- Нет! Ересь! Дети развратников да будут прокляты! Во веки веков! Не бывать такому!
Епископ Смоленский Михаил проявил невыдержанность.
Проявил. И - проглотил. Когда Боголюбский повернулся к нему всем корпусом. Заткнулся и растерянно уселся назад. Но я остановиться не могу, мне "назад" некуда.
"Не могу молчать" - Лев Николаич? Мысленно с Вами. Поддерживаю, присоединяюсь и не молчу.
- Начинай. Начинай проклинать, епископ Смоленский. Мы (как интересно произносить это местоимение в этом контексте) Мы все, все рюриковичи - потомки Владимира Святославича. Который - Святой. Который - ублюдок. От рабыни. Будешь всех князей русских проклинать? И установления его? Веру христианскую, им на Руси поставленную, назовёшь измышлением диавольским?
Я вернулся взглядом к Боголюбскому и глядя в его бешеные глаза, в этот "высасывающий взгляд" сформулировал:
- Зная не понаслышке тяготы и муки, что достаются на долю детей, пусть бы и с кровью благороднейшей, но без церковного благословения их родителей рождённых, бросить их, забыть в минуту радости о страданиях моих кровных братьев и сестёр... не по чести. Подловатенько как-то. Как же мне с подлостью да во князья? Посему прошу, Государь, прими таких в род.
Всё сказал? - Ну-у... пришло время "последнего слова". Ультиматум. Но без "матом".
- А до тех пор принять дар твой, корзно княжеское, не могу.
Я опустился на одно колено, протянул в сторону помоста на вытянутых руках аккуратно сложенное за время моего монолога корзно, склонил голову и принялся. Ждать.
Бзды-ы-нь.
Публика орала и охреневала.
Дать корзно человеку со стороны? - Да невозможно это!
Но чтоб получивший княжеское достоинство от него отказался?! - Невозможно! Два раза!
Зал поорал и начал стихать. А я ждал. Ответа Боголюбского.
Он так старательно построил спектакль. Душу вложил. Столько пафоса, умиления, сентиментального восторга... потерянный и найденный брат... все в соплях и благостности... в умилении и умиротворении. Оглушительный успех. Аплодисменты, публика ликует, крики "бис" и "браво", в смысле: повтори! Режиссёра, костюмера и исполнителя главной роли в одном лице - осыпают цветами и выносят на руках...
Плюс ещё два, минимум, слоя холодных расчётов: порядок наследования, присоединение Всеволжска. Плюс яркое проявление самодержавности. И в роде, и на всей "Святой Руси". Плюс "образец для подражания": "в ранце каждого солдата есть маршальский жезл". Или, здесь, княжеское корзно.
Нет-нет-нет! Такого больше не будет! Наверное... Но, в сочетании с сегодняшней раздачей боярских шапок...
- У Государя - хорошо. Там дают и награждают.
Идеально. Такая многослойная луковица эмоций, намёков и смыслов.
"Кто ей раздевает - слёзы проливает".
А этот... Ванька-лысый, братец, прости господи не ругавшись, ещё одну шкурку добавил.
Очень чувственную, душевную: как же не поплакаться о бедных сиротах, не оказать им благодеяния и вспомоществования? Пренебречь заботой о слабых и малых? Явить скрадедность, чёрствость душевную? Встать на сторону Антихристову?
Отказать в помощи единокровным? - Плюнуть в лицо всем родственникам, всему роду Рюрикову. Объявить о своём предательстве единства крови. Сегодня отрока от семени своего из дому выгнал - завтра брата зарежет.
Надо озаботиться. По-родственному. По-христиански. "Бог есть любовь" - возлюбим же малых, слабых и сирых! Так долдонят каждый день с тысяч амвонов. Это - слово божье. Это - "добро". Сделать так - "правильно".
И тем обрушить одну из основ "Святой Руси".
***
Чисто для знатоков.
Нынче на "Святой Руси" с полсотни рюриковичей. А княжеских городов - десятка два. Количество княжеств на Руси будет расти и к концу 14 в. дойдёт до полутора сотен. Потом "собиратели земли русской" их число поуменьшат. Последнего удельного князя, своего брата, прикончит Иван Грозный.
В большинстве княжеских городов князья сидят не по одному. С сыновьями, часто уже взрослыми, с братьями. Причины разные: кто не хочет отделять уделы, кто сам понимает, что не потянет.
Вводя возврат к временам Крестителя, когда вся Русь управлялась Государем, а князья - все! - сидели наместниками по городкам, мы вытаскиваем всех "вторых" и "третьих" князей "из запечка". Теперь каждый должен лично служить. Там, куда Государь пошлёт.
***
Пример: в Чернигове сидит князем Гамзила. Наследственно - он из "гориславичей". При нём его брат Ярослав. Безудельный. Которому, по лествице, должно сидеть на втором "столе" Черниговского княжества - в Новгород-Северском. Если Ярослав принимает присягу государю - тот ставит его, например... в Червень.
Всё, Матас может никого, кроме Государя, не опасаться. Братан Гамзила не сможет забрать Северскую землю - не под кого, пока сыны не вырастут.
Ещё веселее: у Гамзилы - дырка. Так-то он держит брата "на минимальном окладе" - тому деваться некуда. При скупердяйстве Гамзилы такое... обидно. А тут свой город. Пусть и не велик, а свой.
Так это - "мягкий сценарий"! А если Государь даёт тому Ярославу удел в Черниговской земле? Кое-какой Стародуб или Вщиж? - Гамзила сходу теряет часть доходов, дружины. Никаких нарушений "старины"! Ты ж сам должен дать брату удел в землях своих. Жаль, не озаботился, пожадничал.
"Светлые" князья проигрывают сразу, без войны. Просто тем, что "из запечка" вытащили их младших родственников.
Теперь, к этим двум-трём десяткам "младших", "безудельных" князей добавится, по моим прикидкам, сотни полторы "ублюдков". На "Святой Руси" около двух с половиной сотен городков. Даже и так на все не хватит. А есть ведь и другие "государевы службы". Да и не все годны.
Конечно, все дружно скажут "нет": кошерны дети только от церковного благословения.
Но я "прокукарекал". Через несколько недель общерусское войско разойдётся "по местам постоянной дислокации". Унося не только трофеи, но и устанавливаемые новизны. "Пойдёт звон" по всея "Святая Руси".
Теперь представьте набор... коллизий. С персонажами, которых предлагаемые изменения затрагивают.
Приехал кое-какой князь на свой двор, оглядел дворню, выскочившую поприветствовать. И думает:
- Вон тот, теремный слуга... да, хороша матушка его была. Ласковая. Два месяца кувыркались. А потом... ага, вон конюх стоит, его матушка жадновата оказалась, после третьего раза выгнал. А между ними... писарёнок кланяется. Его матушку только разок и наклонил. Попалась как-то в тёмном переходе. И что ж? Мне всех их сынами признать? А сраму-то, а позору, стыдобища кака... А законная чего скажет? А все эти... бояре-слуги? Не, не буду.
Но "кукареку" прозвучало. И уже в тот же день, на крайний случай - ночью на постелюшке, князя спросят:
- Ну так как? Кого будешь признавать? Сколько корзней шить?
Все всё знают. На Руси живут очень плотненько, общинно-общественно. И княжеское подворье - не исключение. Все разы, когда князь кому-то всунул-дунул - сохраняемы в памяти народной.
Дальше у князя три варианта.
1. "По-хорошему".
- Вася! Сынок! Матушку твою я очень любил, но обвенчаться... сам понимаешь. Ныне Господь надоумил Государя, объявляю тебя законным сыном. Заходи в хоромы, занимай место, кафтан тебе шьют. Будешь мне, отцу твоему родному, помогать.
Обе стороны - рады и в душевном согласии пребывают.
2. "По-плохому".
- Кто?! Ты?! Ты, Васька, в сыны мне метишь?! Да твоя мать - такая прошмандовка! Да я на неё и не взглянул ни разу! Пшёл прочь морда наглая холопская! Запор-рю!
Васька вздрагивает и рассасывается в окружающем пространстве. Становясь на несколько лет, а то и до конца жизни своей объектом насмешек сотоварищей по дворне.
3. "Через суд".
Васька в пространстве не рассасывается, а побуждаемый, своими ли душевными качествами, наущениями ли людей сведущих, отправляется в Боголюбово. Не на "Высший суд", конечно, а на суд Верховный, Государев.
Дальше начинается цирк.
Поскольку объективных доказательств нет, ибо медицина здешняя до однозначного определения отцовства не доросла, то судейские требует показаний очевидцев. Которые чёрт-те где. Князю "вчиняют иск", требуют свидетельств, расспрашивают о нём его людей. Попутно выясняя некоторые не относящиеся к данному делу, но вполне относящиеся к другим, ещё более интересным княжеским делам, подробности.
Потом Боголюбский выносит вердикт:
- Васька - княжич. Издержки взыскать с ответчика.
Это решение судебное. Следом идёт решение административное:
- Ввиду утраты доверия, склонности к сутяжничеству и прочих негодных моральных качеств, перевести князя имя-рек к едрене фене. В смысле: в начальники над оленеводами Таймыра. Ну, или куда ещё дальше.
Иной князь может, конечно, благородно возмутиться, взбунтоваться:
- А пошли они все! Гнать ярыжек суждальских с моего двора! Батогами!
Но вскоре, при таких делах, добрые люди тамошние имеет повод друг у друга спросить:
- А чегой-то у нас опять хоругви с иконами поднимают? Неужто, помилуй господи, басурманы злодейские подступили?
- Не. То князь наш наблудил помолоду, а ответ держать не хочет. Воевать противу государя задумал. Требует по куне со двора.
- Да ты шо?! И нам за евойный блуд ещё и куну платить?! Перетопчется.
Воевать, конечно, можно. Но тысяцкие полков не поднимут, бояре хоругви не приведут. А с чего им за давний блуд княжеский - головы класть? А одной дружиной, пусть бы и верной, и хороброй, много не навоюешь. Тем более, что и в дружине, пусть не каждый второй, но десятый-двадцатый, как тот "вася". И думает также.
Следствия:
1. "Раздоры".
В большинстве княжеских семейств начинается свара. Не во всех, в разных комбинациях. Но чтобы внезапно объявленный княжичем парень стал своему биологическому отцу добрым помощником - много условий сойтись должны.
2. "Обнищание".
Все княжеские семьи беднеют. То у тебя было два сына, а то стало восемь. Ты ж не крестьянин, у которого: "чем шустрее папашка - тем больше запашка". Ты ж не делаешь, а отбираешь и делишь. Теперь делить надо на многих. Каждому дай опочиваленку, сапоги, кафтан, шубу, шапку. Коня доброго, седло, узду, саблю. К коню - конюха, к постели - постельничего, к сабле - оружничего. Войдёт в возраст - гридней ему своих надобно. А то стыдно будет, не по чести: сынов своих признал, а держит в чёрном теле, будто холопов каких.