Сейчас почти все братство собралось вместе, впервые за много месяцев. Отсутствовали только двое рыцарей, представляющих братство в Лондоне и Париже. Их всего было двенадцать, как и учеников Христа, кто составлял «Анима Темпли» — душу Темпла.
Уилла пламенная речь сенешаля не зажгла. Он с трудом ладил с этим высокомерным человеком, фактически управлявшим Темплом на Востоке и с особым усердием следившим за наказанием рыцарей за разные проступки. Сенешаль так и не простил Уиллу прегрешение, совершенное пять лет назад, и открыто заявлял, что по-прежнему жалеет, что его не бросили пожизненно в тюрьму за предательство. Надо признаться, что это деяние Уилла, которое чуть не свело на нет все усилия «Анима Темпли» по примирению христиан и мусульман, действительно заслуживало серьезного наказания. Но Уилл полагал, что за прошедшие годы уже достаточно искупил вину и с лихвой доказал свою преданность делу «Анима Темпли». Если бы можно было повернуть время вспять, он бы никогда не стал связываться с ассасинами и платить за убийство султана Бейбарса деньгами из казны братства. Тем более что покушение не удалось, погиб не султан, а его приближенный. Но поскольку такое невероятно, Уиллу оставалось надеяться на прощение. Не заставят же его платить за эту ошибку до конца жизни.
— А теперь давайте начнем, — сказал сенешаль, глядя на Эврара, задумчиво смотревшего на огонь. — Нам есть что обсудить.
— Конечно, — спохватился капеллан, казалось, возвращаясь к действительности. Его тусклые глаза метнулись к Уиллу. — Пусть начнет брат Кемпбелл. Он только сегодня утром вернулся к нам с новостями из Египта.
Уилл встал и сосредоточил взгляд на сенешале, чье холодное чеканное лицо не скрывало враждебности.
— Несколько месяцев назад брат Эврар поручил мне встретиться с нашим союзником у мамлюков, эмиром Калавуном, чтобы узнать их планы на этот год. И вот пятого дня сего месяца я встретился с человеком Калавуна в Синайской пустыне, на границе.
— Прости меня, что я тебя прерываю, брат Кемпбелл, — нерешительно произнес молодой рыцарь, бросив взгляд на сенешаля, — но могу я спросить, почему ты не говорил с самим эмиром?
Уилл не успел ответить, за него это сделал Эврар:
— Калавун полагает опасным встречаться с кем-нибудь из нас лицом к лицу. Он так условился еще с Джеймсом Кемпбеллом много лет назад, когда рыцарь добился его доверия. — Капеллан не заметил, как напрягся Уилл при упоминании имени его отца. — Это разумная мера. Калавун сейчас правая рука Бейбарса и слишком на виду, чтобы рисковать. Для связи с нами он уже очень давно использует своего особо доверенного слугу. Так что тут поводов для беспокойства нет. — Он кивнул Уиллу: — Продолжай, брат.
— С тех пор как султан Бейбарс заключил с королем Эдуардом мир на десять лет, в стане мамлюков все спокойно. Последние месяцы у них шли приготовления к свадьбе сына Бейбарса и дочери Калавуна. Это пойдет нам на пользу. Калавун станет еще ближе к наследнику трона. По моим сведениям, ясно, что пока Бейбарс против нас выступать не намерен. Его больше заботят монголы. Доносят, что они делают набеги на его северные земли.
Молодые рыцари и сержант согласно кивали.
— Это хорошая новость, братья, — произнес Эврар, внимательно глядя на них, — но нужно помнить, как все зыбко. За многие годы мы заключали с мусульманами много мирных договоров, и они были все нарушены. Это милость Божья, что пока Бейбарс отворотил от нас свой взгляд, но не следует радоваться, что он повернул его на другой народ. Ибо любая война для нас зло. Наша цель, братья, — мир между всеми народами. — Он остро на них глянул. — Помните это.
— Брат Эврар прав, — подал голос капеллан-португалец Веласко. Он имел привычку, когда говорил, вскидывать брови, будто постоянно пугался того, что произносил. — И мы должны ладить не только с мусульманами, но и наставлять на это наших воинов.
Слова португальца повергли Уилла в небольшое смущение. Цели «Анима Темпли» ему были, конечно, близки, он свято в них верил, и все же когда вот так прямо кто-то вслух провозглашал идеалы, это вызывало у него какое-то беспокойство, как тяжелая еда, которую трудно переваривать.
Наверное, так было потому, что большую часть жизни его учили ненавидеть тех людей, с которыми он пытался сейчас не только жить в мире, но даже завязать дружбу. Сарацины и иудеи — Божьи враги, их нужно гневно осуждать, поносить, а лучше всего убивать. Вот что внушали ему с детства церковь и орден. Уилл уже отверг все это. У него не было никакого желания возвратить Иерусалим и сражаться с так называемыми неверными. Он испытал ужас настоящего сражения, был свидетелем лишенной всякого благородства бессмысленной бойни, в которой гибли сотни молодых здоровых мужчин в самом расцвете сил. Из-за этой розни он потерял отца. Уилл теперь понимал пагубность подобного пути. А вот многие обосновавшиеся в Заморских землях выходцы с Запада этого почему-то не понимали. В Акре, среди мешанины народностей и верований, потребность жить в мире была не просто идеалом, а необходимостью. Иногда Уиллу хотелось остановиться где-нибудь на базарной площади и закричать об этом во все горло, ему становилась ненавистной мысль, что они должны действовать тайно. Но он знал, что иначе братство просто не выживет. О его целях нельзя заикаться даже здесь, в Акре, городе греха, как провозгласил папа. Для «Анима Темпли» тайна являлась единственным спасением.
Уилл оторвался от размышлений, почувствовав на себе внимательный взгляд Эврара. Выражение лица капеллана было непроницаемым, но Уилл почувствовал, будто он прочитал его мысли.
— Половину битвы мы выиграли, — произнес один из молодых рыцарей в ответ на замечание Веласко. — Церковь и правители на Западе увещевали простой люд, что Крестовый поход — достойный путь освобождения от грехов. Но они с давних пор замышляли эти войны для своей выгоды. Теперь простой люд это взял в толк. У него уже нет охоты вступать в войско и идти сюда, чтобы лечь под мечи сарацинов в угоду правителям, набивающим свои сундуки во славу Божью.
Пожилой рыцарь, англичанин по имени Томас, покачал головой:
— Многие христиане на Западе с радостью бы вырвали Иерусалим из рук мусульман, будь у них случай. Они, как и прежде, верят, что мусульмане и иудеи поклоняются лживым богам, что они богохульники, святотатцы, что их нахождение в Святом городе его оскверняет. Они, как и прежде, верят, что только их путь верный. Намерение к Крестовому походу не угасло. Это не так.
— Но на Лионском соборе, — возразил молодой рыцарь, — никто из правителей или знатных рыцарей не вышел вперед на призыв папы. Не многие даже прибыли туда послушать его.
— Правители Запада увязли в распрях, им не до Крестового похода, — возразил Томас. — Но если среди них найдется кто-нибудь смелый и решительный и объединит всех, то люд на Западе повалит за ним толпами в надежде освободить Святой город. Рыцари нашего ордена тоже хотят этого. Брат Эврар прав. Мир с сарацинами воистину зыбок, чуть толкнешь — и повалится.
— И я опасаюсь, что таким смелым окажется наш великий магистр, — произнес сенешаль, всплеснув руками. — Он не скрывает желания отвоевать у Бейбарса потерянные земли. В Лионе он громче всех поддерживал новый Крестовый поход и может нарушить наш мир с сарацинами.
Томас и другие рыцари-ветераны согласно кивнули.
— Тогда мы должны постараться его отговорить, — воскликнул Веласко, вскинув брови почти к самой челке. — Пока мы так слабы, нельзя давать Бейбарсу хоть малый повод для войны. Его войско нас раздавит. Здесь, в Акре, — он смущенно посмотрел на Эврара, — наш Камелот погибнет вместе со всеми жителями, нашедшими пристанище за его стенами, и погибнет всякая надежда на мир между христианами, мусульманами и иудеями, которую лелеяли мы и наши предки почти сто лет. Пока жив Бейбарс, покоя не будет.
Эврар слабо улыбнулся сравнению прицептория с Камелотом, но быстро посерьезнел.
— Да, братья, нас ждут тягостные времена, — сказал он своим хриплым мрачным голосом, — но так было и будет всегда. Цели, которую мы замыслили, достигнуть нелегко. Ничто в этом мире не дается задаром и быстро. — Он скосил глаза на Уилла. — Но мы движемся вперед. И это нельзя упускать из виду, при всех наших тревогах. Теперь в Египте у нас есть могучий союзник, чьим советам, я надеюсь, будет следовать сын султана Бейбарса, когда займет трон. А в Акре мы нашли союзников из тех, кто верит в наше дело. Есть заслуга и в том, что мир в Заморские земли принес наш хранитель. Пока этот мир длится, пока все Божьи дети здесь живут в согласии, мы торжествуем.
Уилл слушал, откинувшись спиной на стену. Он видел, что слова капеллана вселяют в братьев надежду и уверенность, и вновь удивлялся, каким убедительным может быть этот старик. Уилл знал Эврара слишком давно, чтобы испытывать перед ним какое-то благоговение или страх. Этот мудрец его и порол в детстве, и издевался, и утешал, и, конечно же, учил. Уилл хорошо знал его самые лучшие и самые худшие стороны, но все равно иногда вдруг перед ним являлось чудо. Наждачный голос наставника переносил его в прошлое. Уилл оказывался в прицептории тамплиеров в Париже, ему снова было девятнадцать, и он напряженно слушал Эврара, который в первый раз рассказывал об «Анима Темпли».
Уилл знал, что в памяти события прошлого всегда кажутся значительнее, чем были на самом деле. Но он помнил, насколько его захватили тогда откровения капеллана о создании братства после войны с мусульманами, в которой едва не погибло все войско христиан на Святой земле. Войны, затеянной тогдашним великим магистром тамплиеров. Эврар объяснил, что вначале целью «Анима Темпли» было защищать Темпл, его имущество и казну, от посягательств власть в нем имущих. Со временем, когда в ряды братства пришли многие высокие чины и ученые люди со своими идеями, его цели расширились. Главным для братства стало поддержание мира в Заморских землях, чтобы христиане, мусульмане и иудеи жили в согласии.
Уилл помнил, как начал горячо протестовать, говорить, что веры христиан, мусульман и иудеев примирить нельзя, поскольку каждая полагает своего Бога истинным. Эврар объяснил, что намерения «Анима Темпли» состоят не в изменении, а в мирном существовании народов с разной верой. Уилл поначалу засомневался в такой возможности. Но за прошедшие с тех пор годы увидел собственными глазами, как люди любой веры живут рядом друг с другом, выгодно торгуют, обмениваются знаниями и опытом.