Залез я в шкаф, дверь плотно прикрыл. Темно. Тепло. Жду, жду, звонка всё нет. Веки у меня отяжелели, и я заснул. Проснулся оттого, что спать-то в шкафу неудобно. Дверь толкнул. Смотрю — темно в школе и за окнами тоже. «Ой, — подумал я, — меня, кажется, заперли! Как я домой попаду?! И мама, может быть, уже ищет».
Я немного испугался. Стал на первый этаж спускаться по тёмной лестнице. За перила держусь, ногами ступеньки щупаю. А из углов будто кто-то ко мне руки тянет. Знаю, что это не руки, а наши школьные цветы, но всё равно побежал. Бегу. Слышу в зале топот. В конце коридора в щёлку свет пробивается. Я с разбегу в дверь так и влетел!
Вбежал в зал, а там девчонки в парах кружатся. Учитель танцев, Андрей Васильевич, считает: «Раз-два-три… раз-два-три…»
Все на меня уставились. А я в колпаке, маска на груди болтается. Тут Анька Фалеева меня узнала, удивилась:
— Игорь, ты что в школе делаешь?
А девчонки все уже хихикают, шепчутся. Я молчу. Не могу же я сказать, что в шкафу спал. Колпак стянул, стою краснею.
— Игорь, к нам в кружок пришёл! — выручил меня Андрей Васильевич.
Я кивнул. А учитель продолжает:
— Отлично! Становись в пару с Аней. Мы быстро танцора из тебя сделаем. Мальчиков нам не хватает!
Я огляделся: мальчишек вообще не было, ни одного. Хорошо, что до конца занятий оставалось недолго. Как закончили, я от девчонок бегом побежал к выходу. А там бабушки, дедушки, мамы толпятся. Вахтёрша, Надежда Андреевна, меня увидела и тоже удивилась:
— Игорёк, ты на бальных танцах был?
Я и тут киваю. А все взрослые как начали меня хвалить:
— Какой хороший мальчик! На бальные танцы пошёл… Какое благородное занятие! И для здоровья полезно…
Учитель подошёл, тоже хвалит:
— У мальчика прекрасные данные. Кто родитель?
— Нет родителя, — бурчу я и быстрее куртку натягиваю. Но тут дверь открывается и входит моя мама. Лицо у неё встревоженное.
— Игорёша, ты где задержался? Я так волновалась!
— Не волнуйтесь! Он у вас будет замечательным исполнителем бальных танцев, — сказал Андрей Васильевич…
Мама так удивилась! И обрадовалась. Сразу стала учителю рассказывать, что они с папой когда-то танцевали, что это — гены. Ну я, конечно, не стал рассказывать ей, как в шкафу заснул и в зал на самом деле от страха забежал.
С тех пор и началась моя танцевальная карьера. Попробовал сбежать, но не тут-то было. Девчонки прохода не дают, на занятия тащат. Андрей Васильевич постоянно приглашает, мама успехами интересуется. Учителя с уроков на репетиции отпускают! А уж когда дипломы давать начали, и вовсе невозможно стало уйти. Не огорчать же всех.
Так и танцую. Уже четвёртый год. Мне даже нравится. Хочу стать мастером международного класса. Бальные танцы — это как спорт. И к тому же — благородно.
Весёлая фамилия
г нас в классе любят давать клички по фамилиям. И не только когда фамилия смешная. Кузнецова, например, называют Кузей, а Коровина — Му му. Кузнецов ещё ничего, терпит, а Коровин — в слёзы. Особенно в первом классе.
Оле Чёрной доставалось потому, что она совсем не чёрная, а светловолосая. Ну не подходит ей её фамилия! А вот Артуру Рыжкову фамилия, наоборот, очень подходит. Но попробуй назови его Рыжим — сразу схлопочешь. Наши и не называют.
Легче всего Иванову, Петрову и Сергееву. Никакие клички к ним не пристают. Но Витька Сергеев всё равно недоволен. И всё оттого, что в нашем классе есть Таня Сергеева. Кто бы ни пришёл, обязательно спросит:
— Вы брат и сестра?
— Нет! — в один голос кричат Витька и Танька. — Мы однофамильцы!
И из-за этого терпеть друг друга не могут.
Классный руководитель, Анна Борисовна, пыталась с кличками бороться. Клички, говорит, только у животных, а вы — люди.
И стала рассказывать, что фамилии носили ещё наши предки, а среди них могли быть знаменитости… И привела в пример художника Коровина.
Наш Коровин сразу плакать перестал, заважничал, в кружок рисования записался.
А мне с фамилией повезло. Когда я в первый класс собрался, мне папа сказал:
— Фамилия у нас весёлая. Всех насмешишь.
И стал рассказывать нам с мамой разные истории из своей жизни. Мы так смеялись! У нас у всех троих фамилия Поцелуйка. Мама — Лида Поцелуйка, папа — Саша Поцелуйка, и я — Антон Поцелуйка.
Правда, в классе не сразу разобрались, что фамилия у меня весёлая. Даже наоборот. Как-то Анна Борисовна вызывала дежурных убирать класс: «Фалеева, Поцелуйка, Сергеева…»
Анька Фалеева как взовьётся:
— Я не буду Сергеева целовать! Он противный!
А Витька Сергеев бурчит:
— Очень надо.
А сам красный как мак.
— Что? Кто сказал целовать? — встрепенулась Анна Борисовна.
— Вы! — хором отвечает весь класс.
Потом все учителя привыкли к моей фамилии и стали меня называть просто Антон. Антонов у нас в классе больше нет. Но ребята всегда ждали, когда новый учитель придёт. И уж тогда веселились!
И вот у нас появился физрук, Пётр Петрович. Он сразу меня вызвал.
— Антон, — говорит. Тут бы ему замолчать, как все наши учителя делают, чтоб урок не срывать. А он дальше читает. — …Поцелуйка.
Я со скамейки вскакиваю и спрашиваю серьёзно:
— Кого, Пётр Петрович?
— Что кого? — не понимает тот.
— Поцеловать, — объясняю я, а весь класс уже хохочет. — Вы же сами сказали — поцелуй-ка.
Жаль, Пётр Петрович юмора не понял и поставил мне в журнал единицу.
Говорит:
— У нас урок, а не вечер смеха и не КВН.
А я обязательно в КВНе буду выступать. Люблю людей посмешить.
Организаторы
Я вышел из школы вместе с моим одноклассником Петей Мукомоловым. Настроение у меня было грустное. Петя же сиял, как медный таз на солнце.
— Эх, скоро каникулы! Погуляем! — мечтательно протянул он и перепрыгнул через две ступеньки. Я поплёлся следом. До каникул было восемь дней. Всего лишь восемь. Я тяжело вздохнул.
— Федь, ты что, не рад? — повернулся Петя ко мне. Меня тут как прорвало:
— Рад, не рад! — раздражённо заорал я. — Ты что, не слышал, что мне грозит? Двойка! А сколько долгов по домашним заданиям! Ладно, сочинения — как-нибудь напишу, сдам. А математика? Я за месяц всё не перерешаю… Дуб дубом! — Я хлопнул себя по лбу и плюхнулся на скамейку. Домой идти не хотелось.
Мукомолов сел рядом и участливо сказал:
— Да-а… Понимаю…
Мы надолго замолчали. Я успокоился и взглянул на Петьку. Он катал носком ботинка камешек и следил за воробьями в кустах. Виду него был самый беззаботный.
— Послушай, Петька, а как ты всё успеваешь? Гуляешь во дворе не меньше меня, с уроков вместе сбегаем.
Он посмотрел на меня и широко улыбнулся:
— Ладно, открою тебе тайну. Учись у меня… Только молчи.
— Могила! — заверил я его.
— Главное в учёбе — правильная организация… — начал Петька тоном нашего завуча Алины Борисовны. — Дело в том, что у меня домашние задания выполняет вся семья. Вот тебя родители любят?
— Конечно, — кивнул я.
— Хотят, чтоб ты хорошо учился? — продолжал он.
— Ещё бы! — воскликнул я.
— Так вот, надо определить, кто в чём может тебе помочь. Вот у меня математику делает папа. Он инженер. Мама, библиотекарь, подбирает книжки для сочинений и докладов. И пишет. Ей не трудно, а мне — хорошая оценка. И всем — радость! Английский я скидываю деду на комп, а он бабушке передаёт. У бабули спецшкола была, с английским уклоном. Теперь ясно?
— Ух ты… — протянул я. — Теперь понятно. Везёт тебе!
Домой я шёл в глубокой задумчивости. Кто бы мне мог так помочь? У меня совсем другая ситуация. Отец мой моряк, сейчас в море. Вернётся не скоро. Мама медсестрой работает. Сама рассказывала, что математику в школе терпеть не могла. Дедушка с бабушкой в другом городе живут, да и компьютера себе не завели. Не нужен, говорят.
И тут меня осенило: дядя Валера! Дядя Валера, мамин брат, работает в Институте физики. Вот ему моя математика — как орешки перещёлкать.
Дома я немедленно отправил дяде электронное письмо с горячей просьбой и кучей грустных и рыдающих смайликов.
«Присылай!» — пришёл ответ. Я с лёгкой душой скинул ему моё безразмерное задание по математике. И стал ждать готовых решений.
На следующем уроке я сдал полностью выполненное задание, тщательно переписанное с распечатки.
— Ну как? — подмигнул мне Мукомолов. — Организовал процесс?
— Порядок, — шепнул я ему, направляясь на своё место.
Тем временем учительница открыла мою тетрадку и стала перелистывать страницы. Вдруг она громко воскликнула:
— Фёдор Мурашков! Что ты тут нагородил?
— Ответы-то сошлись, Лилия Леоновна… — пролепетал я, похолодев.
— Да, но у нас тут школа, а не институт. Мы этого не проходили! Придётся переписать! — и обратилась к Пете:
— Мукомолов! Выйди к доске и объясни Феде, как нужно решать.
Петька побледнел, встал и медленно подошёл к доске. Взял мел и надолго задумался…
До каникул оставалось шесть дней.
Контрольная
В начале сентября математичка предупредила, что через день у нас будет контрольная работа.
— Хочу посмотреть, что вы помните с прошлого года! — заключила она.
Я сразу вспомнил свои прошлогодние страдания и приуныл. Не хотелось начинать новый учебный год с плохой отметки.
Петя Мукомолов понял меня без слов (не зря мы дружим с детского сада!):
— Не дрейфь, Федя! Спишешь!
— У кого? У тебя, что ли? — съязвил я.
— А что? Я летом, между прочим, занимался математикой… неделю… — обиделся он. — Ну не хочешь, не надо! У Ленки Смирновой спиши. Она же отличница!
Я посмотрел на прямую спину Смирновой, на золотые завитки её волос, в которых как будто запутался лучик солнца, и засомневался:
— Да она воображала и ботанка! Не даст списать! И вообще, с ней вредина Рябушкина сидит.
— Что ты так плохо о людях думаешь? Я поговорю с ними!
После большой перемены Петька с довольным ви