В мае были и другие выходы в море, во время которых осуществлялись тренировки по смене камуфляжа. К концу месяца всех уже тошнило от выполнения одних и тех же операций, но все действия были доведены до автоматизма. На борт был взят самолет, на котором и велись тренировки, не прекращавшиеся до тех самых пор, пока его подготовка к полету и поднятие на борт не начали проходить без единого сбоя. Как-то раз корабль 33 подошел к причалу арсенала, и там моряки получили возможность созерцать огромное количество мин, подготовленных к погрузке в трюм.
Затем корабль 33 вышел в море, но через три дня снова вернулся. Очередная учебная тревога. В тот вечер моряки оставались хмурыми и неразговорчивыми. Начинало сказываться длительное бесплодное ожидание.
В капитанском сейфе лежал приказ с пометкой «совершенно секретно», доставленный Крюдеру накануне специальным курьером из Берлина от командования ВМФ. Он послал за старшим помощником.
— Швинне, — сказал он, когда старпом прибыл, — я послал за вами, потому что мне не нравится настроение людей. Они рвутся в бой, я это понимаю. Слишком длительная задержка действует на нервы. Полагаю, нам следует отпустить на берег максимально возможное число людей. Позаботьтесь об этом, пожалуйста. И не бойтесь показаться слишком великодушным.
— Очень хорошо, господин капитан.
— Да, и еще одно. Сегодня вечером я уезжаю в Берлин. Вернусь завтра. Все должны вернуться из увольнительных до десяти утра. Возможно, мы будем кое-что грузить, так что люди потребуются.
На следующий день, в пятницу лейтенант Кюстер отправился на берег вместе со своим закадычным другом радистом Чарли Брунке. Было слишком рано, и все злачные местечки были закрыты. Молодым людям было совершенно нечем заняться. Однако они проболтались весь день по городу и ближе к вечеру завернули в хороший ресторан. Брунке настоял на том, что он оплатит счет.
— Заказывай все, что твоей душе угодно, старина, — сказал он. — Сегодня деньги роли не играют. И выбери самое лучшее в карте вин.
Отлично поужинав, они направились к пивной, где договорились встретиться с другими офицерами. Всех интересовал один и тот же вопрос. Почему Старик сократил увольнительную до десяти часов? Он упомянул о возможности погрузки, но это звучало не слишком убедительно. Он пообещал рассказать больше после возвращения из Берлина, и теперь офицеры с нетерпением ждали, сдержит ли он слово.
— Капитан Крюдер, — объявил старший помощник при виде входящего капитана.
Все встали.
— Офицеры корабля 33 собрались…
Лейтенант Швинне взглянул на капитана, не скрывая надежды.
— Полагаю, вы собрались, чтобы выпить на прощание перед выходом в море? — улыбнулся капитан Крюдер. — Боюсь, до этого еще не дошло. К сожалению, нашу судьбу пока не решили. Тем не менее сегодня мы уходим в Бремерхафен или Киль. Детали узнаем по пути. Бюрократия, понимаете ли. — Капитан вздохнул и пожал плечами. — Но это, — продолжил он, подмигнув, — не помешает нам выпить по маленькой здесь и сейчас. Но только не увлекаться, господа, не увлекаться.
Кюстер ткнул в бок своего друга Чарли Брунке:
— Похоже, начинается.
Они оба уставились на уголок скатерти, которая была девственно чистой и рассматривать там было абсолютно нечего. Воцарилось напряженное молчание. Все присутствующие были погружены в собственные мысли, стараясь сдержать торжествующие улыбки. Офицеры поняли все, что не договорил капитан, и их сердца были наполнены ликованием и тревогой.
Глава 3HK-33 ВЫХОДИТ В МОРЕ
Пробило восемь склянок. Полночь. Капитан был на палубе. Обернувшись к вахтенному офицеру, он сказал:
— Убедитесь, что все на борту. Вахте машинного отделения занять свои места в 00.15, вахте правого борта — в 00.30.
Услышав приказ, боцман мысленно присвистнул. Ну и дела, подумал он. Вся вахта правого борта! Инстинкт опытного моряка подсказал ему, что момент, которого все ждали, наконец, наступил. И хотя он только что подал рапорт о предоставлении ему отпуска и знал, что к нему приезжает любимая девушка, все равно моряк ощутил необыкновенный подъем. Все это, в конце концов, мелочи жизни. Для этого будет время потом.
Он заторопился вниз к своим товарищам.
— Эй, парни, подъем! У меня для вас грандиозные новости!
Моряки просыпались неохотно, ругаясь и протирая глаза.
— Мы дождались! Уходим! Ровно в час!
Однако боцману не поверили.
— Это всего лишь очередной слух. Мы будем отсиживать задницы здесь, даже когда подпишут перемирие. Если и отойдем куда-нибудь недалеко, сразу же вернемся. Так что зря ты нас разбудил. Спокойной ночи.
— Нет! На этот раз все по-настоящему! Иначе зачем штурману готовить карты Бельта, Каттегата и норвежского побережья? Я сам слышал приказ! Если вы такие умные, может быть, вы мне это объясните?
Сон как рукой сняло.
— Включи свет, — сказал один. — Если это правда…
Все сразу забыли про сон и взбудораженно загомонили. Если же моряк забывает про сон до побудки, это говорит о многом. Слух, если, конечно, это действительно был слух, пронесся по помещениям судна, словно молния. Он быстро разбудил вахту машинного отделения, и даже механики, с упоением мечтавшие о скором отпуске, были рады переменам.
А чуть позже на судне раздались пронзительные звуки боцманской дудки, за которыми последовал его не менее пронзительный голос:
— Подъем! Вахте правого борта на палубу!
К этому времени на «Кандельфельсе» уже никто не спал.
Первые бледные лучи апрельского солнца уже осветили горизонт на востоке, и под тонким слоем облаков небо окрасилось в нежный розовый цвет. Слева по борту между облаками и морем светилась полоска бледно-голубого неба. Она виднелась сквозь клочья тумана, медленно движущиеся от земли в море. Все моряки, находившиеся на палубе, не сводили взгляда с земли. Они хотели хорошенько запомнить, как выглядит дом, прежде чем покинуть его, быть может, на долгое время.
Корабль 33 отошел от причала украдкой, словно опасаясь быть застигнутым рассветом. Сильные руки втащили на борт толстые швартовы и аккуратно их уложили. Некоторое время они не понадобятся. Последняя связь с Германией оборвалась.
Лейтенант Габе был вахтенным офицером. Он был очень молод и очень гордился возможностью стоять рядом со штурманом, пока корабль выходил в море. Он слышал, как капитан сказал старпому:
— Я чувствую, что этот поход будет успешным, Швинне. Но нам придется хорошо поработать. У нас прекрасная команда, и каждый матрос должен чувствовать вашу заботу.
— Я сделаю все, что в моих силах, господин капитан.
Вспомогательный крейсер 33, бывший «Кандельфельс», покинул германские воды не попрощавшись. Все связи между членами его команды и всем, что им было дорого, оборвались молча. Их и гражданскую жизнь теперь разделяло море. Теперь они стали судовой командой, которой предстояло жить в своем замкнутом маленьком мире долгие дни, недели, месяцы… Для них начиналась совсем другая жизнь. Их будущее было туманным и полным опасностей, но моряки были готовы встретить их не дрогнув.
Когда ярко-красное солнце утонуло за горизонтом и теплый осенний день стал угасать, грузовое судно, которое так долго стояло у причалов бухты Готен, стало совсем другим кораблем с другим названием. Вокруг него собрались тени прошлого. В первом походе корабль сопровождали тени таких знаменитостей, как «Вольф», «Мёве», «Зеетойфель» и, конечно, «Эмден».
Календарь в каюте капитана показывал 15 июня 1940 года. Вспомогательный крейсер HK-33 был пятым кораблем такого типа, вышедшим в море. Торговое судно «Кандельфельс», спущенное на воду в 1936 году, лишилось своего имени и приняло на борт шесть не слишком современных 15-сантиметровых орудий. В носовой части, тщательно замаскированное, располагалось орудие меньшего калибра, предназначенное для производства предупредительных выстрелов «перед носом» не желающих подчиняться судов. На верхней палубе были установлены легкие зенитки, также хорошо замаскированные и потому невидимые любопытному взору. Вооружение довершали четыре торпедных аппарата, а в нижнем трюме находилось 400 мин.
Все перечисленное было должным образом укрыто, так что рассмотреть вооружение с моря не представлялось возможным. Однако, когда настанет момент действовать, согласно международному морскому праву, на мачте взовьется военный флаг, и безобидный латвийский или австралийский сухогруз превратится в грозную боевую единицу, причем экраны, закрывающие орудия, будут сняты в течение нескольких секунд. У команды было достаточно времени для тренировки во время бесконечных учений на Балтике.
Противник был склонен переоценивать скорость немецких вспомогательных крейсеров. Максимальная скорость HK-33 была немного больше 17 узлов, но на 16 узлах корабль мог идти достаточно долго. За исключением «Тора», «Корморана» и «Скорпиона», остальные вспомогательные крейсера были не более быстроходными. «Тор» и «Скорпион» могли идти на 17 узлах, в то время как последний — карлик немецкого флота вспомогательных крейсеров — мог достичь и 19 узлов. Между тем «Скорпион» никогда в полной мере не работал, как вспомогательный крейсер. Единственный военный опыт, который ему довелось пережить, — работа минным заградителем.
Окрашенный в серый цвет, без флага и имея истинно коммерческую внешность, корабль HK-33 следовал на высокой скорости через Большой Бельт. Матросы также сетовали на безделье, но теперь у них на сердце было легко и радостно. Их корабль шел впереди группы фантастически камуфлированных судов, перевозивших войска, и транспортов, которые должны были доставить подкрепление и запасы для немецких солдат в Норвегии. Никто не знал, что обогнавший их старый сухогруз был вовсе не сухогрузом и уж точно совсем не старым.
Когда HK-33 оставил позади Большой Бельт и вошел в Каттегат, впередсмотрящий доложил о появлении неизвестных судов слева по борту. Маленькие точки на горизонте быстро увеличивались в размерах. Сначала стали видны мачты и тр