Не знаю, сколько я сидела в ванне прямо в одежде под струями душа. Несмотря на горячую воду, меня колотила крупная дрожь. Упокоиться и поверить в свое спасение было непросто. Только спустя целую вечность я, наконец, вылезла из-под воды и взглянула не себя в зеркало. Признаться, я ожидала чего-то более страшного. На скуле всего несколько мелких царапин, но постепенно наливался синевой здоровый синяк. Как только начала прикидывать, как же его замаскировать, как тут же вспомнила о работе. Выскочила из ванной, заметалась по квартире и нашла смартфон на кухонном столе.
Цифры 14:32 были как приговор. Я провела в этой чертовой тюрьме целых шесть часов! Босс меня на куски порвет.
Пропущенных звонков от него не было. У меня возникла слабая надежда, что, возможно, он опять куда-то уехал. Как можно быстрее высушила голову, переоделась, замазала скулу тональником и помчалась в офис.
Сегодня был определенно не мой день. Как только села в свое кресло и разбудила комп, то увидела сообщение от Николая Петровича в корпоративной системе: «Зайди ко мне срочно!» Понятно, почему он не звонил и не писал в мессенджер: сообщения в этой программе нельзя посмотреть с мобильника. Теперь он точно знал, что я не появлялась на рабочем месте полдня.
На дрожащих от страха ногах подошла к двери его кабинета. Пока бежала в офис, то так и не смогла придумать правдивую легенду на что можно было легально убить столько времени.
Повинуясь импульсивному решению, быстро вернулась к столу, достала из ящика салфетку, стерла все следы тональника со скулы и только после этого приоткрыла дверь:
– Можно, Николай Петрович?
– Заходи.
Босс мрачно смотрел на меня, пока я шла вдоль длинной столешницы. Синяк он заметил примерно на середине комнаты: его брови удивленно дернулись вверх.
– И что с тобой случилось на этот раз? – ехидная саркастическая фраза явно была заготовлена заранее, но из-за моего вида она прозвучала как-то вяло. Доказательства того, что со мной действительно что-то произошло, были, так сказать, налицо.
– Я провела полдня в милиции, – сказала я и сама удивилась, почему брякнула именно это. Мозг лихорадочно защелкал, просчитывая дальнейшие варианты ответов.
– Это там тебя так разукрасили? И что ты натворила? – в голосе начальника был живой интерес. Еще чуть-чуть, и сопереживать начнет, если повернуть беседу в правильное русло. Продолжила говорить слабым и уставшим голосом:
– Нет. Просто случайно наткнулась на того, кто меня ограбил. Оказывается, он живет в том же дворе. Этот бандит понял, что я его узнала, и угрожал мне расправой, если пойду к ментам. Вон, видите, ударил как… даже ножом угрожал. Я вообще не думала писать заявление до этого дня, но теперь это стало уже опасным для жизни. Как только пришла в себя, то зафиксировала в травмпункте побои и сотрясение, а затем пошла в наше отделение. Там меня заставили дождаться пока за ним наряд съездит. Зато теперь мне точно никто больше угрожать не будет. Простите, из-за сотрясения голова просто сама не своя. Сначала не сообразила вас предупредить, а в отделении пользоваться мобильником уже не разрешили.
Чтобы подкрепить слова о сотрясении, слегка покачнулась, так же как в коридоре перед стражниками, и коснулась кончиками пальцев виска.
Кажется, я все верно рассчитала. Судя по глазам, злости на меня у Николая Петровича уже не было. Раздражение и досада остались, но не конкретно в мой адрес.
– Надеюсь, на этом твои приключения закончатся. Как ты себя чувствуешь?
– Я могу работать, – ответила я таким голосом, что будь рядом доктор, он бы ринулся щупать мне пульс, чтобы удостовериться, что я не собираюсь помирать прямо сейчас.
– Нет уж. В таком состоянии ты такого натворишь, что потом разгребать неделю. Иди домой, ложись в кровать. Завтра жду тебя с утра. Не опаздывай.
– Но Николай Петрович! Я могу! Я не хочу вас подводить! – слабо запротестовала я.
– Сегодня ничего срочного нет. Все можно отложить до завтра. Иди домой. И не подводи меня больше.
– Хорошо, – вздохнула я и проникновенно добавила, – Спасибо большое.
Прежде, чем выйти к лифтам, я все же зашла в туалет с косметичкой и опять замазала синяк. Незачем коллегам видеть подробности моей странной жизни и креативить новые сплетни.
Проверила, что в кабинках никто не затаился, вернулась к зеркалу и грозно показала своему отражению в зеркале кулак:
– А ты, оказывается, страшная лгунья, Александра! Как ты могла?! – зло прищурив глаза, сказала я отражению. Мне действительно было очень стыдно. Если бы умела, и моя вечно загорелая кожа бы это позволяла, то сейчас точно покраснела бы:
– Ты же людей подводишь. Он тебе верит и зависит от тебя, а ты ради простого любопытства подвергаешь риску и свою жизнь, и его карьеру. Эгоистичная гадина! И не смей больше! Никогда! Забудь про все эти параллельные миры! Ты там чуть не сдохла. В следующий раз может не повезти!
Мне стыдно было до ужаса, и я действительно верила в это обещание.
Придя домой, я честно завалилась в кровать. От пережитого дважды стресса меня колотило всю оставшуюся дорогу, так что я накрылась пледиком и сразу же вырубилась.
Сон прервал телефонный звонок Валеры:
– Алло, – пробормотала я.
– Мать, ты что, спишь, что ли? Посмотрела «спокойной ночи малыши» и в кроватку?
– Валер, хватит издеваться. Я плохо себя чувствую. Заболела, взяла отгул и сплю. Ты чего хотел?
– Думал тебя на прогулку вытащить, но раз ты бацилла заразная, то лучше как-нибудь в другой раз. Мне болеть сейчас не с руки. Кстати, а ты что, в Японию одним днем, что ли, смоталась?
– В какую еще Японию? – спросонья я не поняла, о чем он.
– Ну твое фото в инстаграме.
– А… это старое… – пробормотала я. Оказывается, он смотрел мою инсту, а я даже не знала.
– Какое старое, если ты на нем с моим подарком на шее? Да и дата у снимка вчерашняя. Геометки только нет, что странно.
С шумом выдохнула воздух, моментально окончательно проснулась и спешно начала придумывать, что же ему ответить.
– А, ты об этом фото… – протянула я.
– Ну да.
– Так это я в Москве сделала. Неожиданно наткнулась в парке на такое красивое местечко и решила сфоткать.
– Фига себе. Тут такие есть? Покажешь? Я бы фотосессию там замутил. Огонь снимки будут.
– Покажу… если найду опять, – с сомнением в голосе произнесла я, – ладно, не мучай меня, спать хочу.
– Хорошо, покеда. Лечись. Пей там чай с малинкой и все такое.
– Нет у меня малины.
– Так закажи! Сейчас что угодно домой привозят. Давай, пока.
Телефон погас, и я еще пару минут смотрела на черный экран. Приехать и привезти лекарства или варенье он мне так и не предложил.
Легла обратно и еще долго разглядывала потолок, размышляя о том, сколько глупостей я сегодня натворила. Кстати, интересно, а вдруг босс тоже смотрит мой инстаграм? Что он-то подумал о чисто японском селфи?
Глава 3
Два дня я была паинькой. Приходила на работу аж на полчаса раньше, чем надо, и уходила строго после начальника. Быстро исправила все косяки, которые возникли из-за прогула и даже заслужила похвалу Николая Петровича.
Валера так и не появлялся, отшучиваясь в мессенджере, что он слишком занят по бизнесу, а я особо не настаивала, надеясь, что он скоро забудет про мое обещание показать ему японский домик в Москве.
В общем, жизнь практически вошла в привычное русло и мне казалось, что это доставляет мне некоторое удовольствие. Это был своего рода аутотренинг: я нормальная, как все. Мне нравится ходить на работу и посвящать все время любимому делу, за которое еще и платят прилично. Вопреки моему графику у меня даже есть какие-то намеки на личную жизнь. Мои прежние подруги – новыми в Москве я так и не обзавелась – наверняка мне завидовали.
На третий день возвращалась с работы домой вдоль набережной. Теплый ветерок дул со стороны реки и, несмотря на усталость, было так хорошо, что хотелось прыгать, танцевать и бегать. Ноги так устали от туфель, что я оставила их на работе и одела легкие кроссовки, ждавшие этого часа в ящике стола. Подойдя к парапету, немного перегнулась через него, повисла на руках и смотрела на отражение Москва-сити в реке. Это было очень волнительно. Дело было не в царстве огней, бетона и стекла на другой стороне реки. Меня притягивала вода.
Наконец призналась себе, что наслаждение спокойствием последних суток было насквозь фальшивым. Когда ты сходишь с американских горок в парке аттракционов, то в первые мгновения стоять на твердой земле очень приятно. Если от страха во время крутых виражей душа уходила в пятки, то потом ты идешь по парку дальше и радуешься, что остался жив, но все это ровно до тех пор, пока на горизонте не замечаешь другую карусель, от которой дух захватывает.
Тот адреналин, который я получила от нырков в другие миры, был круче, чем американские горки, прыжки с парашютом и все другие экстремальные виды спорта, вместе взятые. От него нужно было отдохнуть, но и жить без него я уже не могла.
Проникновение в отражения стало для меня адреналиновым наркотиком. На работе я все время находилась на нервах: непрерывно решала какие-то невозможные проблемы, держа себя в строгих рамках делового этикета. Даже когда нужно было орать на нерадивого накосячившего подрядчика, вся истерика разыгрывалась как по нотам. Это напряжение требовало выплеснуть его вовне. Если бы не открывшееся умение, то мне пришлось бы купить мотоцикл и носиться после работы по улицам под сто двадцать, лавируя в потоке, забыв про тормоза и жадно ловя адреналин. В конце концов разбилась бы на фиг, конечно, но я, слава мирозданию, неожиданно нашла иной выход.
На работу мне только в понедельник. Иногда начальник звонит и в выходные, но если я отвечу не сразу, это не так критично. Даже если чуть задержусь на той стороне отражения, ничего страшного не произойдет. Главное – быть очень осторожной, сразу оглянуться и тут же нырнуть обратно в случае хоть какой-нибудь опасности.