Но сухарик пах сухариком и на вкус был обычным пшеничным сухарем.
Лиз схрумкала его во мгновение ока.
«Я колдунья?! Я все могу! Хочу золотую монету!»
Она зажмурилась и пожелала иметь в руке золотую монету. Время шло, мгновения пролетали, сливаясь в минуты, но в руке ничего не появилось.
«Это был сон?»
Лиз потерла глаза кулачками. Вкус хлеба во рту еще сохранялся. Но почему не появилось золото?
Лиз была не глупая девочка и сообразила что золота она отродясь в руке не держала, а вот сухарики часто. Она пожелала получить еще сухарик, но ничего не вышло.
Разочарование было не долгим.
«Я смогла один раз, смогу и еще раз повторить!»
У нее есть тайное знание — так здорово! И опасно…
В Неймегене каждый выходной на площади жгли ведьм по приговору церковного суда. Однажды Лиз довелось это увидеть.
Обритую наголо женщину в окровавленной грязной рубашке цепями примотали к каменному столбу, обложили вязанками хвороста. Палачи знали свое дело. Дрова были разложены умело. Несчастная вопила, срывая голос, когда языки пламени лизали ее ноги. Дергала ногами…
— Танцуй ведьма! Танцуй! — кричали из толпы зевак.
Полотно рубашки сгорело открыв обожженное нагое тело-самый любимый момент для публики. А потом женщина перестала кричать и огонь с ревом принял ее в свои алые объятья.
Больше на казни Лиз не ходила.
«Меня тоже сожгут — если узнают о моем даре…»
Она задрожала и обхватила плечи руками.
Тихие голоса за углом привлекли внимание девушки. Она сняла деревянные башмаки и босиком подкралась поближе.
— … тысяча гульденов — это тысяча гульденов! — вкрадчивый этот голос явно знаком Лиз.
— Для тебя Шульц это решение всех проблем. Вступление в гильдию, новое жилье! Стоит ли колебаться? Девчонка не твоя родственница. Приблудная.
— Она нам как дочь…
Голос мастера Шульца Лиз едва расслышала.
«Какая девчонка? Про меня говорят? Кто-то хочет меня купить?»
Лиз испугалась до дрожи. Ноги стали ватными.
«Надо бежать!»
Но как? Единственный выход со двора через ворота. А там сейчас мастер Шульц и обладатель вкрадчивого голоса.
Лиз решилась вернуться в комнату к Марте. Уж старуха ее в обиду не даст. Даже за тысячу гульденов? Таких денег Лиз никогда в жизни не видела. Ее родители были крестьяне и кроме медных монет ничего за свой труд выгадать не могли. С шести лет девушка помогала по хозяйству, убиралась в доме, носила воду, пасла козу с козлятами.
Братья работали в поле с отцом когда налетели наемники. Лиз отсиделась в погребе за бочкой с солеными яблоками и выбралась на пепелище оставшееся от дома и сараев только на следующее утро. Потом побрела на север прочь… а нее сейчас предлагают целое состояние-тысячу гульденов! Устоит ли мастер Шульц?
Мастер Шульц не устоял. Он вошел в комнату в сопровождении незнакомого молодого мужчины в новеньком зелено-черном одеянии с гербом вышитым на груди.
— Лиз, управляющий барона Раймштейна предлагает тебе место горничной в доме своего хозяина. Я дал свое согласие как опекун твой…
Мастер не смотрел в глаза и косил в сторону.
— Ты что это выдумал, Йоган?!
— Не вмешивайся, Марта. Так надо.
— Ты что же продал ее?
— Не болтай чушь! Она уже взрослая и ей нужна работа. В доме барона ей будет кров над головой, платье и бесплатные обеды. Накопит денег и выйдет замуж. Собирайся, Лиз!
Девушка всхлипнула и вцепилась в Марту обеими руками.
— Не отдавайте меня, молю вас!
Слуга барона подал голос:
— Мастер Шульц, так все решено или нет?
Мастер вызвал в коридор жену и они там горячо шептались несколько минут. Лиз стояла у стены, потупив взор. Она дрожала и комкала в руках платочек.
«Меня продали как щенка…»
Собирать с собой ей было нечего. Убогий узелок с бельем и все.
Она поклонилась Шульцам.
— Благодарю вас за заботу.
Твердая рука слуги взяла ее руку выше локтя в тесный захват.
Лиз запихнули в тесную повозку с узкими оконцами. Она замерла на жестком сиденье и прижала к груди узелок. Слуга напротив противно ухмылялся.
Зацокали копыта лошади и повозка затряслась по булыжникам.
— Куда вы меня везете?
— Отвыкай задавать вопросы, куколка.
— Отвечайте или я закричу!
Слуга пожал плечами.
— Кричи, но не долго. У меня есть веревка и кляп.
Лиз проглотила слюну и замерла, исподлобья посматривая на сопровождающего. Лет тридцати с длинным узким носом и тонкими губами. Злобный тип — сразу видно. Люди с тонкими губами хорошими не бывают!
Так в молчании они ехали около получаса.
Заскрипели ворота. Повозка проехала еще и остановилась.
Слуга выбрался сам и протянул руку, помогая выйти.
Квадратный, вымощенный камнем двор пуст и чисто подметен.
— Иди за мной.
Девушка шла за слугой, оглядывая робко сумрачные стены с редкими узкими оконцами.
Про барона Раймштейна она ничего никогда не слышала. Ему и впрямь нужна служанка? За тысячу гульденов?
О плохом думать не хотелось, но ничего хорошего в голову не приходило.
Слуга сдал девушку двум крепким теткам в строгих синих платьях и белых чепцах.
— Пойдем милочка, приведем тебя в порядок. — пробасила первая, схожая с мужчиной лицом и повадками.
— Меня? В порядок? Я в порядке!
— Не пугайся, девочка, мы поможем тебе вымыться и сменить одежду.
Вторая заискивающе улыбнулась.
— У тебя когда была кровь?
— Неделю назад…
— Ты была с мужчиной?
— Где?
— Глупышка, ты девственница?
— Да…
Лиз покраснела от таких расспросов, страх еще больше вырос и заполнил ее от макушки до пят. Язык словно прилип к небу.
Полупарализованная этим страхом она позволила безропотно отвести себя в теплую комнату с окнами под потолком.
Здесь девушку раздели донага и поместив в большую лохань тщательно отмыли в горячей воде в четыре руки с мылом и отдушками.
Лиз немного оттаяла и уже начала привыкать к грубоватым теткам, что мыли ее как младенца.
Удовольствие от горячей воды, мыльной пены и мягких мочалок, неожиданное и сладкое удовольствие принесло расслабление. Страх сидел где-то в макушке, но дрожь прошла и сердце билось ровно.
В повседневной жизни Лиз купалась в прачечной на соседней улице не чаще раза в две недели вместе с теткой Мартой, но наспех и в не очень-то чистой воде. Здесь же ее мыли как госпожу.
«Разве мне грозит что-то дурное? Зачем меня мыть если хотят сделать дурное? Но и курицу моют прежде чем сунуть вариться в горшок!»
После купанья, намотав на голову полотенце и тщательно вытерев, тетки помогли надеть длинную до пят рубашку тонкого полотна.
Надев предложенные мягкие домашние туфли, Лиз в сопровождении теток оказалась в небольшой светлой комнатке за столом. Сюда принесли на подносе свиной паштет, ломти сыра, свежий хлеб и и кувшинчик с вином.
Лиз с трудом удержалась от того чтобы наброситься на еду.
— Я не пью вина… может быть, молока?
— Ты должна выпить этот бокал за здоровье нашего хозяина, барона Раймштайн!
— Но, я не пью!
— Пей или ты окажешь неуважение хозяину и тебя накажут!
— Меня? За что?
Мужеподобная тетка нагнулась поближе.
— Без вина не получишь еды…
Лиз заставили выпить весь кубок. Вино оказалось приятное, сладковато-кислое и совсем не горькое…
Ела аккуратно, одергивая себя поминутно: «Жуй медленнее… медленнее!»
Но голодный желудок не желал слушать уговоров.
Она скушала все и осоловела. Захотелось прилечь и подремать. Она делала усилия чтобы держать глаза открытыми. «Это от вина? Как смешно!»
— Наша птичка клюет носом!
— Пойдем мы уложим тебя на постельку.
«Какие они добрые!»
Лиз прослезилась. Тетки заботились о ней как о родной!
— Как вас зовут? Меня — Лиз.
— Хорошо, хорошо! Пойдем.
— Но спать еще рано! — запротестовала Лиз и зевнула.
Тетки отвели ее по лестнице из дуба на второй этаж в комнату без окон. Вдоль стены на скамье стояло множество зажженных свечей. От этого в комнате было светло почти как днем. Кровать, широкая, как луг, стояла напротив у стены, белея простынями.
— Это для меня? Вы ошиблись!
— Не спорь деточка, ложись, отдохни.
Лиз усадили на постель, размотали полотенце с головы, сняли с ног туфли.
Глаза слипались. Растроганная Лиз смотрела на служанок через пелену благодарных слез.
— Большое вам спасибо за вашу доброту!
Она легла и ее прикрыли мягким легким одеялом.
Тетки стояли рядом пока по ровному дыханию не убедились что девчонка заснула.
Тогда они вышли вон. Одна из них, та что мужеподобная с басом, постучала в соседнюю дверь.
— Господа, она спит.
— Замечательно, ступайте. — отозвался мужской голос из-за двери.
Через несколько минут потайная дверь в комнате без окон отворилась.
Вошли двое мужчин. Они сбросили роскошные халаты на пол и, оставшись нагими, приблизились к кровати со спящей девушкой.
Глава первая
Лиз быстренько сменила позу, как того хотел клиент.
Стоя на четвереньках, она стоически претерпела грубые ласки мэтра Годо.
Когда он устремился к финалу, она закусила губу от боли. Сильные, быстрые движения могучего «корня» мэтра, казалось пронзали ее насквозь.
Бурный финал мужчины она восприняла с облегчением. На сегодня все. Этот последний. На второй заход мэтр Годо не способен.
Торговец шлепнул Лиз по голому заду и сполз с кровати.
— Милашка, сегодня ты вялая.
— Извините, мэтр… ень был очень напряженным, а сейчас уже звонят к вечере.
— Сколько у тебя сегодня перебывало?
— Вы самый сильный и крепкий!
— Плутовка! — торговец осклабился.
Лесть всякая к месту…
Серебряный талер блеснул рыбкой и замер на простыне.
Лиз накрыла его ладонью и сжала в кулаке.
За девушек клиенты расплачивались внизу при выходе с Гюнтером, прочее же можно оставлять себе.