— Об этом не беспокойтесь. Я придержу его коленкой.
Катрин вытащила из сумки портмоне и показала мне фотографию.
— Вот он какой.
— Очень хорошая школа, — похвалил я.
— А?
— Высшая коммерческая. Очень престижно.
— Ах так?
И Катрин от души расхохоталась. Похоже, я для нее «прикольный чувак».
Мы приехали в Аранкур немного заранее: посещение с гидом начиналось с 16 часов. Я предложил Катрин прогуляться вокруг церкви, отмеченной двумя звездами в путеводителе «Мишлен». К ней пришлось идти через кладбище. Обожаю такие вот местечки, где среди пластмассовых тюльпанов так вольготно живется улиткам.
— И вот, взгляните, Катрин, какая нежная плакальщица у подножия надгробия… Какое невероятное дурновкусие!
Я готов был и дальше петь подобные дифирамбы, как вдруг мой порыв споткнулся о надпись на могиле:
СЕМЬЯ д’АРАНКУР
ГРАФ АДРИАН д’АРАНКУР
12 МАЯ 1908 — 23 АВГУСТА 1973
— Что за несчастный месяц этот август, — пробормотал я себе под нос.
В 16 часов мы оказались среди дюжины туристов, толпившихся у крыльца замка. Аранкур — одна из тех жемчужин Возрождения, что разорительны для их собственников. Нынешнему графу пришлось пожертвовать большей частью имения, разрешив экскурсии с гидом — ради того, чтобы худо-бедно оплачивать отопление всего остального.
— Дамы и господа, если вам угодно — следуйте за мной! — воскликнул зычным басом гигант в фуражке.
По интонации, не очень вдохновенной, я догадался: нашему гиду больше всего сейчас хотелось послать нас ко всем чертям. Мы ускорили шаг. «Оцените камины на кухнях, — ревел трубный глас, — обратите внимание на декоративные деревянные панели в гостиной». Справа герб Аранкуров, слева — портрет графини. Я то и дело позевывал. А ведь рекламный буклет про замок обещал нам «прекрасные залы искусства римской Античности, где выставлены очень редкие образцы». Настороженный взгляд Катрин перелетал с одного экспоната на другой. Она искала маску.
Уже в который раз гид призвал нас «чем-то там полюбоваться», теперь речь шла о виде на Луару, открывавшемся с террасы. Пока гости разряжали свои фотоаппараты, я подошел к маленькой картине. Она была подписана великим Боттичелли. Дева Мария с младенцем, у нее тихий безмятежный взгляд и выпуклый чистый лоб. О Мята, о моя матушка с такими же душистыми глазами, может быть, вы были так на нее похожи… А мои мечтания, похоже, затягивали меня в бездну, и я чуть было туда не свалился. Катрин потянула меня за рукав.
— Эй, пора идти!
— Боитесь пропустить зал с гобеленами?
Я уже было пошел за ней, как вдруг что-то заставило меня обернуться. Странная какая-то эта Дева Мария, словно неодухотворенная, что ли, и я готов был поклясться, что…
— Сюда, пожалуйста, — прорычал кто-то у меня за спиной.
Обернувшись, я вдруг почувствовал себя до смешного маленьким. Гид, должно быть, был двухметрового роста.
Через несколько секунд визит завершился у подножия лестницы, загороженной красной лентой.
— И не забудьте про гида…
Все посетители с впечатляющей живостью схватились за кошельки.
— А залы древности? — вскрикнула Катрин, готовая учинить скандал.
— Они на реконструкции, — отвечал гид, состроив еще более грозную рожу.
— Но это невозможно! Мы приехали из Парижа, чтобы их осмотреть. Мсье — преподаватель университета…
— Ничего страшного, — сказал я гиду, утаскивая Катрин за плечо.
Вскоре мы оказались в парадном дворе.
— Вы сдрейфили! — вспылила моя студентка. — Надо было настоять!
— Идемте выпьем чаю, Катрин, и успокойтесь. Лично я занимался дзюдо всего год.
— А это тут при чем?
— А вы видели, какого роста гид? Это же гора мускулов, право слово.
Катрин все дулась на меня, пока мы шли до ближайшего кафе.
— Стоило ли ехать в Аранкур, — еще ворчала она, — чтобы при первом же препятствии просто сдрейфить?
— Решительно, это слово вам нравится.
— Всего лишь констатация: вы сдрейфили!
Она начинала всерьез меня раздражать. По счастью, повод развеяться предоставили посетители за соседним столиком. Я обожаю наблюдать за людьми. И отнюдь не по бестактности. Я лишь пытаюсь вообразить, кто они по жизни, какие прячут секреты, откуда приехали и куда поедут. Слева от меня фатоватый красавец лет сорока уселся перед зеркалом, а его спутница, явно моложе него, примостилась на стуле. Девушка злилась.
— Я тебе не игрушка, — шептала она с яростью.
— Ну разумеется, нет, — отвечал фатоватый красавчик, до того озабоченный своим вихром, что совсем позабыл придать голосу побольше убедительности.
Катрин шлепнула меня по руке:
— Э-эй… Вам в чай молока налить?
— Простите? Да… два кусочка.
— Два кусочка молока?
Я нахмурился. Сцена становилась увлекательной. По-моему, дело шло к тому, что девушка сейчас встанет и уйдет от красавчика-фата — тот, наконец-то разгладив свой вихор, понял, что положение серьезное.
— Мсье Азар, вы подслушиваете чужие разговоры, — вполголоса заметила Катрин. — Я догадывалась об этом: вы любопытны, как провинциальная старая дева.
— Дело не в любопытстве, — прошептал я, не сводя глаз с соседки, — дело в… О, да она встает.
Я потихоньку рассмеялся.
— И еще вас забавляют несчастья ближних, — добавила Катрин. — А вы знаете, что вы чудовище?
— Да ничуть. Вы ничего в этом не понимаете. Это никакое не любопытство, а научный интерес к человеческому поведению.
Красавец только что оплатил счет и, уходя, окатил меня полным отвращения взглядом, от которого мне стало не по себе. Кажется, на меня так смотрели уже не в первый раз.
— И что будем делать теперь? — спросила меня Катрин. — Я отвезу вас в Париж?
— Гм-м? Нет-нет, — рассеянно сказал я, — мы вернемся в замок.
— В замок? Да ведь уже шесть! Для посещений он закрыт.
Кто на меня уже так смотрел? Почему я почувствовал себя так плохо?
— Мсье Азар, я же с вами разговариваю!
— Да. Кстати, давно хотел вам сказать именно это: Катрин, вы слишком болтливы.
Решетчатые ворота в замок Аранкур остались открытыми. Еще не зная точно, что делать, я подошел к хибарке, в которой обитал человек, оказавшийся не столько гидом, сколько охранником.
— Опять вы? — проворчал он, заметив нас.
Я, не ответив ни слова, просто достал кошелек. Мне показалось, что банкнота в двести франков могла бы смягчить грубый нрав этого невежи.
— Что хотят эти люди, Моро? — спросил кто-то у нас за спиной.
Я обернулся. Это был красавчик-фат.
— Этот мсье и эта дама желают взглянуть на древности, мсье граф, — угодливым тоном объяснил Моро. — Я им сказал, как вы велели: что это все на реконструкции.
— Так оно и есть, — сказал граф д’Аранкур, — в этих залах идет ремонт, и они закрыты для посетителей. Весьма сожалею.
Эти слова он не произнес, а как-то яростно прожевал. Будь в его власти спустить на меня собак или натравить охранника, он бы так и поступил.
— Жаль, — только и ответил я, — тогда, может быть, в другой раз?
Я незаметно кивнул Катрин, и мы перешли в отступление. Что же такое этот человек почуял во мне, чтобы даже не потрудиться скрыть свой гнев? Кто же еще так на меня смотрел?
— Не стоило возвращаться, чтобы сдрейфить во второй раз, — заметила Катрин, идя за мной. — Эй! Зачем вы свернули сюда? Тут нет дороги! Тут вы не дойдете до ворот! Мсье Азар, отвечайте же!
— Катрин, замолчите. А то я не слышу своих мыслей.
— Да вас убить мало!
— Вот оно! — воскликнул я. — Вас осенило. Меня надо убить!
Меня надо убить, потому что я знаю истину. Граф д’Аранкур окинул меня таким же убийственным взглядом, как тот человек на лестнице, двадцать лет назад.
За гладью пруда я приметил одну иву. Она могла полностью скрыть нас от чужих глаз.
— Вы тут не слишком замерзнете? — спросил я свою студентку, когда мы устроились в укрытии.
— Не соизволите ли объяснить мне, в какую игру мы играем?
— Мы ждем наступления ночи.
— Как приятно. А потом мы обуем ботинки на каучуковой подошве, наденем одежду защитного цвета и пойдем штурмовать стены замка — взберемся по ним, цепляясь предпочтительно за плющ?
Я окинул Катрин одобрительным взглядом:
— А по мне, план совсем не плох.
— А в сумасшедшем доме вы побывали до или после вашего года занятий дзюдо?
Ночь наступила очень скоро.
— Помните террасу, Катрин?
— А то. «Полюбуйтесь видом на Луару»…
— Мы проникнем через нее.
Катрин облегчила душу, пробормотав: «Да он совсем поехал крышей», — но поплелась по аллее за мной следом.
На ходу я отпустил поводья, позволив себе нести невесть что, как лодку отпускают плыть по течению:
— Представьте себе, Катрин, четырехлетнего малыша, потерявшегося в ночи. Он бродит во тьме, стучит в решетчатые ворота, поворачивает назад. И идет прямо к замку. Там еще не погасили свет. Видите, вон там, на втором этаже? Малыш, назовем его Фредериком, так вот Фредерик голоден и ему страшно. Ему хочется сбежать из детского лагеря, ему хочется домой к маме. Он спрятался. А о нем забыли — да притом забыли так крепко, что он по сей день один-одинешенек в мире.
Рука Катрин прикоснулась к моей руке.
— Дверь из кухни еще оставалась открытой. Вот через нее Фредерик и входит. Он еще не знает, что проник в замок, где только что пролилась кровь…
— Вам надо заниматься уличными историческими представлениями, — перебила меня Катрин. — Вы рождены для развлечений такого рода.
Мы стояли уже почти под самой террасой. Я задрал голову.
— После года занятий дзюдо, — сказал я своей студентке, — я еще целых два года занимался скалолазанием в Фонтенбло. А вы?
— Я — нет. Но чувствую, что сейчас мне придется об этом пожалеть.
— Оставайтесь здесь, Катрин, а я спущусь и открою вам.
Я снял пальто и попросил ее подержать. Она попыталась остановить меня.
— Да вы совсем спятили! Упадете и переломаете себе все кости.