Но не только Крест ломал голову над убийством Мореного. Ломали и те, кому было положено ломать ее. По должности. Особенно тот, кому продал восемь лет назад Мореный Беса и свою далеко не бессмертную душу…
Да и как было не озаботиться! В одночасье лишиться и глаз и ушей! Да и инфляция опять же…
Одним словом, ломал тот мент голову по-настоящему.
Глава 9
От метро до дома Дронова надо было идти минут пять. Бестужев взглянул на часы. Без четверти два… У него оставалось еще пятнадцать минут. Ровно в два решится их судьба. И его и Дронова. Если, конечно, решится…
Впрочем, решится она обязательно. Другое дело, в какую сторону… Хотелось бы, чтобы все завершилось удачно.
Но, к сожалению, это зависит уже не от него. Он и так сделал все, что мог.
Ведь именно он нашел этого Омара. Пусть и случайно, но все-таки нашел. Хотя почему случайно? Как раз не случайно, а закономерно. Ведь, по большому счету, он искал его почти два года. Одним словом, ищущий да обрящет. Вот и обрел…
Омара Бестужев встретил в одном из кафе на Сретенке, куда зашел выпить кофе.
Они разговорились. Как выяснилось, Омар прибыл в Россию с весьма ответственной миссией. Купить лес — и как можно дешевле.
Понятно, что на ловца побежали и звери. Но все они имели почему-то один и тот же существенный недостаток. Ни у кого из них леса не было и в помине. И как только дело доходило до бумаг, все они с завидным постоянством исчезали раз и навсегда.
Бестужев же исчезать не собирался. И даже показал те самые бумаги, которые Омар уже отчаялся увидеть. Правда, лес этот был не его, но Омара это уже не волновало. Главное, лес был, а кому он там принадлежит — дело десятое!
Принадлежал же этот лес фирме знакомого Бестужева, умудрившейся какими-то немыслимыми путями получить квоту. Более того, лес находился уже в Новороссийске, и оставалось только подписать контракт.
Договорились же они так. Сто тридцать пять за куб и сто пятнадцать в договор. «Боковик» — наличными. И уже на следующий день Омар вместе с хозяином леса отбыл в Новороссийск, чтобы воочию убедиться как в наличии леса, так и в его высоком качестве.
Вернувшись в Москву, они подписали договор. Еще через день прилетели партнеры Омара по спекуляциям. Именно они должны были сопровождать лес и следить за его погрузкой. Омар же оставался в Москве «под залог». И расплатиться с компаньонами был обязан в тот самый час, когда последняя доска будет погружена на лесовоз. Во избежание подставок: за кругленькую сумму «боковика» — целых шестьдесят тысяч зеленых — могли подставить кого угодно. И не только подставить…
Не мудрствуя лукаво хозяин леса содержал «залог» у себя на квартире и денно и нощно не сводил с него глаз.
Конечно, известный риск оставался и сейчас. Но кто и когда делал большие деньги, ничем не рискуя? Что поделаешь, люди гибли и еще долго будут гибнуть за металл…
В таких раздумьях Бестужев пребывал, шагая к дому напарника.
Стоял погожий октябрьский день, было тепло и сухо. Бестужев с удовольствием вдыхал полной грудью неповторимый запах осени, от которого яснело в голове и приятно холодело в груди.
Когда Бестужев появился наконец в квартире Дронова, то застал хозяина и Омара за кофепитием.
— Хочешь кофе? — кивнул Дронов на накрытый стол, на котором стояла нераспечатанная бутылка коньяка.
Впрочем, Бестужев сразу же догадался о предназначении этой бутылки. Ее должны были открыть в тот торжественный момент, когда они получат от арабов деньги.
— Да, — пожимая руку Омару и садясь к столу, кивнул Бестужев.
— Тогда наливай!
— Ты смотрел вчерашний футбол, Володя? — спросил Омар Бестужева, стосковавшись за три проведенных у Дронова дня по разговору (с хозяином квартиры он объяснялся с помощью жестов).
— Ты имеешь в виду «Барселону» с «Аяксом»? — наливая молоко в кофе, взглянул на араба Бестужев.
— Конечно! — улыбнулся тот.
— Смотрел.
— И как тебе «Аякс»?
— Понравился, — сделал небольшой глоток Бестужев. — Он сейчас играет, как во времена Круифа… Помнишь, знаменитый тотальный футбол на чемпионате мира в Германии?
— А как же! — улыбнулся Омар. — Я был там…
Они говорили о футболе, о фантастическом Круифе и его блестящих партнерах, о так до сих пор и не разгаданной загадке проигрыша голландцев мощной, но все же уступавшей по блеску и мастерству созвездию кудесника Йохана немецкой команде. Но это был самообман, поскольку их мысли были весьма далеки и от Круифа, и от его великолепных партнеров, и от немецкой команды, возглавляемой неповторимым «кайзером Францем»…
И когда наконец с опозданием на двадцать минут зазвонила междугородняя, все, как это часто бывает в подобных ситуациях, вздрогнули от не-ожиданности.
Дронов снял трубку и сразу же передал ее Омару.
— Тебя!
Прижав трубку к уху, тот что-то коротко сказал, а затем в течение чуть ли не двух минут слушал своего далекого соотечественника.
— Все хорошо! — проговорил он вдруг порусски.
Не произнеся ни слова, Дронов открыл бутылку и налил три полные чашки.
Подняв свою, он, все так же молча, чокнулся и жадно выпил коньяк. К удивлению Бестужева, Омар тоже хлопнул полную чашку. Хотя чему удивляться? Нервы-то не железные…
Отдышавшись, Омар взялся за телефон. Чтобы его понял Бестужев, он произнес только одно слово:
— Come![2]
В ожидании кассира Омар попытался доказать Бестужеву, что будущее принадлежит африканскому футболу и что относительные неудачи африканских команд на чемпионате мира в Америке совсем не показатель слабости. Бестужев не возражал. В эту минуту ему было совершенно все равно, за каким футболом будущее: за африканским или австралийским…
Ровно в шестнадцать тридцать наступил момент, которого с таким нетерпением ожидали обе стороны этой сделки.
Прибывший кассир, двухметровый детина с могучей шеей борца и, по всей видимости, с пистолетом в кармане, передал Омару черный «дипломат».
Улыбнувшись, тот открыл его, и взорам Бестужева и Дронова предстали зеленые пачки самой ходовой в мире, а уж в России и подавно, валюты.
«Пятнадцать человек на сундук мертвеца, йо-хо-хо, и бутылка рому…» — почему-то вспомнил Бестужев знаменитую в свое время песню из фильма «Остров сокровищ».
У них были кейс и коньяк. Но кейс стоил дорого…
Дважды пересчитав пачки сотенных бумажек, Дронов произнес наконец единственное знакомое ему в английском языке слово:
— О’кей!
Они пожали арабам руки.
— Я жду тебя на следующем Кубке Африки, Володя! — улыбнулся, пожимая руку Бестужеву, Омар. — Он будет у нас… Приезжай!
— Хорошо, Омар! — хлопнул араба по плечу Бестужев.
Проводив арабов, Дронов сразу же отсчитал Владимиру двадцать пять тысяч долларов и налил еще коньяка.
— За удачу, Володя!
— За удачу! — чокнулся с приятелем Бестужев.
Они посидели еще с полчаса, причем каждый ощущал потребность остаться одному. И поэтому, когда Бестужев начал собираться, Дронов не пытался удерживать его.
Как это ни казалось странным ему самому, но на улицу Бестужев вышел совсем другим человеком, нежели вошел в этот же самый дом всего каких-то два часа назад.
Наличие тугой пачки зеленых, приятно оттягивавшей внутренний карман куртки, заставило взглянуть на окружавший мир несколько иными глазами. В этом, собственно, ничего удивительного не было. Ведь если он раньше только хотел, то сейчас он уже мог. А подобный расклад преображает любого человека.
Обменяв у метро сотню долларов, Бестужев зашел на рынок и накупил всякой всячины. Потом поймал «левака» и, даже не спрашивая, сколько тот возьмет, поехал домой.
Все! Ты победил, назаретянин! Конец жалкому существованию!
Жены, как он и надеялся, дома не было.
Он приготовил роскошный ужин, представляя себе сначала ее удивление, а потом радость. Для него не являлось секретом, что Анна давно уже поставила крест на его «коммерческой» деятельности.
И действительно, та была изумлена до пределов, дозволенных ей природой. Еще бы не удивиться! Целых два с половиной года пытался Владимир хоть что-то заработать на посредничестве. Да куда там!
За ужином они предавались теперь уже далеко не пустым мечтам. А потом занимались любовью. Так, словно встретились после долгой разлуки…
А ровно в половине двенадцатого, когда Бестужев, блаженно развалясь на тахте, с интересом наблюдал за игрой московских динамовцев с мадридским «Реалом» на Кубок УЕФА, зазвонил телефон.
— Расслабляешься? — услышал Бестужев злой голос Дронова.
— Футбол смотрю… — сухо ответил Бестужев, которому давно уже надоели непредсказуемые перепады настроения его компаньона.
— Ты доллары сегодня менял? — последовал новый вопрос.
— Да, — чувствуя недоброе, ответил Бестужев. — Сотню… А что?
— А то, что тебе крупно повезло! — продолжал надрываться Дронов.
— Ты можешь перестать говорить загадками? — в свою очередь разозлился и Бестужев. — Почему это мне крупно повезло?
— А потому, — вложил весь свой сарказм в следующую фразу Дронов, — что эти падлы всучили нам фальшивые бабки! И твое счастье, что они дали несколько настоящих банкнотов! А то бы ты не футбол сейчас смотрел, а сидел бы в лучшем случае на Петровке!
Дронов еще долго матерился, но Бестужев уже не слушал его. А когда через несколько минут в комнате появилась вышедшая из ванной Анна, то увидела на лице мужа такое отчаянное выражение бессилия и муки, что в испуге воскликнула:
— Что случилось, Володя?
…Потом они долго молчали. И им обоим было стыдно и неприятно смотреть на роскошный стол с остатками пиршества.
Русские пословицы в большинстве своем точны и умны. И удивительны. Тем, что их придумал именно русский народ.
Ну, кто у нас семь раз меряет и только потом отрезает? Куда чаще русский человек сначала семь раз отрежет и только потом начнет мерить. Если, конечно, вообще начнет…