Когда же слишком долго стояла ясная погода и наступал такой штиль, что судно, казалось, не движется, /11/ а работы, которая могла бы отвлечь, не было, молодые матросы со скуки начинали играть в азартные игры. [кто выигрывал, кто проигрывал, — ] но проигравшие особенно не жалели об этом, а выигравшие не чувствовали особенной радости: ведь на корабле им не на что было тратить деньги. Не было ни желания спорить, ни чувства соперничества — скука только еще больше росла и в конце концов [и играть] перестали.
Первое время все старались утешать друг друга, помогали один другому, как ноги и руки одного тела. Но с течением времени каждый стал думать только о себе, начали возражать друг другу, загорались споры, по малейшему поводу возникали ссоры, драки. Каждый считал, что [он] все равно уже обречен на верную смерть, и поэтому никто не слушался ни капитана корабля, ни старшину, и это всякий раз доставляло им обоим столько беспокойств, что у них руки опускались ([старшиной] называется человек, который ведает всем снабжением на корабле, он сам почти, как капитан. На этом судне [старшиной] был Сангоро).
К вечеру 19-го дня той же луны Сангоро заметил на поверхности моря морскую капусту. [он] сказал, что корабль находится уже недалеко от земли. Все сильно обрадовались и воспряли духом.
На рассвете 20-го дня той же луны (31 [июля]11 августа 1783 г.) Исокити вышел помочиться и заметил что-то вроде острова. Но по своей молодости [он] даже не стал всматриваться как следует, решив, что это, вероятно, опять какое-нибудь облако, поэтому, ничего никому не сказав, [он] вернулся и лег спать. Когда совсем рассвело, на палубу поднялся Коити. Посмотрев на восток-северо-восток, он увидел как будто остров, хотя из-за тумана рассмотреть хорошо не мог. Он сейчас же стал скликать моряков к себе; все проснулись и сбежались на палубу. Тем временем туман постепенно рассеялся, и часам к десяти стало ясно видно, что это гора. /12/ [на ее вершине] виден был снег. Когда окончательно убедились, что перед ними остров, радость моряков была неописуемая. Но на корабле не осталось даже руля, и никак не удавалось подойти [к берегу]. Все боялись, а вдруг с суши подует ветер и унесет корабль обратно в открытый океан, когда остров уже прямо перед глазами. Начали ломать голову, как быть. Потом перерыли [все судно] с носа до кормы, сделали небольшой парус, к рулю протянули два троса и в конце концов лишь к часу овцы (около 14 часов) приблизились к острову. Когда оставалось идти каких-нибудь четыре-пять тё, с судна бросили якорь. За несколько дней перед тем Сангоро и Дзиробэй заболели и не могли поднять головы с подушки, поэтому их уложили на корабле на шлюпку и с грехом пополам спустили ее на воду, затем туда же передали божницу из храма Дайдзингу (эта божница в полной сохранности теперь привезена обратно), погрузили два мешка риса для еды, четыре-пять вязанок дров, котлы, сковороды, одежду и даже спальные принадлежности. Затем Кодаю с малым мечом за поясом набил свой багажный мешок и вместе с остальным экипажем пересел [с корабля на шлюпку]. Пристав к берегу, [увидели, что] это — небольшой остров, на котором не росло ни единого деревца.
Между тем жители острова заметили их корабль, и вдоль подножия горы к берегу вышло одиннадцать человек. У них были темно-красные лица и короткие бороды, волосы торчали во все стороны, ноги — босые. Одежда их, сделанная из скрепленных вместе птичьих перьев, едва покрывала колени. На плечах они несли палки. К каждой палке привязано по четыре-пять диких гусей. [встретившись с ними], было трудно понять, люди это или черти.
Они стали что-то говорить, но на каком-то непонятном языке. Однако Кодаю подумал: если они тоже люди и если их натура такая же, как и у нас, то у них должно быть корыстолюбие. А если у них есть хотя бы корыстолюбие, то уж [мы] сможем как-нибудь дать им понять, чего мы хотим, и [кодаю] попробовал /13/ протянуть им несколько монет. Они охотно взяли их. Тогда он достал хлопчатобумажное полотно. Они с радостным видом схватили его и, подойдя совсем близко к Кодаю, потянули его за рукав с таким видом, будто хотели сказать: "Пойдем с нами!".
И вот Кодаю обратился к экипажу корабля со следующими словами:
— Я капитан корабля и не могу его покинуть. Может быть, кто-нибудь из вас сходит с ними. У них, наверное, есть какое-нибудь жилье. Пойдите кто-нибудь и посмотрите, что там есть.
Но никто не вызвался идти. Стали совещаться, как быть. В конце концов Сэйсити, Сёдзо, Коити, Синдзо и Исокити сказали, что они попробуют пойти впятером.
[итак, они] отправились вслед за островитянами. Пройдя с половину ри (половина нашего ри)[64], вышли на вершину горы и увидели, что по ту сторону стоят два человека с прекрасной осанкой, совсем не такие, как те островитяне. На них была одежда из красного сукна, а в руках — охотничьи ружья. Увидев [наших моряков], они вдруг выстрелили холостыми зарядами. Все пятеро перепугались, но те двое подошли к ним и стали их успокаивать, гладя по плечам и по спине, [стали говорить что-то, и] хотя слова и были совершенно непонятны, но жесты [их] говорили: "Пойдемте сюда!". Сопровождаемые толпой островитян [моряку] перевалили через гору, и тут открылся вид на все побережье северной стороны, однако нигде не виднелось ни одного человеческого жилья.
Там, на берегу, собралось много людей, одетых в сукно и бархат. У всех были копья и ружья. Туда и повели пятерых моряков. О чем-то посовещавшись, привели [их] к чему-то вроде солодовни[65], и, открыв двери, ввели внутрь.
Войдя, они увидели, что находятся в помещении шириной два с половиной кэна[66] длиной шесть-семь кэнов. Сделано оно так: в земле вырыта яма, над нею устроена кровля из брусьев, упертых в края земли и соединенных вместе в форме иероглифа *** [человек], /14/ поперек на них уложены бревна, покрытые травой, сверху насыпана земля. В центре этого строения пол земляной, а по бокам с двух сторон — деревянный, устланный досками. Два человека, которые встретились в горах, а также и те, которые с оружием в руках собрались на морском берегу, были людьми из России, находящейся на большом западном континенте "Европа". Первых двоих звали: одного — Федором Михайловичем, другого — Яковом[67].
Земля эта называется Амчитка. Она находится между двумя материками — Азией и Америкой, и, хотя расположена в нескольких тысячах верст к востоку от самой России[68], недавно была присоединена к ней и поэтому сюда приезжают люди, чтобы собирать налоги и вести меновую торговлю на местные продукты. [приезжающие] сменяются каждые пять лет. Стреляли они холостыми зарядами потому, что, увидев потерпевших кораблекрушение, приветствовали их с благополучной высадкой на сушу. Говорят, что вообще в их стране принято стрелять из ружей [в ознаменование всякого рода] радостных событий. Вышеупомянутое помещение называется барабара[69] и является жилищем русских. Жители же острова все [обитают] в пещерах (подробности о местных обычаях — в разделе "Обычаи инородцев"). Итак, здесь им дали что-то вроде чая. Впоследствии они узнали, что [вместо чая здесь] варят листья травы, растущей на камнях на берегу моря.
Пока то да се, а день шел, и они проголодались. Тогда они стали показывать на рот и хлопать себя по животу. Увидев это, [хозяева] ваяли рыбу длиной около одного сяку каждая, завернули в траву и сварили в соленой воде. Затем подали [ее] на стол, похожий на створку двери, налили полные деревянные миски какого-то супа, с виду вроде сиродзакэ[70], и дали деревянные ложки. Эта рыба называется сутатйкий из породыайнамэ[71]. Суп называется сарана, /15/ потому что он делается из корней сараны, которые варят в воде, затем толкут и растирают с водой. Там это обычная пища. Русские, когда находятся здесь, тоже питаются ею. Говорят, что кроме того там в пищу идут треска[72], морской еж, мясо морского зверя, дикие гуси, утки.
После еды пятеро русских, оставив Исокити вдвоем с Синдзо, с копьями и ружьями в руках окружили Сёдзо, Коити и Сэйсити и повели их не по прежней дороге, а в сторону западных гор. Увидев это, Исокити подумал, что раз их повели другим путем да еще взяли с собой копья и ружья, то, конечно, хотят увести за горы и там убить. В невыразимом горе он решил, что коли уж все равно судьба умирать, так умереть лучше вместе, как вместе они были до сих пор. Вдвоем с Синдзо [они] выбежали из землянки и закричали: "Подождите, подождите". Услышав их, те трое стали оборачиваться и наконец в нерешительности остановились. Синдзо и Исокити бросились бежать, чтобы вернуть их. Тогда оставшиеся [у землянки] русские подбежали и задержали их. Видя это, ушедшие вперед [русские] вернулись вместе с тремя [японцами]. При этом у русского, с виду похожего на начальника, на лице отражался гнев, и трое японцев, [шедшие с ним], сказали, обращаясь к Исокити:
— Уж если нас занесло волнами в чужую страну, так не может быть никакой надежды на то, что мы сможем долго прожить. Нам тоже хочется и жить и умереть вместе с вами, но придется расстаться здесь. Ведь кто знает, какое великое горе придется нам испытать, если мы еще больше рассердим этих людей. А если мы положимся на их волю, то, кто знает, может быть, жизнь наша будет сохранена. Только давайте вместо Синдзо оставим здесь Коити: ведь Коити годами старше его.
Сказав так, они сердечно распрощались. /16/ Затем жестами показали [русским], что теперь готовы идти куда угодно, и, сложив руки ладонями вместе, стали молиться. Гнев на лице русского начальника смягчился, и, обращаясь к двум оставшимся [японцам], он что-то сказал, [сложив пальцы так], что ноготь большого пальца плотно прижался к концу указательного. По его виду и без слов можно было понять, что ничего плохого они нашим не сделают. Тогда на душе у них стало как-то спокойнее. Впоследствии [им] сказали, что троих [японцев] повели к пристани, двоих же оставили в качестве заложников [с остальными], Коити и Исокити вошли в хижину. Однако и там они все время и так, и сяк думали о судьбе [уведенный троих], а также о тех, кто остался на берегу. Тем временем стало смеркаться, [им] снова принесли рыбу и суп, приготовленные так же, как днем. Когда [они] поели, пришел какой-то старик и сказал: "