— Вот ты встряла, Лерка.
Если бы ты знал, НАСКОЛЬКО встряла твоя сестра, Геныч.
Лера размазала слезы по щекам и шмыгнула носом. Совсем, как в детстве.
— Все идет так, как должно быть.
— Он знает? Твой ё…
— Геныч!!!
— Хорошо. Твой ухажер.
— Пока нет, — Лера соврала, не моргнув. Она не сомневалась — ему уже сказали. Иначе бы он не потребовал её к себе в столь спешном порядке. Другой причины для вызова «на ковер» она не находила. — Сейчас скажу.
— Всё равно ты что-то темнишь. Но я слишком рад тебя видеть и слишком ошарашен твоей беременностью, чтобы устраивать допрос с пристрастиями. Мля, Лерка, это я что, дядей стану?
— Типа того, — Лера смущенно пожала плечами.
— А ну-ка, иди-ка сюда. Я тебя ещё раз обниму, раз задницу не имею возможности надрать.
Лера пробыла у Гены ещё минуты три, когда в палату вошла незнакомая медсестра и попросила её уйти. Геныча необходимо было везти на процедуры.
— Когда придешь?
— Постараюсь завтра.
— Всё, запомнил. Буду ждать, — и брат подмигнул ей.
Лера под терпеливым взглядом медсестры, вышла из палаты. Как только дверь за спиной закрылась, Лера прислонилась к стене.
Так. План минимум на день выполнен. Осталось самое трудное — выдержать разговор с Сардыновым.
Глава 2
Трудно сказать, как Лера представляла возвращение в поместье Сардынова. Думала ли она, что её встретит Диана и хоть что-то скажет? Да и хотела ли она видеть личную помощницу? Больше нет, чем да. Та выполнила свою функцию — связалась с ней и попросила вернуться. Скорее, тут была даже не просьба, а завуалированный приказ.
Дмитрий всю дорогу молчал. Лишь посматривал на неё в зеркало заднего вида. Наверное, и с ним поговорили.
Они попали в небольшую пробку, простояли с час. За этот раз Дмитрию было сделано три звонка, на которые он отчитался:
— Стоим.
Как ни странно, чем дольше они ехали, тем спокойнее становилась Лера. Словно в её сознании постепенно всё раскладывалось по полочкам. Или это провидение решило сделать ей малюсенький подарок в виде дополнительного времени, чтобы она свыклась с мыслью, что у неё под сердцем зародилась не одна, а сразу две жизни?
Лера не знала, как отреагирует на подобную новость Тимур.
Она знала другое — в договоре ни слова не говорилось про второго ребенка.
Ни слова.
Уж она-то в этом была уверена. Договор она успела выучить наизусть.
Коттедж встретил ее молчанием. Лере даже показалось, что парни у ворот странно косятся на неё. Умом она понимала, что это лишь иллюзия, сердце всё равно стыдливо ёкнуло.
К себе в спальню идти не имело смысла. Зачем заставлять Тимура ждать? Он, наверняка, уже видел, что они приехали. Скинув пальто, Лера начала подниматься по лестнице.
Вчера они расстались не особо хорошо, Тимур уехал в дурном настроении. Опять же, непонятно, где он провел ночь и в каком настроении вернулся. А тут новость.
И какая…
Лера поднималась с тяжелым камнем на сердце.
Как она ни готовилась к их встрече — подготовиться не получилось.
Дверь в кабинете была приоткрыта. Но Лера всё равно постучала.
— Заходи.
Вроде бы спокойный тон.
Да, слишком спокойный.
Иногда Лера спрашивала себя — неужели Тимур настолько замороженный циник, что его ничто не колышит, или у него сумасшедший уровень контроля?
Лера склонялась ко второму варианту. Потому что однажды она видела, как он вышел из себя. Как на его лице отразились истинные эмоции.
Интуиция шептала ей — возможно, история повторится.
Тимур сидел в кресле, скрестив руки на груди. Ноутбук был открыт, но он в него не смотрел. Папка с документами напротив закрыта. Значит, не работал.
Ждал её.
И думал. Наверняка, думал.
Всё просчитывал.
Что очень плохо для неопытной Валерии.
— Итак, ты беременна.
Холодные слова, за которыми скрывалась тщательно сдерживаемая ярость, обрушились на неё.
Но Лера их приняла спокойно. По крайней мере, постаралась. Она приказала себе расслабиться и ни в коей мере не поддаваться на эмоции. Сейчас они — худшие советники.
— Да.
Её голос прозвучал так же ровно.
Девушка ранее всеми правдами и неправдами гнала от себя мысли про беременность. Потому что отчаянно боялась последствий. Но нет-нет, да и допускала их. И в те минуты слабости она пыталась представить, как сообщит Сардынову о том, что забеременела. Сколько не пыталась — так и не смогла.
Как оказалось — правильно.
За неё это сделали другие.
— И у тебя многоплодная беременность…
Термин-то какой подобрал!
— Да. Я рожу двойню.
Она стояла посреди кабинета. Не спешила проходить и садиться в кресло напротив.
Она помнила, чем закончился их прошлый разговор в этом кабинете. Сардынов поимел её, разложив на столе.
Сегодня одна из её задач — не подпустить его к себе.
Ни к чему.
Сначала им надо поговорить.
Тимур не двигался. Как сидел, скрестив руки на груди, так и продолжил. Но на его лицо Лере было страшно смотреть. Нет, оно не подурнело за сутки, оно, по-прежнему, оставалось мужественным и интересным.
Страх вызывали серые глаза. Холодные. Жестокие. Пронзающие тебя насквозь. Вскрывающие твою сущность, пытающиеся проникнуть туда, куда вход запрещен.
Они смотрели на Леру. Скользили взглядом по её лицу. Губам. Глазам. Ниже. И снова возвращались к лицу.
Потом, оглядываясь назад, Лера не понимала, как смогла вынести этот выворачивающий душу взгляд и паузу, по размеру равную целой Вселенной. Так и продолжала стоять и ждать, что он скажет и предпримет дальше.
Его реакция была очень важна. И она не могла не последовать.
— У тебя были в роду двойни? Нет. У меня тоже не было. Так скажи, пожалуйста, Лера, откуда появилась многоплодная беременность?
Лера, дыши… и помни: спокойствие — твой основной козырь…
Девушка пожала плечами.
— Тимур, твой вопрос не ко мне. К генетикам, как минимум. Ты правильно информирован — в моей семье ни у кого не было двойни. Ни разу. Если и есть, то у очень дальней родни. Для меня многоплодная беременность — такая же неожиданность, как и для тебя.
— Неужели? — голос Сардынова всё-таки завибрировал.
Девушка облизнула пересохшие губы. Зря не догадалась смазать их гигиенической помадой или увлажняющим гелем.
Пока Лера держалась. Ей очень хотелось сесть. Даже не так. Упасть. На диван, на кровать. На что-то мягонькое. И никак не хотелось стоять посредине кабинета, как нашкодившая ученица перед директором школы и думать, как извернуться, чтобы не выгнали из учебного заведения. В её случае было всё куда серьезнее.
— Я не поняла сути твоего вопроса. Я не могла предвидеть…
— Я не про предвидение! — грубо оборвал её Тимур и, резко подавшись вперед, с силой ударил раскрытыми ладонями о поверхность стола. Его лицо исказилось от обуревавшего гнева, который вот-вот уже готов был вырваться наружу. — Я про то, что у нас с тобой были разные реакции на сообщение о том, что ты беременна двойней. Скажи, что почувствовала ты, когда Орешко сказала, что у тебя два эмбриона? Начистоту, не лукавя!
Каждое его слово звучало, как выстрел. Как свист ножа, летящего точно в цель.
— Я обрадовалась, — Лера и не собиралась лукавить. Для чего?
Сардынов хлопнул ладонями вторично и усмехнулся.
— А чему ты обрадовалась? Продолжи! Мне интересно тебя послушать!
Лера плотно сжала губы.
Чего он добивается?
Вспышки её гнева? Старается вывести её из себя?
О, нет, господин Сардынов, она малость закалилась, пока жила с тобой под одной крышей!
— Рождение ребенка — всегда радость. Тут — двойная!
— Лера!
Его рычащие нотки невольно отразились на девушке. Когда на тебя кричит здоровенный злой мужчина, тут волей неволей начинаешь испытывать желание быть осторожной в высказываниях.
Геныч немного уступал в комплекции Тимуру. Но одно дело, когда на тебя орет, порой и матом, родной брат, который и волоску не позволит упасть с твоей головы, и другое дело — чужой мужчина, которого ты абсолютно не знаешь. Который тщательно скрывает себя.
Лера переплела пальцы и, тщательно подбирая слова, проговорила:
— Тимур, не кричи на меня.
Её слова подействовали на мужчину неожиданным образом.
Он пару секунд молчал, а потом откинулся на спинку кресла и рассмеялся. Его смех иначе, как гомерическим, назвать было нельзя.
Дурное предчувствие медленно овладевало девушкой. Она надеялась на продуктивный разговор? Глупая.
— Лера, ты что-то путаешь, — просмеявшись, хлестко бросил он. Сейчас перед ней сидел новый Сардынов — мужчина, привыкший отдавать четкие приказы и не терпящий неповиновения. Если раньше она его видела уставшим, но, в большинстве случаев, тактичным с ней, то сегодня всё изменилось и не в лучшую сторону.
Перед Лерой появился делец. Хваткий и жестокий.
Чьи планы внезапно разрушились.
И что теперь? Он будет искать виновного?
Пусть ищет.
Лера понаблюдает за этим процессом.
— Если я позволила себе что-то лишнее, прошу меня извинить, — она постаралась максимально отзеркалить его тон.
Между ними по-прежнему стоял контракт, в котором четко было прописано — покорность.
Покорность, мать её ети!..
То есть ссориться с Тимуром нельзя. Ни под каким предлогом. Чтобы он ей ни говорил, и чтобы она ни думала по поводу его слов и действий.
От Сардынова едва ли не ощутимо исходил негатив. Им пропитался весь воздух кабинета. И он давил на хрупкие плечи Леры. И чем сильнее он давил, тем яростнее внутри девушки разгоралось желание выстоять. Смочь. Противостоять.
Не дать себя задавить его авторитетом и жизненным опытом. Даже не опытом. Скорее, возможностями, едва ли не безграничными. Богатый мужчина с очень хорошими связями. И она… Обычная студентка из обычной семьи.
Сардынов приглушенно выругался и с силой сжал губы, отчего желваки на его скулах нервно заходили.