– Я её уже съел!
– Съел?! – удивился Галлон.
Я медленно отступил в сторону склада, но коты во главе с Максом последовали за мной.
– Да, съел, слопал, сжевал, отобедал! – громко и уверенно заявил я. – Ведь мыши грызут картины. Вы не знали?
– Мы-то знаем, а вот ты откуда знаешь? – не унимался Галлон.
Я продолжал отступление и сочинял объяснения на ходу:
– Ну... дело в том, что... Моя семья... давно занимается этой проблемой.
Коты наступали.
– Да! Папа спас Модильяни, дедушка уберёг Караваджо и Рембрандта, а бабушка вытащила из мышиной пасти сразу двух Вермееров. А я... спас... вот эту, – с этими словами я развернул лежащую на полу картину из усадьбы.
Коты уставились на полотно, Галлон усмехнулся:
– И ты её спас?..
– Ещё бы! Видите отпечатки зубов этой ужасной мыши? – я указал на следы от зубов Мориса. – Такая, мышь не моргнув и глазом, откусит коту хвост!
Батону стало страшно, и он поджал хвост.
– Но... – начал было Галлон, но Макс перебил его:
– Вот с кого нам всем нужно брать пример! Настоящий герой, охотник на мышей, спаситель картин! Ты должен немедленно присоединиться к нам!
– К вам? А кто вы такие?
Коты были поражены моим невежеством до глубины души.
– Мы кто такие?! Ты что ли жил на необитаемом острове?! Мы самые известные коты в мире! – затараторили Шоколад и Мармелад.
– А Макс – наш вожак, – добавил Батон.
– Идём с нами. Сейчас ты всё узнаешь, – позвал Макс.
Коты шли по коридору: впереди – я и Макс, остальные держались чуть поодаль.
– Несколько веков назад наступили тёмные времена, – цветисто начал свой рассказ Макс. – Огромные мыши со стальными зубами и огненными глазами осаждали стены музея. Наши предки пришли на помощь, вступили с ними в бой прямо у покоев Екатерины Великой и обратили этих монстров в бегство. Императрица была спасена и позволила котам остаться.
История меня очень впечатлила!
– Ты поражён, это понятно, – заметил выражение моей морды Баллон, – но... на этом история наших предков не закончилась. Однажды во время царствования императора Александра здесь появился... призрак! Он летал по дворцу, пугал всех вокруг и вообще вёл себя крайне неприлично.
– Но один из наших великих воинов смог заточить призрака в волшебную вазу, которая стала для духа темницей, – дополнил рассказ Батон.
– А коты получили личную благодарность императора, – гордо закончил историю Галлон.
Я огляделся – оказывается, мы уже дошли до местной «кошачьей штаб-квартиры». Это был склад старинных стульев, чучел, подушек, сундуков, служивших домиками для котов.
– Мы охраняем Эрмитаж, – строго сказал Макс. – Запомни наше главное правило: мы не портим картины. Не метим их и не позволяем другим. Мы их защищаем.
– И будем пристально за тобой следить! А то всякое бывает... Расскажи ему про Рулета! – попросил Галлон вожака.
Макс закатил глаза:
– Ах, позорная глава в нашей истории! Однажды наш верный боевой товарищ слетел с катушек... Мы застали его спящим возле разодранной в клочья картины. Пришлось немедленно вышвырнуть негодяя! К счастью, это был всего лишь старый, никому не нужный холст. Но Рулет вынашивал планы разодрать самого Рафаэля! Мы до сих пор не понимаем, что на него нашло... Так вот, тогда никто ничего не узнал. Но хоть одна царапинка, одно пятнышко, и нас всех вышвырнут на улицу. Понял? – Макс посмотрел на меня, я кивнул. – Что ж, Винсент, добро пожаловать в семью! А теперь отбой!
К моему удивлению, все коты одновременно повалились на пол и мгновенно уснули. Я медленно двинулся ко входу, оглянулся и... чуть было не врезался в Галлона, который смотрел прямо мне в глаза! Я испуганно застыл, но потом присмотрелся, помахал лапой перед мордой Галлона – никакой реакции. «Он просто спит с открытыми глазами», – с облегчением понял я и выбежал со склада.
Глава 4Клеопатра
Я вбежал в комнату, где остался клавесин, и позвал:
– Морис! Морис! Ты где?
Никто не ответил. Тут я заметил открытую решётку вентиляции, в которой мелькнул мышиный хвост.
– Морис, стой! – я прыгнул, подтянулся и залез в воздуховод.
Внутри вентиляционной трубы я снова увидел мелькнувший хвост и продолжил погоню. Впереди показалась развилка. Я понятия не имел, куда свернуть, как вдруг услышал глухой шум и побежал в том направлении. На повороте опять мелькнул хвостик.
– Морис, ты куда? – позвал я, а затем ускорился и... внезапно куда- то провалился: – Ай!
Я упал на что-то мягкое. Вокруг было темно. Место выглядело незнакомым. И каково же было моё
удивление, когда я заметил, что, оказывается, приземлился на спящего английского бульдога!
Пёс спал. Весь пол вокруг был усыпан изгрызенными мячами разных цветов и размеров. Я стал осторожно выбираться, стараясь не наступить на собачьи игрушки. Вдруг бульдог всхрапнул, и от испуга я наступил на один из мячиков! Раздался оглушительный ПИСК! От ужаса у меня кровь застыла в жилах. Повернув голову, я с облегчением увидел, что пёс всё так же мирно спит. Но когда до двери оставалось всего несколько шагов, за спиной послышалось рычание. Я замер и медленно обернулся. Пёс стоял прямо у меня за спиной!
– Мячик? – настороженно спросил бульдог.
Этот пёс был почти полной копией собаки с заброшенного острова. Я аккуратно попятился.
– Э-эм, у тебя случайно нет брата? Если что, мы с ним не разлей вода, – заискивающе улыбнулся я. Под лапу опять попал мячик, раздался противный писк.
– Мячик! – бульдог бросился на меня.
Я заметил приоткрытое окно, сквозь которое в комнату светила луна. Запрыгнул на стол, перешёл на подоконник и немного поддразнил пса:
– Ага! Мячик-мячик!
Бульдог с лаем запрыгнул на стул, затем на стол и приготовился к прыжку на подоконник. Я толкнул створки, открывая окно полностью. Пёс прыгнул. Я, предвкушая успех, изящно шагнул в сторону – точно так же, как раньше делал на острове, – и застыл в грациозной позе. Я даже не удостоил собаку взглядом, а зря... Оказалось, что бульдог стоит рядом и с восторгом смотрит на меня:
– Мячик!
В панике я подпрыгнул и вцепился когтями в занавеску, низ которой пёс охотно схватил зубами и с рычанием потянул на себя. Одно крепление сорвало со стены, меня мотнуло вниз, и я ударил собаку задней лапой по носу. Бульдог обиженно заскулил и резко отпустил занавеску – та птицей вылетела вместе со мной за окно. Карниз окончательно рухнул и враспор лёг на подоконник. А я удачно повис вдоль стены.
Я тщетно пытался выпутаться из занавески, но только ещё сильнее закручивался и в итоге повис беспомощным кульком. И тут я услышал её:
– Что, парашют не раскрылся?
Подо мной, на подоконнике, сидела изящная кошка, очень похожая на ту, что была изображена на картине в заброшенной усадьбе.
– Или тебя уронил аист? – рассуждала прекрасная незнакомка, рассматривая меня. – Не-е-е-ет, велико-ват ты для младенца...
Я не мог оторвать от неё взгляд: этот очаровательный розовый носик, гладкая шёрстка песочного цвета, красиво переходящая в более тёмную на лапках и кончике хвоста. И, конечно же, бездонные зелёные глаза, обрамлённые пушистыми ресницами. Одним словом, само совершенство!
Вдруг занавеска порвалась, и я, извернувшись в полёте, плюхнулся рядом с кошкой.
– Я... тут вообще-то работаю! П-п-патрулирую территорию музея, охраняю от нашествия мышей...
– Каких ещё мышей? Их уже давно нет в музее! – красавица посмотрела на меня с подозрением.
– Да-да, поэтому их и нет, что я... мы тут всё охраняем. Вот, отрабатываю атаку с воздуха! – заверил я.
Кошка захихикала.
Я гордо выпятил грудь и выпалил:
– Позвольте представиться, Винсент – один из знаменитых на весь мир Стражей Эрмитажа!
– А-а-а, так ты один из этих чучел подвальных! Которые не могут защитить даже собственные хвосты! – ехидно засмеялась незнакомка.
– Нет-нет... я не с ними. Я только сегодня приехал, чтобы поднимать этот... боевой дух, – попытался оправдаться я.
– Новенький, значит? Хм... Это из-за «Моны Лизы» тебя вызвали? – предположила она.
Я непонимающе посмотрел на незнакомку. Она указала на большой стенд, стоящий во дворе, рекламирующий выставку картины под названием «Мона Лиза», и сказала:
– «Мона Лиза» Леонардо да Винчи [самая известная картина живописца, постоянно представлена в парижском музее Лувр. Леонардо ди сер Пьеро да Винчи – один из величайших художников и изобретателей всех времён, творивший в Италии в эпоху Высокого Возрождения. В Эрмитаже выставлены две его картины: «Мадонна Литта» и «Мадонна Бенуа»] – самая знаменитая картина в мире! Её завтра привезут! Ты что, не знаешь?
Я взглянул на плакат с изображением загадочной женщины. Та сидела на фоне прекрасного пейзажа, сложив руки и едва заметно улыбаясь.
Стараясь выглядеть невозмутимо, я протянул:
– Ну конечно, я знаю про «Мону Лизу»! Просто такой плотный график, то одну картину защищаю, то другую... Подождите, картину?!
Я аж подскочил. «Мы не трогаем картины. Не портим их, не метим их и не позволяем другим», – пронеслись у меня в голове недавние слова Макса.
– Мне пора. Нельзя оставлять музей без присмотра, – я начал осторожно отступать от края подоконника. – Рад был познакомиться... Кстати, как вас зовут?
– Клеопатра, – представилась кошка.
– Чудесное имя... Я обязательно вернусь.
Я побежал прочь, а Клеопатра озадаченно смотрела мне вслед:
– И почему все коты такие странные?
Я вбежал в выставочный зал. Нужно как можно скорее отыскать Мориса!
Кругом висели разнообразные шедевры искусства знаменитых художников: Тициана [Тициан Вечёллио – итальянский художник, видный представитель венецианской школы живописи эпохи Возрождения], Эль Греко [(настоящее имя Доменикос Теотокопулос) – испанский художник греческого происхождения