Догвинов принял решение. Лучше прослыть параноиком и старым маразматиком, чем…
— Пилот 2-го класса, Догвинов! — на экране появился Пучок, сын Алекса.
— Есть для тебя задание, — сказал Догвинов-старший.
— Слушаю… — отозвался тот.
Что Догвинову нравилось в сыне — тот был безбашенным оболтусом, но интуиция у него работала не хуже, чем у отца. Вон, моментально понял, что дело пахнет жареным, заметил, как напряжен отец, и сам, видно, что-то такое почувствовал.
— Нужно проверить пару секторов, — заявил Догвинов-старший, — вылетай сейчас же.
— Понял…
Пучок уверенно вел истребитель. Ведомый, шедший с небольшим отставанием, первое время вел себя как положено, готовый по первому приказу развернуться и убегать без оглядки, чтобы донести жизненно важные сведения на линкор. Но пока все было тихо, и мало помалу ведомый начал роптать, мол, «сколько мы тут еще будем кружить», «ничего тут нет» и так далее.
Пучок быстро его осадил. Да, у него не было такого опыта, как у отца, зато передалась интуиция, и сейчас она, а вместе с ней все его инстинкты кричали: «Опасность здесь! Будь осторожен! Вот сейчас, сейчас!».
Как назло, в этом секторе было полно булыжников, летающих в пространстве.
Скорее всего, тут не так давно работала добывающая корпорация, обнаружившая полезные ресурсы и перемоловшая все в пух и прах, оставившая после себя только огромные куски породы, медленно вращающиеся, иногда бьющиеся друг об друга.
Впрочем, «поле» пока не было большим — камне не успели разбиться друг об друга, держались плотно.
Но в этом и заключалась проблема — за такими валунами легко было спрятать не то что корвет или фрегат, но даже целый крейсер.
Крейсер!
Пучок заметил блеск, а затем и нос корабля, практически сразу опознал в его хищных обводах звездолет ВКС — уж слишком они специфичными были.
— Поворот вправо! Отход! — приказал он ведомому.
— Зачем? Это же наши… — буркнул было тот, но муштра дала о себе знать — вопрос то он задал, но истребитель развернул, и сейчас два кораблика быстро отдалялись от показавшегося за булыжником крейсера.
Пучок включил метрику, подрубил связь, попытался «законнектиться» с крейсером, однако если верить автоматике — рядом с ними никакого корабля не было. Трансмиттер не находился, каналы связи не обнаруживались, сканер не фиксировал волн или хоть каких-то сигналов.
Что за черт?
Может быть, на крейсере выбит отсек связи? Может, корабль поврежден — ему досталось во время боя и звездолет смог сбежать, все это время кружил где-то неподалеку, будучи неспособным вернуться назад, к своим, ждал помощи?
Но почему тогда экипаж не придумал никаких альтернативных способов выйти на связь, почему не подготовился к встрече с другими кораблями ВКС? Элементарно можно ведь посигналить лампами на корпусе, передать простое сообщение, обозначить, что ты «свой» и тебе нужна помощь?
Почему они это не сделали?
Пучок продолжал вести истребитель, при этом пытаясь установить контакт с внезапно обнаруженным звездолетом, однако когда рядом с кабиной пролетел импульс, Пучку стало не до экспериментов.
— Отходим к линкору! — приказал Пучок. — Маневр! Маневр!
Однако ведомый не обладал ни опытом, ни обостренным чутьем — он успел бросить корабль в сторону, как вдруг яркий импульс угодил в заднюю часть кораблика, а спустя миг на месте юркого истребителя вспыхнула ослепительно-яркая звезда, в наушниках Пучка раздалось шипение.
Черт подери!
Пучок заставлял свой кораблик шарахаться из стороны в сторону, при этом выжимая из него максимально возможную скорость, но и крейсер усилил обстрел. Кроме энергетических пушек он принялся садить кинетикой, но для истребителя огроменные снаряды были не столь опасны.
Короткая трель уведомления подсказала Пучку, что он уже в зоне действия сенсоров линкора, что он может сбросить всю добытую информацию.
И он не стал ждать, тут же это сделал.
Капитан-лейтенант удивленно глядел на полученную с истребителя картинку.
— Это еще что? Наш крейсер? Почему они открыли огонь?
— Это уже не наш крейсер, г-дин капитан-лейтенант, — заявил Догвинов-старший.
— Что? Почему?
— Посмотрите на обводы, это…
— Ничего не значит! Может, им здорово досталось в бою, сканеры не работают, и они думают, что мы — это жуксы?
— У них было предостаточно времени, чтобы придумать, как решить эту проблему, — упрямо помотал головой Догвинов-старший. — Это враг! Этот крейсер захвачен! Нужно немедленно открыть огонь и…
— Командира я уже разбудил. Ему решать, — отрезал дежурный смены.
— Мы теряем время! Крейсер может подойти и…
— Что здесь происходит?
Разбуженный среди ночи (по времени своей смены), взлохмаченный командир в расстегнутом кителе появился на мостике.
— Г-дин атак-адмирал, — рявкнул дежурный, — обнаружен союзный корабль…
— Это не союзный корабль! — перебил его Догвинов.
— Ну хватит, лейтенант, — оборвал его дежурный, — это поврежденный крейсер ВКС и…
Атак-адмирал, он же командир, бог и царь линкора «Копье», уставился на экран перед лейтенантом Догвиновым и тут же приказал:
— Боевая тревога! Поднять десант! Пилотам занять места в истребителях.
— Но… — совершенно растерялся от подобных приказов командира дежурный, — это же наш…
— Это не наш, — покачал головой командир, переключил режим отображения обнаруженного корабля, благодаря чему на его корпусе тут и там появились пятна, будто огромный паразит проник в звездолет, пробил его корпус, вполз в его внутренности.
— Что это? — прошептал дежурный.
— Жуксы, — мрачно ответил ему Догвинов, — теперь это их крейсер.
— Это мы еще посмотрим, — проворчал атак-адмирал, — приготовиться к сражению! Офицеры, по местам!
Ударный крейсер «Навуходоносор» действительно был повержен в бою и на его борту сейчас находились вовсе не люди. Его системы работали, но…не так, как раньше.
Жуксы «заразили» корабль, сделали машину частью своего роя, обратили в нечто схожее с их собственными звездолетами, превратили мощный и опасный звездолет в живое существо. Существо, волею жуксов жаждущее уничтожить людей, испытывающее ненависть к тем, кто когда-то его и создал…
Глава 5Охрана для медиков
Поспать нам так и не удалось.
Когда нас наконец-то выпустили из столовки дружелюбные космодесы, мы, совершенно обессиленные, еле добрались до своего кубрика. Все как один завалились на свои койки и отрубились.
Я провалился в сон мгновенно, да только уже спустя четыре часа мой отдых был прерван мерзким и противным, пронизывающим насквозь звуком. Я открыл глаза и уставился в потолок, пытаясь сообразить, что вообще происходит, а когда до меня дошло, я мгновенно вскочил с койки.
Тревога!
Остальные, как и я, совершенно ничего спросонья не понимая, мгновенно встали, принялись облачаться в свои «доспехи».
Надо отдать должное — времени на это нам понадобилось куда меньше, чем даже полагается по стандарту.
— Что происходит? — спросила Выдра.
— Понятия не имею. Сейчас узнаем, — буркнул я.
Ну а после того, как двери нашего кубрика уползли в сторону, мы обнаружили, что все остальные космодесы, как и мы, уже во всеоружии, толкаются у выхода в коридор, по которому только тени мельтешат.
Когда мы сами выбрались, то оказались в плотном потоке других бойцов, который буквально подхватил нас и понес вперед, в ангары.
— Что за херня происходит? — заорал я.
До этого момента так никто и не объяснил и не сказал, что вообще случилось, по какому поводу воют сирены, куда бежим и что нужно делать.
— Сигнал был? Не противоабордажная тревога? — короткими вопросами отвечал мне бегущий рядом космодес. — Значит, бежим в ангары, грузимся в боты, а дальше уже объяснят, кому добро наносить и где справедливость творить.
— Понял, — кивнул я.
А что еще оставалось? В конце концов, невелика птица — всего лишь капрал. Так с чего мне кто-то что-то должен объяснять?
Но идти в неизвестность всегда неприятно и…да банально не хочется. Одно дело, когда ты понимаешь, что тебе предстоит, с кем ты столкнешься. Ты настраиваешься, готовишься, планируешь.
А тут…
Коридор закончился ангаром, и поток космодесов тут же разбился на ручейки, каждый из которых вел к тому или иному «метеориту», которых в ангаре стояло несколько десятков.
— «Глаз-1», к борту 22−1. Как поняли?
О! В наушниках послышался голос Ковальски, и я поспешил ответить.
— Борт 22−1. Понял вас!
Нужный нам «Метеорит» найти удалось довольно быстро, а все благодаря новому «костюму». Я просто вывел схему ангара и нашел корабль с указанным бортовым номером, далее поставил на него метку, которую отлично видел через забрало — корабль мне подсвечивался, так что я безошибочно довел до него свою МТГ.
— Давай, новички, сюда грузись! — космодес, стоявший в проеме, махал нам руками, подзывая к себе.
Судя по голосу, это женщина. Более того, подойдя ближе, я увидел, что из санбата.
— Сержант Харабадот, — представилась она, — Ковальски мне вас одолжил.
— Как это «одолжил»? — несколько прифигел я от таких заявлений.
— Будете прикрывать меня и моих ребят, чего непонятного? Вы ведь у нас «новички», вот и пожалели вас пока, решили не кидать в самый замес.
— Угу, а «мяса» тогда зачем столько набрали? — буркнула Выдра, подразумевая тех самых «штрафбатовцев».
Благо сержант ее вопрос не услышала, и мы все принялись грузиться в бот.
Я плюхнулся в свободное кресло, начал пристегивать ремни, проверять их прочность.
— Не дрейфь, боец, не выпадешь! — хлопнула меня по коленке сидевшая напротив сержант. Я поглядел на нее, внимательно рассмотрев броню. Похожа на мою, но все же есть отличия.
Маркировка у нее, как и остальных, — «Когти», но наплечники белого цвета, шлем тоже белый. Ну да, санбат должен как-то отличаться от других бойцов.