Ридли даже виду не подал, что расслышал вопрос. Тогда Арчер повторил. Ридли встряхнулся.
— Простите. — Он смущенно промокнул глаза. — Ни разу не слышал, чтобы Уилла кто-то назвал вором.
— И вы никого не знаете, кто мог бы считать себя обманутым по вине Краунса? Может быть, у кого-то расстроилось дело? Может быть, кто-то думал, что Краунс мошенническим путем завладел его — или ее — имуществом?
Ридли пожал плечами.
— Я много лет проработал в Лондоне и Кале. Уилл был моим представителем здесь. Он выполнял мои распоряжения, а также поручения самого Голдбеттера, а потому меня не интересовали методы его работы.
— А о чем вы спорили вчера вечером?
Ридли поморщился.
— Ничего важного.
— Возможно, впоследствии это окажется важным.
— Дело частного характера. Выпивка развязала нам языки, и мы несколько повздорили. Никакого отношения к смерти Уилла наш спор не имеет.
— Я знаю, вы говорили о вашей жене и дочери. — Оуэн увидел, что Ридли побагровел, и понимал, что поступает жестоко, расспрашивая его об этом, но вместе с тем он понимал, что обязан все выяснить. Ридли никак не мог знать, что то или иное обстоятельство не имеет отношения к смерти его друга, — если только он говорил правду.
— Вероятно, нас кто-то услышал. Неудивительно. Мы перешли на повышенные тона. Я намеревался сегодня извиниться, угостить Уилла шикарным обедом.
— Расскажите о причине ссоры.
— Я плохой муж, плохой отец. Дела держат меня вдали от Риддлторпа, дома я бываю редко. Уилл проводил с моей семьей больше времени, чем я. Он считал, что я несправедливо поступаю по отношению к жене, Сесилии. Честно говоря, я думал, что он, возможно, чересчур увлекся моей женой. Так, слово за слово, беседа переросла в ссору. А затем он завелся по поводу моего зятя. Этого молодого человека, видите ли, выбирал я, а он оказался… как бы это сказать… несдержан по отношению к моей дочери. Сесилия несчастна оттого, что жизнь Анны — это моя дочь — складывается неудачно. Во всем этом Уилл обвинил меня.
— Неприятное обвинение.
Ридли кивнул.
— В его словах много правды.
— Ваш зять тоже помогает вам в делах?
— Пол Скорби из Рипона. Хорошая семья. Когда-то давно у меня были с ним дела. Они хорошего происхождения. Мой сын, Мэтью, какое-то время прожил у них в доме и научился общаться с такими людьми. Пол Скорби амбициозен, хотя дальше слов дело у него почти не идет. В свое время я этого не понял. Думал, что он хорошая партия для моей Анны.
— Быть может, Краунс разругался со Скорби?
Ридли покачал головой.
— Он не стал бы вмешиваться. Нет. Я уверен, что наша ссора не имеет никакого отношения к смерти Уилла.
Оуэн пожал плечами.
— Мне жаль, что почти ничем не смог вам помочь, — вздохнул Ридли.
Арчер заслонил от солнца здоровый глаз, вглядываясь вдаль.
— К тому времени, как мы доберемся до Риддлторпа, вы сможете вспомнить что-то еще.
Ридли вздрогнул.
— Вы едете в Риддлторп?
Оуэн кивнул.
— Я предлагаю вам свою защиту.
Ридли нахмурился.
— Зачем мне нужна защита?
— Ваш близкий друг и деловой партнер убит, а его отрубленную руку намеренно подкидывают в вашу комнату. По неизвестным причинам. Уилл Краунс мог стать случайной жертвой грабителя, но может быть и так, что убийца тот, кто его знал. И этот кто-то, видимо, знает и вас. Быть может, в эту самую минуту он за вами охотится.
Ридли снял шляпу и вытер лоб. Волосы его свисали влажными прядями.
— Пресвятая Матерь Божия.
— Вы должны побеспокоиться о собственной безопасности.
Ридли повнимательнее пригляделся к Оуэну, чего не сделал до этой минуты.
— Вы больше похожи на разбойника, чем на защитника.
Оуэн тронул повязку на глазу.
— Вы не первый, кто так говорит.
— Как вы потеряли глаз?
— На службе у старого герцога Ланкастера. Во время французской кампании я поймал негодяя, убивавшего наших самых ценных пленников.
— А теперь вы на службе у Торсби?
— Время от времени исполняю его поручения.
— Оуэн Арчер, вы сказали?
Оуэн кивнул.
— Служили капитаном лучников?… — Угадали.
— По правде говоря, я слышал, как вас называли капитаном. К тому же вас выдает акцент западных краев. — Ридли дернул плечом. — Кажется, вы женились на вдове Николаса Уилтона?
— Так и есть.
— Миссис Арчер благородного происхождения, по крайней мере со стороны отца.
— Миссис Уилтон, а не Арчер.
Ридли нахмурился.
— Отчего же?
— Гильдия виновата. Архиепископ заставил их дать Люси возможность продолжать работу, которую она начала в качестве ученика Николаса Уилтона, и при этом стать моей женой. Но в гильдии настояли, чтобы она не меняла фамилию — это должно послужить мне напоминанием, что в случае ее смерти я не имею права претендовать на аптекарскую лавку.
— Жаль, что ваша жена не может сохранить родовое имя. Я знаком с сэром Робертом Д'Арби. Превосходный джентльмен. Если пожелаете удостовериться в моей благонадежности, то за меня сможет поручиться ваш тесть, — с гордостью произнес Ридли.
— Вот как!
Ридли кивнул.
— Во время осады Кале я обеспечивал сэра Роберта лошадьми. Уверяю вас, он сможет за меня поручиться.
— Как вы познакомились с сэром Робертом?
— Сами знаете, как ведутся войны. Зачастую это лишь сделки между знатью. Аристократы также ведут дела с местными торговцами. Мы чувствовали, что надвигаются тяжелые времена, которые особенно коснутся нас, тех, кто торгует не у себя на родине. Я понимал, насколько важно произвести хорошее впечатление на человека, который мог в скором времени стать губернатором Кале, и по всему выходило, что этот пост достанется сэру Роберту Д'Арби.
Оуэн не пожелал обсуждать семейство жены.
— Мастер Ридли, принимая во внимание неприятную находку в вашей комнате, думаю, будет разумно, если я проверю ваш багаж.
— Для чего?
— Вдруг там окажется нечто столь же неприятное или небезопасное для вас.
Ридли побледнел.
— Не могу представить, кому могло бы понадобиться так навредить мне.
— Так я могу осмотреть ваши сумки?
— Сделайте одолжение.
Ридли наблюдал за обыском, удобно расположившись в тени. Оуэн чувствовал, что торговец встревожен, но не мог сказать, то ли Ридли опасался очередной неожиданной находки, то ли все-таки припрятал что-то в багаже. В конце концов он не обнаружил ничего подозрительного в седельных сумках.
Ридли явно испытал облегчение.
— Возможно, подброшенная рука — это всего лишь выходка какого-нибудь сумасшедшего.
Оуэн кивнул.
— Пора ехать, если мы хотим достичь Беверли до темноты. Так вы не против, если я присоединюсь к вам?
Ридли бросил взгляд на слуг, праздно слонявшихся возле лошадей. Один молодой, второй постарше, седой, без нескольких зубов. Ни тот ни другой драться не обучены. Ридли перевел взгляд на Оуэна — высокого, широкоплечего, выглядящего достаточно грозным.
— Да, буду рад вашему обществу, капитан Арчер.
Дорога на Беверли вилась по долине, минуя болота, так что путешественников ничто не отвлекало от беседы. Ридли почти не умолкал: все рассказывал о годах дружбы с Краунсом. Оуэн понимал, что Ридли нужно выговориться — так он прощался со своим другом.
— Теперь, передав все дела «Голдбеттера и компании» моему сыну Мэтью, я предвкушал, как стану проводить время с Уиллом.
— Щедрый жест по отношению к сыну — передать все дела.
— Часть дел.
— Почему именно эту часть?
Ридли немного помолчал. Потом наконец едва слышно произнес:
— Почувствовал, что годы берут свое. За это время мне удалось построить великолепный дом, а теперь захотелось пожить в нем в свое удовольствие.
Оуэн поверил ему, но засомневался, что эта причина была единственной.
Бесс тронула Люси за плечо.
— Ты, наверное, еще не ужинала?
Люси выпрямилась и потерла глаза. Закрыв лавку, она сразу засела за конторские книги в надежде закончить подробный реестр трав, кореньев, порошков, продававшихся в ее аптеке, который начала составлять сразу после возвращения от тети Филиппы.
— Я должна была это закончить еще несколько недель назад, Бесс. Если пустить все на самотек, то всегда есть опасность, что чего-то не хватит. От этих записей порой зависит человеческая жизнь.
— А почему Оуэн не составил реестр, пока тебя не было?
Люси вздохнула.
— Он все еще учится, Бесс. С него хватило и того, что он один работал в лавке. Справился хорошо. Мне не на что жаловаться.
Бесс неодобрительно фыркнула.
— Хорошее время он выбрал, чтобы поехать проветриться по поручению архиепископа.
— Не по собственной воле.
— Ладно, все равно. — Бесс пододвинула к Люси кусок черствого хлеба с вырезанной серединой, служивший тарелкой для рагу, затем налила большую кружку эля. — А теперь займись-ка вот этим.
Бесс и себе налила кружечку, после чего присела напротив Люси, желая удостовериться, что подруга поест. Люси рассмеялась и погрузила ложку в рагу.
— Мне показалось, что в аптеке сегодня было непривычно людно, — заметила Бесс, опираясь сильными руками на стол, рукава у нее так и остались закатанными после целого дня, проведенного за уборкой и стряпней.
Люси кивнула.
— Люди используют любой выдуманный предлог, лишь бы зайти спросить об убийстве. Все ведь знают, что Оуэна вызвали во дворец к архиепископу. Мне это даже на руку: Оуэн хотел, чтобы я побольше разузнала о мальчике, который присутствовал при нападении.
— И что ты разузнала?
— Его мать, Кристин де Мелтон, сегодня умерла. А Джаспер де Мелтон исчез.
— Как ты думаешь, почему?
— Я бы сказала, он боится. Убийцы могут прийти и за ним. Вдруг он что-то видел?
— В темноте?
— Если бы ты, Бесс, кого-то убила, разве ты не попыталась бы уничтожить следы?
Бесс вздохнула.
— Бедняга.
Люси помолчала, наслаждаясь стряпней подруги.
— Мне не нравилось расспрашивать людей. Все те годы, что я провела в монастыре, мне постоянно твердили: сплетничать — это грех. Теперь у меня словно камень на душе.