Про комплекс предстояло выяснить Балагуру.
Катер лег мягко, боковая дверь ушла вверх…
— Госпожа Лазовски!
Меня уже ждали. Действительно, усиление. Обычно сопровождали двое, сегодня было пятеро.
— Расслабьтесь, — недовольно буркнула я, принимая у старшего — Марвела Грони, набедренную кобуру. — Кто на контроле?
— Главный-четыре, — подавая парализатор, ответил тот. — В воздухе пахнет грозой, — склонился ниже, словно проверяя, как я затянула опоясывающий бедро ремень.
Один из заместителей Эдуарда Эскильо.
С Эдом мы начинали вместе стажерами, потом делили на двоих кабинет… Один из немногих, кому я доверяла, доверяю и… буду доверять, что бы ни случилось.
После всего, через что нам пришлось пройти…
Как же давно все это было!
— Я о чем-то еще не знаю? — так же тихо уточнила я.
— Никто ни о чем не знает, — эхом отозвался он, выпрямляясь. — Главному-четыре, главного-три приняли.
В воздухе пахло войной. Про грозу Марвел ошибся.
Еще год назад о подобных предосторожностях мы даже не слышали, теперь они стали обыденностью.
Причина была не в том, что в нашем контингенте начали преобладать законченные отморозки, хоть и это тоже сказывалось. Основным фактором изменений в структуре охраны стал несанкционированный слив. Несмотря на все усилия, скрыть информацию о том, что Служба маршалов частью своих структур вошла в Координационный совет оперативного реагирования не удалось. Да и мое имя после ареста Скорповски стало слишком известным в определенных кругах, что тоже не радовало.
Умом понимала — все к этому и шло, но вот принять… Я продолжала помнить о том времени, когда все выглядело иначе.
Мысли, как это обычно и бывало, оказались не о том…
А что было… о том?
Закрывшаяся дверь лифта, ведущего в сектор моего отдела, оставил этот вопрос без ответа.
Уже далеко не в первый раз…
Все четко, спокойно, слаженно… Словно и не работали по коду «экстра».
Впрочем, сиди на трех тройках, и то обошлось бы без суеты. Все натасканы, слов не надо.
— Что по Балагуру? — активируя свой терминал в оперативном зале отдела, спросила я у Николя.
Звачек, так и оставшийся у меня координатором, занимался своими прямыми обязанностями — координировал.
Что скрывалось за этим термином, мы все знали — попытки найти компромисс там, где он существовал лишь чисто теоретически. Территориальные службы порядка и местная охрана не всегда сразу понимали, за кем приоритет в действиях при подобных обстоятельствах, так что приходилось объяснять. Иногда довольно жесткими методами…
— Время прибытия — девятнадцать минут, — перебросив мне последние данные, ответил Валев. — Вано держит для тебя зеленый на генерала.
Прежде чем дать добро, пробежалась взглядом по сводке.
Сто двенадцать фамилий. Это те, кто в активной разработке. Полгода тому назад было меньше тридцати…
Семь маньяков союзного значения, которых мы забрали с периферии. Правила звучали категорично — тридцать шесть месяцев с момента подтверждения статуса преступления. Сами не справились, стало нашей заботой.
Двадцать восемь — особо тяжкие. Трое сбежали из мест заключения… Отдельная история с кровавым следом, который тянулся за ними.
Все остальные — относительно новый для нас контингент. Не по самому наличию — приходилось работать и раньше, по тому, что стояло за кодами в файлах сопровождения. Бывшие наемники и вояки, так или иначе связанные с антиправительственной организацией «За будущее Галактики», одну из ячеек которой мы разгромили благодаря аресту Скорповски.
Увы, в борьбе с этой многоголовой гидрой нам удалось выиграть сражение, но не войну.
— Давай Орлова, — приказала я, остановившись на номере сто тринадцать. Барберян появился в списке час назад, на одну увеличив количество наших проблем.
— Принято, — посмотрев искоса, ответил Валев.
Защитное поле вокруг моего кресла поднял тоже он. Оправданная предосторожность — стиль общения с когортой из трех генералов — Орлова, Ежова и Злобина, я переняла у Шторма. Не в плане панибратства, в плане равнодушного отношения к чинам и заслугам.
Соединение прошло практически мгновенно, а вот кодировка затянулась, словно давая время передумать. Я бы и хотела, но происходящее вокруг Лазовски нравилось мне все меньше.
— Прекрасно выглядишь, — Орлову хватило одной фразы, чтобы сбить с боевого настроя. Когда я качнула головой — пора бы уже принять, что в подобных играх генерал стоял на несколько ступенек выше, но я все равно пыталась оказаться рядом, усмехнулся: — Это опыт, Лиз. Опыт.
— Опыт?! — протянула с издевкой. Скорее привычка, чем реальная злость. — Николай Сергеевич, генерал ты мой дорогой, скажи, пожалуйста, это кто такой умный придумал использовать Лазовски вместо живца?!
— Ты о чем? — нахмурился Орлов, вроде как совершенно меня не понимая.
— За последние два месяца третье усиление. Причина та же — Лазовски.
— Лиз… — вздохнул Орлов. Не генерал, а Николай Сергеевич Орлов. Просто человек. Просто друг. Просто…
Я прекрасно понимала, что среди этих ребят «просто» не бывало, но иногда получалось обманываться.
— Хочешь сказать, что его идея? — надеясь, что ошиблась, перевела я удрученный взгляд на генерала.
— Он на виду, — весьма обтекаемо, ответил тот, пусть и косвенно, но подтверждая мое предположение. — Грех не воспользоваться.
Тактика была знакома. И даже слишком хорошо.
«… полноценно отрабатывал складывающиеся ситуации, выжимая их до капли».
Эти слова относились не только к Шторму, которому были посвящены. К нам всем. При внешнем благополучии, опоры в виде незыблемой уверенности в себе и тех, кто делал со мной одно дело, под ногами больше не было. Все расползалось, рассыпалось…
Я осознавала, что сгущаю краски — полученный доступ к информации позволял видеть то же самое, что и раньше, но в большем объеме, с разных ракурсов, — но…
Объяснение мало успокаивало. В преддверии войны махина Галактического Союза напоминала замок из песка. Достаточно одной волны, чтобы остались лишь воспоминания о былом величии. Прогнившие связи, накопившиеся обиды, непонимание…
— За него не…
Генерал не успел закончить, я — прокомментировать. Защитное поле слетело, отработав по сигналу тревоги.
Взгляд метнулся по тут же заалевшей оперативке… Орлов тоже дернулся, реагируя на то, что происходило у него…
Оставалось только вспомнить слова Шторма… Про ту мать… Как раз соответствовало!
— Внимание, — голос дежурного пробился сквозь вой, — потеряна связь с катером «КаЭр-407». Последний доклад: «Ракетная атака с земли…»
Бортовой номер — четыреста семь… На этом катере к месту происшествия летел Шаиль Ханаз и команда наших экспертов.
— Катер сопровождения атакован…
— Контроль у Главного-четыре…
— Подразделение службы порядка…
— Мне нужен Звачек, — потребовала я, не вслушиваясь, но фиксируя команды чисто на рефлексах. — Оперативная группа…
— Разреши мне, — повернулся ко мне Валев. — Там…
— Возьми с собой Кабаргу и Лишицу. И…
— Разберусь, — рывком поднимаясь с кресла, перебил меня Николя. — Дарош будет минут через тридцать. Ты здесь…
— Иди! — оборвала я его. Только напоминаний о безопасности мне не хватало! — Господин генерал…
— Злобин отправляет группу. Буду держать в курсе, — этот тоже решил обойтись без рассусоливания. — На связи.
— На связи, — ответила я уже пустому экрану. — Вано, — вызвала нашего информационного Бога и по совместительству мужа Валенси, — дай мне скан района.
Я бы и хотела сейчас быть в гуще событий, но…
Эти «но» следовали одно за другим, отравляя существование. При всем понимании, что я — должна, задыхалась в кабинете, помня об адреналине оперативной работы.
Убить тягу к строго взвешенному, но все равно риску, Скорповски не удалость, лишь придушить, дать ощутить страх смерти, на какое-то время заставив искать покоя. Четырех месяцев, прошедших после второй операции на Приаме, хватило, чтобы страсть вернулась.
Страсть быть на острие…
Две картинки появились на экране. Район Дербиши, с находившимся там энергораспределительным терминалом и сектор, над которым были атакованы катера Службы маршалов.
Шаиль Ханаз… Невысокий, жилистый, всегда угрюмый. Взгляд рассеянный, но из тех, когда становится не по себе, даже если смотрит в другую сторону. Ментат, интуитивщик, что не раз спасало ему жизнь.
— Контроль у Первого, — сбил меня с мысли оперативный дежурный.
— Принято! — машинально отозвалась я. Знак подключения директора заметила за мгновение до доклада. — Вано, все, что есть по Барберяну…
Ответа я опять не услышала, но на боковой панели терминала пополз вниз список доступных файлов. Часть с кодом ОСО, максимальный для меня доступ.
Настроения этот факт не добавил — Орлов, давший команду на передачу данных, оценивал ситуацию, как серьезную.
Отправив первые запросы аналитикам, подняла вокруг себя несколько внешек. Пока за главных играли Первый и Четвертый, у меня была возможность заняться прогнозом, попытавшись объяснить то, что мы уже получили и предугадать следующие шаги тех, кто разыгрывал комбинацию.
Среди очевидных выводов — работали не просто против Службы маршалов, против той части, которая входила в Координационный совет. Появление Барберяна, имя которого до сегодняшнего дня не значилось в активном поиске, а затем и атака на катер команды экспертов, воспринимались звеньями одной цепи. Чтобы продолжить ее в будущее, нужна была причина, понимание, ради чего все это. Для варианта: лишь бы пощекотать нервы, подобные операции не разрабатывались.
Еще один — Шаиль Ханаз, я тоже ставила под сомнение. И не важно, что из его прошлого тянулось множество хвостов, способных стать источниками проблем. Не так часто зам сам летал с командой, чтобы суметь просчитать.
Отголосками моих мыслей пришла первая выжимка от аналитиков. Ханаза из целей провокации, как и я сама, они исключили. Категорично.