нужно дойти. Там тенек — шанс пережить этот день. Шанс скрыться от солнца. Девушка преодолела последние шаги и плашмя грохнулась рядом с кустарником. Блажено растянулась на спине — в тени температура была намного ниже — и только тут сообразила, что лежит на чем-то объемном. Осторожно, чтобы не дай Берегини не потревожить неизвестное существо, она перевернулась на живот, и встретилась взглядом с двумя навсегда остекленевшими глазами.
— А-а-а!!! — завизжала Олиф, панически перебирая ногами, лишь бы только отползти.
Как она умудрилась его не заметить?!
Человек, по всей вероятности, тоже искал защиту от солнца. И нашел. Бледное лицо начали проедать трупные черви, скорее всего, он тут уже день-два, не больше. Тело почти полностью было засыпано песком, и после прикосновений Олиф на нем остались песчаные разводы. Немного придя в себя, девушка собралась с силами и начала двигать труп из тенька, чтобы освободить место. Мужчина оказался на редкость тяжелым, сквозь одежду явно различалось хорошее, упитанное тело. Значит, не от голода умер. Может, от солнечного удара? Нет. Он был в теньке. Значит, от нехватки воды.
И тут, словно в опровержение мыслям девушки, из-за пазухи мужчины вывалилась баклажка, в которой что-то возмущенно булькнуло.
И не от жажды.
Двигать такое объемное тело было безумно тяжело, девушка истратила на это почти все свои оставшиеся силы. Единственное, что ее сейчас мучило — это жажда. Олиф, заглушая вопли совести, приложилась губами к его баклажке и жадно проглотила всю имеющуюся там жидкость.
Ей стало немного легче, однако в животе что-то забурчало. Олиф легла на спину и закрыла глаза. Голова кружилась даже во сне.
Девушке было слишком плохо, чтобы обращать внимание на мелкие детали. Мужчина, которого она подвинула, умер не от теплового удара, не от голода, и не от жажды. Его выцветшая рубашка съехала немного в сторону, обнажая часть мускулистой груди. Если внимательно присмотреться, можно было заметить две маленькие дырочки, с засохшей вокруг них кровью.
Олиф проснулась от леденящего холода. Открыв глаза, поняла, что не чувствует рук и ног, а все тело бьет крупная, забористая дрожь. Зубы мелодично стучали друг о дружку. Девушка вся съежилась и начала усилено растирать предплечья руками. Почему так холодно?! Температура была до ужаса низкой, такая обычно бывает у них в селе в преддверье зимы.
Вокруг было темно, небо заполонили тысячи звездных душ, но Олиф это не сильно волновало. Ее мучил один единственный вопрос: неужели в пустыне бывает так холодно?! Она села и огляделась: та же пустыня, тот же куст, тот же труп мужчины. Песок под ней был непривычно холодным. Девушка вскочила на ноги и начала дуть теплым воздухом на руки, только бы как-то оживить их. Пальцы онемели, зато к ногам постепенно возвращалась чувствительность. Олиф начала подпрыгивать на месте, стараясь согреться. Вот уж чего-чего, а подумать, что после такой жары, когда она умоляла Берегинь послать ей хоть каплю воды, девушка будет пытаться снова согреться, она точно не могла.
Недостаток еды быстро сказался на организме: Олиф устала за считанные минуты, тяжело задышала, и, в конце концов, остановилась. Согнулась в корпусе и облокотилась руками о коленки. Платье было слишком коротким, чтобы защитить ноги. Девушка чуть не взвыла от боли, прикоснувшись к обгоревшей коже.
Похоже, тут за жизнь приходиться бороться даже ночью.
Чертова пустыня! Чертовы Старейшины! Чертовы люди!!! Олиф, со всей яростью, до сих пор копившейся в душе, размахнулась и ногой прочертила полоску по песку. А затем еще одну. И так до тех пор, пока не поняла всю бесплодность своих действий — песка меньше все равно не станет, она лишь разгоняет пыль.
Девушка резко развернулась и быстро пошла вперед. Ей надо успокоиться. Но не успела она сделать и десяти шагов, как обо что-то споткнулась и плюхнулась носом в песок. Рубаха, повязанная вокруг головы, съехала на шею. Кто сказал, что ходьба успокаивает?! Неправда это!!! Девушка яростно села на колени, оглянулась посмотреть, обо что же она споткнулась, и поняла, что это был гниющий труп мужчины. Удивительно, но еще недавно полыхавший в душе гнев куда-то исчез, его место сменила обида и… разочарование.
Человек, как букашка, умер — и никому нет дела. Возможно, лишь случайный прохожий вдруг заметит, что на небе стало одной звездой больше. Посмотрит-посмотрит и пойдет дальше. Без всякого сочувствия, без сопереживания. А родственники так и не узнают, что этот человек, Изгнанник, умер. Одно утешение — они похоронили его еще тогда, когда он пересек Песчаную Завесу.
Олиф тупо смотрела в одну точку, когда почувствовала необычную вибрацию под землей, девушка не успела даже испугаться. Поднялась пыль, а пески зловеще затряслись. Она ухватилась за тело мертвого человека, и зажмурилась от страха, не понимая, что происходит. Послышался громкий грохот и чей-то топот. Олиф в ужасе прижалась к трупу, мечтая превратиться в песок.
Сквозь поднявшуюся пыль, ей все же удалось кое-что различить: из-под земли выползло нечто, напоминающее змею, только раз в двадцать больше, с величаво надетыми доспехами, закрывающими почти все тело. Олиф еле удержалась, чтобы не вскрикнуть.
За змеей вышли несколько человек. Вот только назвать их людьми у девушки не поворачивался язык. Они словно состояли из песка, вместо кожи на лице виднелись маленькие песчинки. Один из них поднял руку, и вся процессия остановилась.
— An obur, — приказал он, повернувшись к змее.
Та игриво высунула длинный язык, издавая шипящий звук, и принялась обнюхивать землю.
Почему-то Олиф сразу догадалась, что они ищут. Мозг начал лихорадочно соображать. Инстинкт самосохранения безжалостно вопил: «БЕГИ!!!». Но куда? В бескрайние пески? Эти существа вмиг догонят ее, и вот уж тогда-то ей не поздоровится. Вряд ли они коллекционирую Изгнанников. По ним сразу видно — это свои, то есть хозяева. Они здесь главные, а люди — так, на всякий случай, чтобы не умереть от скуки. Нет, бежать нельзя. Остается только рискнуть. Олиф припала к земле и тихо поползла к кустам. «Песочные люди» стояли довольно далеко, чтобы ее заметить, но вот змея…
Животное резко повернуло голову в сторону девушки и поползло по направлению к ней. На секунду ей показалось, что она сейчас описается от страха, однако первым делом змей заметил мертвого мужчину. У нее было несколько секунд, чтобы добраться до кустов. К несчастью, у животных всегда был отличный слух.
Когда огромная морда, размером с две собственные головы девушки, оказалась прямо в локте от лица Олиф, то та чуть не завизжала. Но вместо этого пристально заглянула в глаза животному. Зрачки были черными, овальными. Завидев девушку, змея высунула язык и зашипела, а веки подозрительно сузились.
Она понимала.
Один из «песочных людей» что-то крикнул на непонятном языке.
«Самка…», — отчетливый мужской голос прозвучал в голове у девушки.
Морда отвернулась от нее, и змей пополз обратно к трупу мужчины.
— Verde, — жадно облизываясь, провозгласил «песочный человек» и добавил еще какие-то непонятные слова.
Они развернулись и, после того, как кто-то сказал несколько слов на их языке, кусок земли провалился вниз, словно лестница, по которой те и спустились под землю, а затем вернулся на место.
Расслабиться Олиф смогла только примерно через час. Все это время она неподвижно лежала за кустами и глупо смотрела в одну точку. Теперь она понимала, что заставило тех оборванцев нестись к Песчаной Завесе. Они знали, что не выберутся, знали, что часовые выстрелят. Но лучше уж погибнуть быстрой смертью, чем попасть в руки к неизвестно кому. Причем эти «неизвестно кто» собирают трупы Изгнанников, уж явно не для того, чтобы похоронить.
С маленьким тупым ножиком против целого отряда нелюдей и огромного змея. И это только те, кого она видела. А если их больше? Лучше бы ее закидали камнями на том дьявольском Народном собрании…
Наконец, Олиф решилась сесть. Убедилась, что никаких жутких звуков и грохота не раздается, и принялась развязывать ткань на ступнях. После долгой ходьбы ноги безжалостно болели, а в этой повязке еще и вспотели. Прохладный песок приятно остужал кожу. На холод вокруг Олиф перестала обращать внимание. Не смотря на практически нулевую температуру, девушка не ощущала ни дрожи, ни озноба. Даже зубы не стучали. Может, все дело в шоке?
Ей было до ужаса страшно.
Она даже в самых жутких кошмарах не могла себе такого представить. Может именно поэтому она все это время шла вперед? Какое-то внутреннее чутье подсказывало ей, что не двигаться опасно. Опасно ждать близкой безболезненной смерти, иначе она может оказать такой извращенной, что даже Берегини в ужасе зажмурятся.
Олиф любила наблюдать за рассветом. Ей приходилось вставать задолго до него, чтобы успеть приготовить поесть — если было из чего — и бежать на поля. Там-то она и встречала его. Ей почему-то казалось, что прекраснее рассветов, чем у них в селе, быть не может.
Но она ошиблась.
В пустыне был волшебный рассвет.
Красно-оранжевый. Такой насыщенный и манящий, что даже и не подумаешь, что за ним скрывается палящее солнце. Лучики, словно маленькие пальчики, поднимаются вверх, а затем как раз! — и накрывают всю землю светом. Он был яркий-яркий, до боли ослепляющий, но оттого не менее прекрасный. Он окутывал землю теплым, насыщенным светом, словно выпускал на волю что-то особенное. А еще этот рассвет давал надежду Изгнанникам. Они пережили еще один день, и теперь снова могут увидеть свет. Казалось, что они словно заново начинают дышать.
Олиф сидела на песке, уткнувшись подбородком в колени, и обхватив ноги руками. Песок нагревался очень быстро. Девушка принялась снова обматывать ступни тканью. Температура росла буквально на глазах. На той части ног, что не скрывало платье, кожа была красной. Девушка осторожно провела по ней пальцами, и та болезненно защипала.