— Что-то не так, — говорит она своему отделению. — Мы не поедем на лифте. Я свяжусь с ротой.
Она идёт к двери, ведущей обратно на крышу. Когда она нажимает кнопку разблокировки, мигает красный огонёк. Она пробует ещё раз, но результат тот же.
— Чё происходит, капрал? — спрашивает один из её командиров огневых групп.
— Она заперта, — говорит она. — Они заперли её за нами. Я не могу подняться на крышу, где связь будет лучше. Закрепитесь на вон той аварийной лестнице.
Один из её солдат пытается открыть дверь на аварийную лестничную клетку.
— Тоже заперто.
— Они никогда не запираются изнутри, — говорит она. — Сломайте нахрен эту сучью дверь.
Двое её солдат по очереди пытаются выбить дверь на лестничную клетку, но это огнеупорный люк с защищённым от взлома покрытием, для того, чтобы местные жители не могли проникнуть в служебные помещения снаружи. Они пинают его несколько раз, но с таким же успехом они могли бы также стрелять в него плевками.
— Келли, гранатомёт, — говорит она одной из командиров своих огневых групп. — Заряжай картечную гранату. Целься в то место, где главный замок встречается с рамой. Все остальные — назад к другой двери. Следите за дверью лифта.
— А как насчёт люка на крыше? — спрашивает специалист Келли.
— Это десять сантиметров многослойного покрытия, — отвечает Джексон. — Мы не можем прорваться сквозь эту штуку, не взорвав себя вместе с ней. А теперь двигай туда и открой вход на лестницу.
— Что, чёрт возьми, происходит? — спрашивает один из рядовых.
— Пока не знаю, — отвечает она. — Связи нет, и заперли нас дистанционно. Хочешь спуститься на лифте и выяснить наверняка?
— Никак нет, — говорит рядовой и смотрит на дверь лифта.
Специалист Келли вставляет картечную гранату в свой подствольник и подходит к двери на лестницу. Остальные солдаты поспешно убираются с её пути.
— Бойся! — даёт знать Келли.
Подствольник её винтовки рявкает своим глубоким властным громом. Звук эхом отдаётся в небольшом служебном помещении. Картечная граната от крупного 40-миллиметрового безгильзового снаряда врезается в замок и дверную раму, как разрушительный молот. Келли подходит к двери и резко пинает её, тяжёлая стальная дверь выскакивает из разбитого замка и распахивается.
— Куда мы идём, капрал? — спрашивает Келли.
— Нахрен отсюда, — отвечает Джексон. — Спускаемся на нижние этажи. Заново оцениваем обстановку. Стараемся наладить связь с ротой. А теперь шевелим задницами.
Они спускаются по лестнице на этаж ниже, в тактическом строю, держа оружие наизготовку. Джексон может сказать, что некоторые из солдат думают, что она начинает сходить с ума, но она скорее ошибётся на стороне осторожности, чем окажется в ловушке в стальном ящике со всем своим отделением. После прошлой недели всё кажется возможным.
Огнеупорная дверь на 100-м этаже открывается только изнутри, но ещё один картечный выстрел из подствольника специалиста Келли заботится о замке и половине рамы. Они гуськом выходят в коридор за дверью. По обеим стенам тянутся двери квартир, но никто не высовывает голову, чтобы посмотреть, что происходит, даже после грохота несильной ружейной гранаты. Коридор заканчивается небольшим фойе, которое соединяет четыре коридора в этой части этажа и обеспечивает небольшую общую зону. Здесь тоже нет никого из местных.
Джексон проверяет свой канал данных на предмет подключения к локальной сети безопасности. Во всех квартирах есть биосканеры и детекторы взрывчатых веществ, и любой вспомогательный отряд ТА во время проведения зачистки обычно имеет полный доступ к этой информации. Вы подходите к двери квартиры и можете мгновенно увидеть, сколько людей присутствует, какова их классификация безопасности и историю их арестов. Когда Джексон пытается подключиться к каналу данных у двери следующей квартиры, мимо которой она проходит, ничего не происходит. Похоже, что сеть для всего здания отключена. Она знает, что этого не может быть — там тройное резервирование, и она должна быть в состоянии получить хоть что-то от беспроводных передатчиков. Она либо намеренно выключена, либо кто-то намертво глушит все их каналы связи.
— Следите за перекрёстками коридоров, — предостерегает Джексон. — Мы пойдём к центральному ядру, в зону прямой видимости атриума.
Всё это кажется неправильным. Служба безопасности здания была должна связаться с ними, как только они приземлятся, держать их в курсе событий, сообщать им, где они нужны. Остальная часть взвода должна была быть в сети, передавая свои сенсорные данные ей и отделению. Это полное радиомолчание — самая странная вещь, которую она когда-либо испытывала на высадке, и это нервирует.
На следующем пересечении коридоров Джексон может видеть открытое пространство ядра здания за коридором перед ними. Каждый центральный коридор на каждом этаже выходит на галерею с видом на большое открытое пространство в центре башни. Отсюда можно смотреть прямо на атриум на первом этаже. Там есть перила высотой по грудь и ещё один метр полипластового барьера над ними, чтобы люди не падали с края или не бросали друг друга. Там есть защитная сетка, прикреплённая к галерее десятого этажа, но без полипласта «крысы из гетто» сделали бы это спортом, чтобы прыгнуть в неё нарочно. Некоторые кстати и прыгают, независимо от того, есть там барьер или нет.
Отряд находится в двадцати метрах от галереи, когда раздаётся предупреждающая сирена, и пожарная дверь в конце коридора опускается и замки встают на свои места. Обернувшись, Джексон видит то же самое событие, зеркально отражённое в другом конце коридора, там, где они только что вошли на 100-й этаж минуту назад. На мгновение в коридоре становится совсем темно. Затем загорается красное аварийное освещение.
— Опустить забрала, — кричит Джексон. — Включить приборы ночного виденья. Рассредоточится и оставаться начеку.
Она опускает забрало своего шлема на место и позволяет компьютеру подстроить входной видеосигнал. Отрезок коридора, перекрытый противопожарными дверями, имеет длину шестьдесят или семьдесят метров, но там не так много места для девяти солдат, чтобы найти укрытие, если кто-то решит поливать их автоматным огнем. Пехота называет узкие внутренние проходы «воронками смерти».
Джексон крадучись идёт обратно к перекрёстку и поворачивает направо, чтобы исследовать один из боковых коридоров. Он заканчивается у голой бетонной стены в тридцати метрах от перекрёстка. Единственные входы и выходы из этого жилого комплекса закрыты бронированными противопожарными дверями толщиной в дюйм, и среди их вооружения нет ничего, что могло бы проломить хоть одну из них.
— Командир Охотника-22, здесь командир условного противника.
Голос доносится из системы экстренной связи в коридоре. Джексон останавливается, ошарашенная. Командир условного противника? Кто-то знает военный радиопротокол.
— Я насчитал девять ваших человек в коридоре 100-16. Может ли командующий унтер-офицер подойти к терминалу общественной безопасности на перекрестке А-16 и установить связь?
Джексон подходит к терминалу с надписью А-16 и подключается к каналу связи. Это высадка уже так далеко сошла с рельсов, что кажется, будто она находится в какой-то альтернативной реальности.
— Командир условного противника, это командир Охотника-22, Территориальная Армия. Откройте эти взрывостойкие двери, или я пробью себе путь через них.
— Никак нет. — Голос на другом конце провода ясный, деловой. У него была бы бессознательное лихость, если бы голоса могли иметь её. Джексон наслушалась достаточно много переговоров по военной связи, чтобы понимать, что она разговаривает с другим солдатом.
— У вас одно отделение с винтовками. Я не вижу пусковых установок МШРК, — продолжает голос. — Даже если у вас есть ОФ-заряды[3] для ваших подствольников, вы едва поцарапаете ими краску на взрывоупорных дверях. Вы можете пробивать дыры в стенах, но я могу просто снова запечатывать вас там, где ты выскочите.
Она оглядывается на своих солдат, которые всё ещё сидят на корточках в коридоре, направив винтовки на взрывоупорную дверь.
— Ты кто ещё такой, черт возьми? — спрашивает она.
— Я командир отряда, который только что захватил три четверти вашего взвода, не причинив никому вреда. Я бы хотел, чтобы вы сдали мне своё отделение так, чтобы мы могли продолжить эту бескровную полосу.
— Не вариант, — категорично отвечает Джексон. — Если вы думаете, что я отдам свою пушку без единого выстрела — вы сошли с ума.
— У вас восемь солдат. Только в этом блоке у меня целая рота. У нас здесь численное преимущество и преимущество игры на домашнем поле. У вас и ваших солдат есть два способа покинуть эту башню: без оружия и под нашей охраной, или ногами вперёд в мешке для трупов. Все остальные в вашем взводе только что решили выбрать первый вариант. Ваш лейтенант необычайно умён для молодого офицера.
Голос мужчины звучит уверенно, убеждающе. Кем бы он ни был, у него есть опыт в том, чтобы заставлять людей делать то, что он говорит. Джексон снова сканирует свои каналы связи и передачи данных, но в её сети никого нет, кроме восьми солдат в коридоре рядом с ней. Даже системы электронного подавления жилых башен не могли так полностью отключить её связь и доступ к данным. Только командир её взвода или роты мог вот так вывести её из игры.
— Кто ты такой, чёрт возьми? — снова спрашивает она, на этот раз больше для себя, чем для того, кто находится на другом конце линии связи. Затем она обрывает связь.
Под ними девяносто девять этажей, а над ними — крыша, которая недоступна через потолок технического этажа полуметровой толщины. Отделение Джексон заперто наверху очень большой коробки, как крысы в лабиринте, и у них нет никакой возможности выгрызть себя из неё. Она не может передать десантным кораблям наверху, что взвод в глубоком дерьме. И как девяти солдатам, пробиваться вниз по 99-ти этажам жилой башни со скомпрометированным офисом безопасности и сражаться с сотней противников?