоприводами. Расстояния в квартире выверены, скорость определена, все тихо-благопристойно…
И – вдруг! Вы не в своем любимом кресле, а за рулем болида в какой-нибудь там «Формуле». Ррр-ры!!! Ревет двигатель, вас кидает и заваливает на поворотах, за ветровым стеклом со скоростью быстрой перемотки мелькает ландшафтик. Полная жо… Полный сюр, я хочу сказать. Стоит только пошевелить кистью, на микрон, а вас уже уносит вправо… Нет! Лучше влево! Как говорят – для мужика выбора нет. Только влево! А там кочка! Опа! Бросок, кидок, толчок – и вы в воздухе! Мать твою! Он еще и летает!
Вот так-то! Вот так примерно я себя и чувствовал. Теперь понимаете, почему меня ласково и нежно несли на ручках? А потом поставили на ножки и шустро отбежали в сторону. Я тяжелым взглядом посмотрел на своих обидчиков. Та-а-к, с кем тут мне надо будет разбираться? Кто тут узурпировал мой позывной?
На меня, метров с десяти, смотрели двое. На первый взгляд – «хомо эректус». На второй – вроде бы тоже… Но не «сапиенс», точно. У сапиенсов не бывает таких плеч, мощных рук и от них не разит чувством опасности и угрозы. Особенно – во-о-н от того огрызка, который пониже… Да и тот, что повыше, тоже хорош. Сразу видно – убивец и садист. У него была такая, знаете ли, особая пластика движений. Очень похоже на виденную мной пластику полковника ГРУ Лаврова. По телевизору виденную, конечно. Не приходилось смотреть, что он вытворяет? А зря. Обязательно поищите в Сети. Значит – это Дед… Приплыли… Картина маслом – «Судаки в сарае. Путина». Да не предсовнаркома Путина сарай с судаками. А путина, слово с ударением на второй слог. Рыбалка, значит. Промысловая. А огрызок – это, значит, Каптенармус. Я не знаю, какой он там каптенармус, но вот конармеец он будет куда как хорош. Точнее – конногвардеец. Так и хочется одеть ему на башку блестящую каску с конским хвостом, а в руку сунуть какой-нибудь кавалерийский палаш. Метра на полтора длиной.
– Что попрятались, детишки? – издевательски спросил я и сплюнул на землю. Слюной! Наконец-то! – Дядя не кусается. Солдат ребенка не обидит…
– Ты давай пошевелись пока, солдат… Побегай тут, подвигайся. А обидеть нас сложно…
Сложно, говорите? Да ничего тут сложного и нет… Сейчас – разомнусь вот только, и обижу.
И я начал двигаться. Мало-помалу. Как говорят китайцы – дорога в тысячу ли начинается с первого шага… Первый шаг. Второй. Чуть быстрее. Теперь ручками, наклоны в сторону, вперед-назад. Пробежка. Поворот. Теперь все это же – только порезче. Пойдет. А ну, если подпрыгнуть? Красота! Мне теперь открыт прямой путь в НБА – большим и добродушным гиббоном прыгать на щит и, довольно ухая, качаться на кольце. Ну, это когда еще будет, да и будет ли вообще. А теперь – побежали!
Я и дунул вперед. Да еще как дунул! Я просто обмер. На бегу. Когда окружающие кустики стали сливаться в мутно-зеленый фон. Так нельзя, ребята! Так не бывает! Я остановился. Точнее – заставил себя остановиться.
Проверка бортовых систем. Я прислушался. Сердце есть. Бьется ровно. Грудь забирает воздух, но не раздувается как кузнечные меха и не сипит посаженными легкими курильщика. Селезенка не екает. Поджелудочную железу, гипофиз и аппендицит я не почуял. Ну и черт с ними! Да-а, ребятушки, модификант – это круто! А Тур-модификант – это еще круче!
Трудно вас обидеть, говорите? Ню-ню… Зря я, что ли, глазками-то своими лупал, пока вы меня под белы ручки тащили? А ваши модификанты умеют телепортироваться, а? Не умеют? Тогда я иду к вам!
Для пробы я сквозанул метров на шестьсот. Идет! Да как идет! Как по маслу! Значица, сделаем так…
К выходу из бетонного бункера, откуда меня и вынесли попастись на травке, я переместился одним махом. Нет, «мах» здесь не скорость. Одним разом, короче. Тихо прикрыв тяжелый и толстенный овальный броневой люк, я, на цыпочках, просеменил к замеченной мною двери, украшенной табличкой на красном фоне – «Вход воспрещен!» Мне всегда было интересно, а что там, за такой вот табличкой, скрывается? Оказалось, что в данном конкретном случае – центральный пост. Или пункт управления бункером. Не знаю, как правильнее будет выразиться.
За подковообразным пультом сидела пара операторов. Сидела – и вдруг заснула! Работает бонус-то! Гипноз называется! Или телепатия? С гипнозом? Не знаю. Главное – я откатил спящих и чмокающих в своих кроватках младенцев подальше, а сам телекинезом подогнал свободное кресло и по-хозяйски уселся в него. Та-а-к, давайте знакомиться! Я – Тур!
Все верно сказал мне неведомый голос, все правильно. В голову они мне много чего загрузили. Аж заболела голова-то, когда я стал шарить в ней в поисках истины… Перед глазами промчался какой-то калейдоскоп слайдов. Я испуганно прикрыл глаза. Лучше не стало, но голова перестала кружиться. Расслабившись в удобном анатомическом кресле, я замер, переливая информацию из пустого в порожнее. Так, ясно, что ничего не ясно. С этим надо разбираться долго и вдумчиво. Уж больно много всякого разного в меня загрузили. Пользуясь, между прочим, моей беспомощностью и неспособностью дать этим Песталоццам резкий отлуп. А это что еще? Батюшки! Еще и это! И где я тута и надысь возьму вам космический корабль? С этим погодим – раз загрузили знания, значит, пригонят еще. А вот где тут управление бункером и громкая связь? Ага, вот они где прячутся. Так, список команд при тревоге… Вот это подойдет. Я с удовольствием нажал кнопку и развернулся к обзорным мониторам. В двери щелкнули замки, уши неприятно резанул вой сирены.
В центральном посту вспыхнула и стала вращаться мигалка. Пост залило тревожными багровыми всполохами. На барабанные перепонки начал давить чей-то низкий противный голос: «Внимание персоналу! Радиационная тревога! Радиационная тревога! Всем укрыться в бункере! Задействовать индивидуальные средства спасения! Внимание! Радиационная тревога!»
Местный Шаляпин зашаркал дальше по своей заезженной пластинке, а я с огромным удовольствием сосредоточился на двух пылящих ко входу в бункер фигурках. Хорошо бегут! Приятно смотреть!
Эти рысаки полигонные подбежали к закрытому броней входу и начали что-то вставлять в считывающее устройство. Наивные! Вас уже нет, ребяты! Высокий уровень радиации на дворе. А как же! А всяких зомбей мы на территорию учебки не пускаем. Ибо не положено по Уставу внутренней и караульной службы!
На панели запульсировал желтый огонек.
– Дежурный! Что за сбой в системе? Открыть дверь!
– А вы кто такие будете, ребятушки? Назовитеся!
Однако ребятушки повели себя абсолютно противоположным образом – они замолчали. Потом отошли от двери, пошептались, и вновь подошли к переговорному устройству.
– Тур, открывай!
– А что мне за это будет?
– Все получишь. По максимуму. Как ты говоришь – солдат ребенка не обидит!
– Пусть Каптенармус скажет, как он меня любит.
Скрип зубов Каптенармуса был отчетливо слышен.
– Ты-ы!! Я-я!!
– Спокойно, друг мой, спокойно… – приобнял его за плечи Дед. – Он этот раунд выиграл… Скажи ему, старина.
– Курсант! Я тебя-я… – огрызок опять скрипнул зубами, – люблю…
– Громче!
– Люблю!! До самой смерти не забуду, гада!
– Ну вот, а вы говорили… Умка находит друга! Везде и всегда. Заходите, ребята! Будьте как дома!
Я хлопнул ладонью по кнопке, подкатил спящую бодрствующую смену к пульту, шепнул им: «Вставай, мой маленький! Уже утро! У вас тут на пульте красная лампочка мигает!» – и вышел, тщательно прикрыв дверь.
За дверью меня ждали двое преданных друзей. Не в том смысле, что я их предал. Наверное, правильнее будет сказать – двое закадычных друзей?!
– Ну что, ребята? Закинем по семь капель за кадык, а? За знакомство? Вы угощаете – я сегодня бумажник дома забыл, хорошо? А то вот это, – я похлопал себя по груди, – полагается обмыть, а то работать не будет. Ну, пошли! Где тут у вас буфет?
И мы пошли. Но об этом после.
Глава 2
— Ты учти, салага, твой модификант стоит агромадную кучу денег! Как космический крейсер. – Дед помолчал, оценивая, что же он ляпнул-то, и продолжил: – Ну, может, и не крейсер, чуть поменьше, но – совсем чуточку… Это новая разработка. Чую – специально под тебя делали, да-а… Наворотов в нем – мама дорогая! Что, спросить чего хочешь?
– А почему ты думаешь, что под меня? Разве у вас не все оперативники такие? – Я постучал себя по груди.
Дед немного скривился.
– Да нет, что ты! Да и какие они оперативники! Так, мелюзга! Сытая и благополучная. Зато повадки – прям «фон-бароны» какие. Приходилось мне таких видеть, чужую кровь привыкли лить ведрами… «Шкафы» и «сейфы» они берут только на операции – чтобы пальчик, не дай бог, не прищемить. Трясутся за свои жизни, щенки. Как бы и рыбку съесть, и костью не подавиться… Слабаки они. Кроме нас, землян, само собой. Да-а… Видал я, как гвардейские полки в Пруссии на пулеметы ходили – офицера кто с винтовочкой, а кто и просто со стеком, в зубах сигара, морда равнодушная, а вокруг пули – цвирк, цвирк! Так сигарой и в землю… – Дед погрустнел, вспоминая. – А с тобой вообще особый случай. Этот модификант специально тебе привезли, верно говорю. Он – как обычный человек, в нем ты будешь невидимкой. Ты представь себя среди людей в «сейфе», скажем… Да на такого амбала все пальцами показывать будут. Заметен будешь, как красное пятно на подвенечном платье. А на тебя, я краем уха слыхал, кое у кого особые планы имеются. О как! – Дед значительно поднял палец вверх. – Так что и не сомневайся даже – точно тебе подогнали. Как говорится: «Большому кобелю – большой мосол», а как же иначе! Гордись, салага!